← Назад к обзору

Помоги

Шепот кружева и сбитое дыхание

Солнце лениво ползло к зениту, заливая гостиную Никиты плотным, почти осязаемым жаром. В квартире стояла непривычная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным сопением собак в коридоре. Вика, как и обещала, с самого утра укатила к стоматологу, предварительно оставив на холодильнике список ценных указаний размером с рулон обоев. Артем, поддавшись на уговоры тренера, ушел на стадион, оставив Соне короткое напутствие: «Не давай Никите разобрать микроволновку».

Соня сидела в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на книге, но буквы расплывались перед глазами. Её СДВГ сегодня выбрало странную форму — вместо обычной беготни она чувствовала вязкую, тягучую истому. Хотелось в душ, хотелось смыть липкий пот после вчерашнего похода на карьеры, но больше всего хотелось... Она сама не знала чего, пока не услышала за дверью тяжелые шаги Никиты.

Она встала, подошла к зеркалу и поморщилась. Легкий сарафан на тонких лямках казался сейчас непосильной ношей. Под ним предательски давил новый лифчик — подарок мамы на четырнадцатилетие, который Соня надела сегодня впервые. Он был красивым, кружевным, с кучей каких-то мудреных застежек, но сейчас он казался стальной клеткой.

– Черт... – прошептала Соня, пытаясь завести руки за спину.

Пальцы нащупали металлические крючки, но те словно сразились в смертельной схватке. Один из них загнулся, намертво вцепившись в нежное кружево. Соня дернула раз, другой — ткань натянулась, впиваясь в плечи, но застежка не поддавалась. Из-за активных движений лопатки сводило, а кожа начала гореть.

– Да что ж такое! – вскрикнула она от досады, чувствуя, как на глазах закипают слезы раздражения.

Дверь в комнату приоткрылась без стука. Никита стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На нем были только свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и Соня в очередной раз невольно засмотрелась на четкие линии его косых мышц живота.

– Чего шумим, мелочь? – лениво спросил он, но его взгляд мгновенно стал внимательным, когда он увидел раскрасневшуюся Соню, застывшую в нелепой позе с вывернутыми назад руками.

– Он застрял, – Соня жалобно посмотрела на него в зеркало. – Никита, я серьезно, я сейчас его просто разрежу ножницами. Он давит, и я не могу его расстегнуть. Помоги, пожалуйста.

Никита медленно прошел вглубь комнаты. Каждый его шаг отдавался глухим эхом в сердце Сони. Он остановился прямо у неё за спиной, и она почувствовала жар, исходящий от его тела. Его присутствие заполнило всё пространство, вытесняя воздух.

– Разрезать — это не наш метод, – его голос стал ниже, приобретая те самые бархатистые нотки, от которых у Сони подгибались колени. – Повернись спиной.

Соня послушно развернулась. Она видела в зеркале их отражение: высокую, мощную фигуру семнадцатилетнего атлета и себя — хрупкую, с копной русых волос и тонкой талией, которая сейчас казалась еще тоньше из-за натянутой ткани сарафана.

Никита осторожно отодвинул её волосы на одно плечо. Его пальцы, мозолистые от руля питбайка и футбольного мяча, коснулись её обнаженной шеи. Соня вздрогнула, по телу пробежала волна мурашек.

– Дыши ровнее, – прошептал он ей в затылок. – А то спина ходуном ходит, я так ничего не распутаю.

– Я стараюсь, – выдохнула она, вцепляясь пальцами в край комода.

Он приспустил тонкие лямки сарафана, обнажая верхнюю часть её спины. Пальцы Никиты коснулись застежки. Он действовал медленно, почти ювелирно. Соня чувствовала каждое его прикосновение — случайное касание костяшек пальцев о её позвоночник заставляло её задерживать дыхание.

– Тут крючок погнулся, – констатировал Никита, и Соня почувствовала, как его дыхание щекочет её кожу. – Видимо, кто-то слишком активно пытался освободиться.

– Это всё из-за жары, – пробормотала Соня, закрывая глаза. – И Вика еще этот йогурт... я просто разнервничалась.

– Ты всегда нервничаешь, когда я рядом, – Никита усмехнулся. – Думаешь, я не замечаю, как у тебя пульс на шее бьется?

Он чуть сильнее натянул пояс лифчика, чтобы освободить застрявший крючок. Ткань плотно прижалась к её телу, подчеркивая изгиб бедер. Никита замер на секунду. Соня чувствовала, как изменилось его состояние — легкость и насмешливость исчезли, сменившись тяжелым, густым напряжением.

– Никита? – позвала она тихо.

– Почти... всё, – его голос прозвучал глухо.

Раздался едва слышный щелчок. Напряжение, державшее её плечи, мгновенно исчезло. Лифчик расстегнулся, но Никита не спешил убирать руки. Его ладони, широкие и горячие, легли ей на лопатки, медленно скользя вниз к талии.

– Всё, – повторил он, склоняясь к её уху. – Свободна.

Соня не пошевелилась. Она должна была поблагодарить его, накинуть халат и убежать в душ, но ноги словно приросли к полу. В зеркале она видела, как его руки уверенно лежат на её теле, создавая контраст между его загорелой кожей и её бледностью.

– Спасибо, – прошептала она, оборачиваясь к нему.

Сарафан без поддержки лифчика держался только на честном слове и её ключицах. Соня придерживала ткань на груди, глядя на Никиту снизу вверх. Его глаза, обычно искрящиеся иронией, сейчас были темными, как грозовое небо.

– Знаешь, Сонь... – он сделал шаг вперед, сокращая и без того мизерное расстояние. – Иногда мне кажется, что ты специально это делаешь.

– Что именно? – она сглотнула, чувствуя, как её СДВГ заставляет пальцы судорожно сжимать ткань платья.

– Просишь меня о помощи. Садишься сзади на байк. Смотришь так, будто я — центр твоей вселенной. Ты ведь понимаешь, что я не железный?

Он протянул руку и коснулся её щеки, проводя большим пальцем по нижней губе. Соня невольно подалась навстречу его ласке.

– Я не специально, – честно ответила она. – Просто... с тобой всё по-другому. Вика говорит, что ты опасный. Артем говорит, что ты бабник. А я... я чувствую, что ты настоящий.

Никита горько усмехнулся.

– Настоящий? Если бы ты знала, о чем я сейчас думаю, ты бы убежала к Вике в стоматологию и заперлась там в кабинете.

– Я не боюсь, – Соня вскинула подбородок, и в её голубо-зеленых глазах вспыхнул тот самый огонек, который так зацепил Никиту в их первую встречу. – Ты сам сказал, что я — как твой питбайк. Маленькая и дерзкая.

Никита не выдержал. Он обхватил её лицо ладонями и притянул к себе, накрывая её губы своими. Это не был тот осторожный поцелуй, что случился ночью. Сейчас в нем была вся жажда этих нескольких дней, всё скрытое напряжение их вынужденного соседства. Соня ответила сразу, запуская пальцы в его короткие темные волосы.

Он подхватил её под бедра, легко поднимая и усаживая на высокий комод. Соня обхватила его торс ногами, чувствуя твердость его пресса и тепло кожи. Его руки блуждали по её спине, там, где еще минуту назад была застежка, и каждое его прикосновение высекало искры.

– Сонь... – выдохнул он ей в губы. – Нам надо остановиться. Сейчас придет Вика, и она меня кастрирует без наркоза.

– Вика будет через час, – Соня притянула его за шею обратно. – А Артем вообще застрял на тренировке.

Никита издал звук, похожий на рычание, и снова впился в её губы. Его рука скользнула под край сарафана, лаская нежную кожу бедра. Соня чувствовала, как внутри всё плавится. Её гиперактивность нашла свой выход — в этом бешеном ритме сердца, в этих судорожных вздохах, в ощущении его силы.

Внезапно в коридоре раздался заливистый лай Вольта. Через секунду послышался скрежет ключа в замке.

Никита отпрянул от Сони так резко, что она чуть не соскользнула с комода. Он в одно мгновение оказался у окна, делая вид, что поправляет штору. Соня судорожно натянула лямки сарафана и схватила с кровати первую попавшуюся книгу, уткнувшись в неё с самым независимым видом.

– Всем привет! – голос Вики раздался из прихожей, и он был подозрительно бодрым. – О боже, этот врач — просто садист! Артем, ты представляешь, он хотел вколоть мне анестезию иглой размером с мой локоть!

– Вик, ну он же профессионал, – послышался примирительный голос Артема. – О, парни, вы дома?

Никита вышел в коридор, на ходу натягивая футболку, которую он, видимо, прихватил со стула в комнате Сони.

– Дома, – бросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Соню вот развлекал разговорами о литературе. Она там так увлеклась, что даже не слышала, как вы вошли.

Вика зашла в комнату Сони и подозрительно прищурилась.

– Литературой? Соня, ты держишь учебник биологии вверх ногами.

Соня медленно перевернула книгу, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска.

– Я... я просто рассматривала картинки. Там очень интересные... клетки. Диффузия, всё такое.

– Диффузия у них, – проворчала Вика, подходя к подруге. – Соня, у тебя губы красные, как будто ты килограмм малины съела. И почему у тебя сарафан так странно сидит?

– Жарко просто, Вик, – Соня вскочила с комода. – Я пойду в душ, ладно? А то я совсем завяла.

Она проскочила мимо Вики, стараясь не смотреть на Артема, который с недоумением наблюдал за этой сценой. В коридоре она на секунду столкнулась взглядом с Никитой. Он стоял, прислонившись к стене, и в его глазах читалось такое неприкрытое торжество и обещание, что у Сони перехватило дыхание.

– Аккуратнее в душе, – бросил он ей вслед. – Не застрянь там нигде. А то спасателей вызывать придется.

– Обойдусь! – крикнула она, закрываясь в ванной.

Включив холодную воду, Соня прислонилась лбом к кафелю. Сердце всё еще выстукивало сумасшедший ритм. Она посмотрела в зеркало — расширенные зрачки, припухшие губы, горящие щеки. Да, Вика права, это было опасно. Но эта опасность была самым вкусным, что Соня пробовала в своей жизни.

На кухне тем временем разгорался очередной спор.

– Артем, я тебе говорю, они что-то скрывают! – Вика гремела чайником. – Ты видел лицо Никиты? Он выглядел так, будто выиграл чемпионат мира по футболу, сидя на диване.

– Вик, ну хватит паранойи, – Артем устало опустился на стул. – Они просто сидели в комнате. Никита — мой лучший друг, он знает правила.

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать, Артем! – Вика ткнула пальцем в сторону комнаты Никиты. – А этот футболист — мастер нарушений. Если он обидит Соню, я ему этот чайник на голову надену.

– Не обидит, – подал голос Никита, заходя на кухню. Он выглядел уже совершенно спокойным и невозмутимым. – Расслабься, Вик. Мы просто обсуждали завтрашний выезд. Кстати, Артем, ты машину у брата выбил?

– Выбил, – улыбнулся Артем. – Но при условии, что Вика будет сидеть на заднем сиденье и не трогать рычаг передач.

– Я буду сидеть там, где захочу! – тут же отозвалась Вика, переключаясь на новую тему.

Вечер прошел в привычной суете. Они смотрели какой-то фильм, ели мороженое, собаки носились кругами, сбивая ковры. Соня старалась сидеть как можно дальше от Никиты, но постоянно чувствовала его взгляд. Это было похоже на игру в кошки-мышки, где она сама не знала, кто охотник, а кто жертва.

Когда пришло время ложиться спать, Вика затащила Соню в свою комнату.

– Так, – она закрыла дверь на защелку. – Рассказывай.

– Что рассказывать, Вик? – Соня начала расстилать постель.

– Всё! Про лифчик, про биологию вверх ногами и про то, почему Никита смотрел на тебя так, будто ты — последний кусок пиццы во вселенной.

Соня вздохнула, понимая, что от подруги ничего не скроешь.

– Он просто помог мне, Вик. Застежка застряла, я не могла сама.

– И как долго он её «помогал» расстегивать? – Вика сложила руки на груди. – Пятнадцать минут? Двадцать?

– Вика!

– Ладно, ладно. Но Соня, будь осторожна. Он старше. У него опыт. А ты у нас... ну, ты сама знаешь. Ты всё принимаешь слишком близко к сердцу.

– Может, это и хорошо? – тихо спросила Соня. – Жить на полную катушку?

Вика посмотрела на подругу, и её жесткий взгляд смягчился. Она подошла и обняла Соню.

– Просто не дай ему сломать тебя, ладно? Ты у меня одна такая бешеная.

– Обещаю, – Соня улыбнулась, хотя в глубине души знала, что уже давно перешла черту, за которой начинаются настоящие чувства.

Ночью, когда квартира погрузилась в сон, Соня долго лежала, прислушиваясь к звукам. Она слышала, как вздыхает во сне Гром, как шумит холодильник на кухне. И вдруг — едва слышный стук в стену. Ритмичный, настойчивый.

Это был Никита. Их комнаты разделяла тонкая перегородка, и он знал, что она не спит.

Соня улыбнулась в темноту. Она постучала в ответ — три коротких удара. «Я здесь».

Через минуту под дверью просунулся листок бумаги. Соня тихо встала, подняла его и включила фонарик на телефоне. На вырванном из тетради листе размашистым почерком было написано всего одна фраза:

«Завтра на озере найдем место без Вики. Я не закончил тот разговор».

Соня прижала записку к груди, чувствуя, как сердце снова начинает свой безумный танец. Это лето определенно не собиралось быть спокойным. И ей, с её СДВГ, это подходило как нельзя лучше. Она скомкала записку и спрятала её под подушку, засыпая с улыбкой на губах.

Где-то за стеной Никита тоже не спал. Он смотрел в потолок, вспоминая ощущение её кожи под своими пальцами и то, как она доверчиво прижималась к нему. Он знал, что идет по тонкому льду, что Артем и Вика — его друзья, что родители доверяют ему. Но когда он видел Соню, все эти доводы рассыпались в прах. Она была его скоростью, его адреналином, его маленькой и дерзкой девчонкой, которую он не собирался отдавать никому.

Завтра их ждало озеро, солнце и новые тайны. И Никита был готов к этой игре. А Соня... Соня уже давно была готова ко всему, что связано с этим невыносимым, наглым и таким необходимым ей одиннадцатиклассником.