← Назад к обзору

Помоги

Золото в пепле и крик жизни

– Никита, притормози! – Соня резко выпрямилась на сиденье питбайка, вцепившись в плечи парня. – Я что-то слышала.

Никита послушно сбросил газ, и рокот мотора сменился низким, ленивым ворчанием. Они находились в пригороде, в районе, где когда-то стояли аккуратные таунхаусы для среднего класса. Теперь же сады заросли колючим кустарником, а белые стены домов покрылись серой плесенью и следами гари.

– Сонь, тут кругом только ветер и пустые коробки, – Никита снял шлем, встряхнув густыми волосами. За год он стал еще шире в плечах, а его движения приобрели ту хищную грацию, которая бывает только у тех, кто привык полагаться на свои инстинкты. – Что ты могла услышать?

– Я тебе говорю, там кто-то есть, – она спрыгнула на землю, поправляя пояс с кобурой.

Соня изменилась больше всех. В свои семнадцать она выглядела как сошедшая с обложки антиутопического глянца: идеально сидящие кожаные штаны, подчеркивающие пышные бедра, тонкая талия, перетянутая широким ремнем, и русые волосы, собранные в сложную косу. Ее глаза, ставшие после переливания крови неоново-зелеными, сканировали пространство с неестественной зоркостью. «Ходоки», бродившие неподалеку, игнорировали их, воспринимая пару как часть мертвого ландшафта.

– Вольт, ищи! – скомандовала она.

Джек-рассел, постаревший, но всё такой же энергичный, сорвался с места и заложил круг возле полуразрушенного крыльца углового дома. Он не рычал, как обычно на чужаков, а поскуливал, преданно заглядывая в разбитое окно.

– Видишь? – Соня решительно направилась к двери.

Внутри дома пахло пылью и старыми книгами. Они прошли через гостиную, где на диване мирно «дремали» двое бывших хозяев — теперь лишь иссохшие оболочки, которые даже не шевельнулись при их появлении. В глубине коридора, за запертой дверью кладовой, раздался звук. Тонкий, надрывный, почти переходящий в свист.

– Это... ребенок? – голос Никиты дрогнул. Он рванул дверь на себя, сорвав петли вместе с куском косяка.

На груде старых пледов лежала крошечная девочка. На вид ей было не больше пары недель. Ее личико было красным от крика, а на голове сиял пушок ярко-рыжих волос. Когда Соня подхватила ее на руки, малышка открыла глаза — огромные, пронзительно-голубые, как небо до начала конца света.

– О боже... – Соня прижала ее к себе, и в этот момент вся ее капризность, вся броня из брендов и холодного безразличия осыпалась, как старая штукатурка. – Она живая. Совсем живая.

– Как она выжила? – Никита заглянул через плечо Сони, его огромное тело казалось неуклюжим в этой маленькой каморке. – Где родители?

– Наверное, ушли за едой и не вернулись, – Соня коснулась крошечного кулачка девочки. – Смотри, она не заражена. И она не боится нас.

– Нам нужно забирать ее в «Заводь», – Никита уже доставал из рюкзака чистую футболку, чтобы соорудить подобие переноски. – Вика с ума сойдет от радости. Она всё ныла, что в нашей общине слишком тихо.

***

Прошел еще год. «Тихая заводь» больше не была просто домом для четверых друзей. Теперь это была процветающая община, окруженная тройным кольцом стен. На вышках дежурили люди, которых Соня и Никита отбирали лично во время своих рейдов в город.

Соня сидела в кресле на веранде главного дома, наблюдая, как на лужайке играет маленькая Алиса — та самая рыжеволосая девочка, ставшая сердцем их маленького государства. Алиса пыталась поймать Вольта за хвост, а пес, проявляя чудеса терпения, лишь уворачивался, довольно повиливая задом.

– Сонь, там новенькие у ворот, – к веранде подошла Вика.

Она выглядела подтянутой и суровой, на поясе неизменно висел топорик, а за спиной — винтовка. За годы Вика превратилась в начальника службы безопасности общины. Ее «бешеный» характер теперь был направлен в полезное русло: она муштровала новобранцев так, что те боялись ее больше, чем мертвецов за стеной.

– Сколько их? – Соня лениво потянулась, поправляя шелковый халат. Даже здесь, в глуши, она умудрялась выглядеть как королева.

– Пятеро. Семья с подростком и двое мужчин, бывшие военные, судя по выправке, – Вика присела на перила. – Артём их уже проверил на укусы. Чистые. Но они напуганы. Говорят, на севере появилась банда «Жнецов». Те не просто грабят, они выжигают поселения дотла.

– Пусть заходят, – раздался голос Никиты.

Он вышел из дома, обтирая полотенцем мокрую шею после тренировки. На его груди красовалась новая татуировка — эмблема их общины: футбольный мяч, переплетенный колючей проволокой.

– Нам нужны люди, Вик. Поля расширяются, Артём строит вторую мельницу. Нам нужны рабочие руки и те, кто умеет держать оружие.

– Ты слишком добрый, Никит, – Соня усмехнулась, бросив на него многозначительный взгляд. – Забыл, что было в прошлый раз? Тот тип пытался украсть наши запасы антибиотиков.

– И где он теперь? – Никита подошел к жене и положил руку ей на плечо. – Правильно, копает траншеи под присмотром твоих «призраков». Мы даем им шанс, Соня. Но правила здесь устанавливаем мы.

Соня поднялась, грациозно поправляя волосы.

– Ладно. Пойдем встречать подданных. Алиса, ко мне!

Девочка послушно подбежала к Соне, вцепляясь в ее руку. Малышка росла удивительно спокойной, словно знала, что находится под защитой самых опасных и сильных людей этого мира.

У ворот их ждала группа изможденных людей. Когда тяжелые створки, обитые сталью, открылись, и на свет вышли Соня и Никита, пришельцы невольно попятились. Лидеры общины выглядели слишком... живыми. Слишком красивыми и уверенными для этого умирающего мира.

– Добро пожаловать в «Заводь», – голос Сони прозвучал мелодично, но в нем чувствовалась сталь. – Я Соня, это Никита. Мы здесь главные. Если вы готовы работать, соблюдать тишину и подчиняться приказам — у вас будет еда, теплая постель и безопасность. Если нет — ворота закроются прямо сейчас.

Один из мужчин, высокий и хмурый, шагнул вперед.

– Мы слышали о вас. Говорят, здесь живут призраки, которых не трогает смерть.

Никита усмехнулся, и в его глазах заплясали те самые искры флирта, которые когда-то покорили Соню.

– Смерть просто знает, что у нас плохой характер, – он хлопнул мужчину по плечу, и тот вздрогнул от мощи его руки. – Проходите. Артём покажет вам жилье. Вика выдаст инвентарь.

Когда новеньких увели, Соня повернулась к Никите.

– Ты видел их глаза? Они смотрят на нас как на богов.

– Это плохо, Сонь, – Никита посерьезнел. – Богов либо боятся, либо пытаются свергнуть. Нам нужно оставаться людьми.

– Мы люди, Никита, – она прижалась к его боку, глядя на Алису, которая теперь пыталась взобраться на колени к подошедшему Артёму. – Просто мы люди, которые выжили. И которые построили свой мир на руинах старого.

Артём, ставший за эти годы настоящим мудрецом общины, подхватил Алису на руки.

– Сонь, Никит, – позвал он. – Нам нужно обсудить план на зиму. Запасов хватит, но если «Жнецы» действительно близко, нам нужно укреплять северный склон.

– Завтра, Артём, – Соня капризно надула губы, и в этот момент она снова стала той девчонкой из прошлой жизни. – Сегодня я хочу устроить праздник. У нас в погребе осталось три бутылки настоящего шампанского. А у Алисы сегодня маленький день рождения — год, как мы ее нашли.

– Праздник — это хорошо, – Вика подошла к ним, вытирая топорик о штанину. – Людям нужно помнить, ради чего они вкалывают на полях.

Вечер в «Заводи» был теплым и шумным. Во дворе разожгли большой костер, люди сидели вокруг него, ели свежий хлеб и слушали, как Артём играет на старой гитаре. Никита и Соня сидели на почетном месте, на возвышении веранды.

– Знаешь, – прошептал Никита, обнимая Соню за талию. – Если бы мне тогда в сквере сказали, что через три года я буду лидером общины, а ты будешь воспитывать рыжую девчонку в мире зомби... я бы решил, что у того гопника был очень тяжелый кулак.

Соня рассмеялась, прислоняясь головой к его плечу.

– Ты всё так же много болтаешь, футболист. Лучше скажи, ты нашел то, что я просила?

Никита хитро улыбнулся и достал из кармана маленькую коробочку, обитую бархатом. Внутри лежало кольцо с крупным чистым бриллиантом.

– В ювелирном на центральной площади. Пришлось отбиваться от стаи, но чего не сделаешь ради капризов любимой женщины.

Соня затаила дыхание, глядя на блеск камня в свете костра.

– Оно идеально, – шепнула она, позволяя ему надеть кольцо на палец. – Но ты всё равно тормоз, Никита. Мог бы подарить его еще утром.

– Я ждал подходящего момента, принцесса, – он притянул ее к себе для поцелуя.

В этот момент к ним подбежала Алиса, протягивая Соне сорванный одуванчик.

– Мама! – звонко крикнула она.

Соня замерла. Это было первое слово девочки. Она посмотрела на Никиту, и в ее глазах, обычно холодных и расчетливых, блеснули настоящие слезы.

– Слышал? – прошептала она.

– Слышал, – Никита подхватил девочку и усадил ее между ними. – Кажется, теперь мы официально семья, Сонь. Не только по крови, но и по смыслу.

Над «Тихой заводью» вставала луна, освещая крепкие стены, возделанные поля и людей, которые обрели здесь надежду. Мир вокруг был мертв, сер и опасен, но здесь, под защитой «призраков», жизнь продолжала свой упрямый бег. Соня смотрела на бриллиант на своем пальце, на рыжие волосы Алисы и на сильные руки Никиты, и понимала — это и есть ее самая дорогая коллекция. Коллекция моментов, которые не купишь ни за какие деньги мира, которого больше нет.

– Никита, – позвала она, когда костер начал затухать.

– Что, капризуля?

– Я хочу еще одного ребенка. Настоящего, нашего. Чтобы у него были твои глаза и мой характер.

Никита замер, а затем его лицо расплылось в самой широкой и счастливой улыбке, которую Соня видела за все эти годы.

– Сделаем, принцесса. Обязательно сделаем.

И в эту ночь небо над ними казалось не стальным, а глубоким и бесконечным, полным звезд, которые светили всем одинаково — и мертвым, и живым, и тем, кто решил стать сильнее самой смерти.