← Назад к обзору

Помощница

Эхо в пустых коридорах

Прошла неделя с того момента, как Майкл впервые переступил порог Зоны. Сонный пригород и запахи дешевого кофе из закусочной теперь казались воспоминаниями из другой жизни, подернутыми дымкой нереальности. Здесь, под тоннами бетона и стали, время тесно переплеталось с физикой, которая не должна была существовать.

Боб сидел в своем небольшом офисе, заваленном распечатками логов и техническими схемами. На мониторе перед ним медленно ползли графики температурного режима в Секторе экспериментального содержания. Дверь тихо шипнула, пропуская внутрь Майкла. Тот выглядел уставшим, но в его глазах горел тот самый огонек удовлетворения, который бывает только у инженера, закончившего сложный проект.

– О, привет, Майкл! – Боб отодвинулся от стола, огладив свою короткую бороду. – Ну как там с нашей «вибро-коробкой»? Говорят, SCP уже поместили внутрь, и датчики показывают стабильность.

Майкл тяжело опустился на стул напротив Боба и выдохнул.

– Это да. Пришлось немного поломать голову над резонансными частотами, но знания и творческий подход сделали свое дело. Объект пытался «просочиться» сквозь внутреннюю перегородку трижды за последние два часа, но система обратной связи сработала идеально. Вакуумная прослойка гасит любые колебания раньше, чем он успевает под них подстроиться.

Боб с интересом посмотрел на молодого коллегу. Он взял со стола карандаш и начал вертеть его в пальцах.

– Знаешь, я не хочу тебя слишком сильно хвалить, чтобы ты не задрал нос, – Боб усмехнулся, – но я решил проверить твои расчеты. И ты и впрямь чертов гений. Такую камеру сдерживания придумать за неделю... Ты делаешь успехи, парень. До тебя тут работали серьезные специалисты, они тоже справлялись, но твой результат, пожалуй, самый изящный из всех, что я видел.

Майкл смущенно отвел взгляд, рассматривая свои руки, испачканные в какой-то технической смазке.

– Спасибо. Я просто... я не особенно хвастаюсь. Для меня это просто задача, которую нужно решить. Если есть механизмы, значит, ими можно управлять.

– Слушай, я давно хотел спросить, – Боб откинулся на спинку кресла, – как ты вообще к этому пришел? Ну, в смысле, такая тяга к механике, электронике... Ты же буквально видишь структуру вещей. Много учился?

Майкл на мгновение задумался, и его лицо смягчилось от нахлынувших воспоминаний.

– На самом деле это началось еще в детстве. Мой отец был своего рода инженером-самоучкой, мастером на все руки. Мы с ним постоянно проводили время в гараже, копались в старом железе, делали разные штуки. Помню, когда я был совсем мальчишкой, мы мастерили игрушки на сложных механизмах: маленьких роботов, самоходные машинки. Я даже раздавал их ребятам во дворе. А когда вырос... ну, в общем, меня так занесло в эту степь, что я уже не видел другого пути, кроме инженерии. Это было как дыхание.

Боб понимающе кивнул, его взгляд на мгновение стал отсутствующим.

– Повезло тебе. У меня в детстве отца не было. Он погиб во время службы в полиции, когда я был совсем мелким. Возможно, если бы я пошел по его стопам, я бы все равно оказался здесь, в Фонде, только в другой роли — в службе безопасности или вообще в МОГ, бегал бы с автоматом по лесам. Но я тоже выбрал чертежи и железки.

Майкл удивленно приподнял бровь.

– О, так значит, ты тоже специалист по сдерживанию? Я думал, ты больше по административной части.

Боб горько усмехнулся и указал на свою грудь.

– Да, я проектировал камеры сдерживания даже для объектов класса Кетер. Раньше у меня был третий уровень допуска, и это позволяло изучать более подробные отчеты по Кетёрам и Евклидам. Но из-за одного инцидента... В общем, меня отправили сюда, в эту Зону, понизили до второго уровня и поставили курировать стажеров вроде тебя.

Майкл заметил на груди Боба бейджик с крупной цифрой «2». Он невольно коснулся собственного пропуска.

– Слушай, я хотел спросить... Что вообще означают эти уровни? Ну, кроме того, в какие двери мы можем заходить.

Боб выпрямился, принимая более официальный вид, хотя его тон оставался дружеским.

– Ну, смотри. Уровень допуска сотрудника Фонда — это, по сути, мера секретности информации, к которой ты можешь получить доступ. Однако это не означает, что ты автоматически знаешь всё на своем уровне. Информация выдается строго по принципу служебной необходимости. Если тебе не нужно знать, что ест аномалия на обед для починки её клетки, тебе об этом не скажут.

Он начал загибать пальцы, перечисляя иерархию организации.

– Есть нулевой уровень. Это люди, которые вообще не знают, что происходит. Обычно это канцелярия, отдел снабжения или уборщики в учреждениях, не связанных напрямую с аномалиями. Они просто ходят на работу в «государственное учреждение».

– Первый уровень, – продолжил Боб, – это сотрудники, работающие рядом с объектами, но не имеющие к ним прямого доступа. Охрана внешнего периметра, обслуга.

– Второй уровень — это мы с тобой сейчас. Безопасность, научные сотрудники, инженеры. Нам нужен прямой доступ к базовой информации об объектах, которые мы содержим. Большинство полевых агентов и техников сидят на «двойке».

– Третий уровень выдается старшему персоналу. Там уже открываются подробности: откуда объект взялся, как его изымали, какие на него долгосрочные планы. Это руководители проектов и оперативники Мобильных Опергрупп.

– Четвертый уровень — это высшее руководство региона или конкретной Зоны. Они видят всю картину целиком в своем секторе.

Майкл внимательно слушал, поражаясь сложности этой невидимой империи.

– А пятый? – тихо спросил он. – Ты говорил, что их всего пять.

– Пятый уровень — это высшее звено. Полный, гарантированный доступ ко всей секретной и стратегической информации Фонда. Им обладает только Совет О5.

– А кто такие Совет О5? – Майкл подался вперед.

Боб неопределенно пожал плечами и понизил голос.

– Ну, знаешь, я сам толком не знаю. В Фонде об этом ходят только слухи. Говорят, О5 управляют всем миром из тени, что они обладают абсолютной властью. Некоторые утверждают, что Совета вообще не существует, что это миф для поддержания дисциплины. Другие шепчутся, что это всего один человек или, наоборот, группа бессмертных существ. В общем, всё очень мутно.

Боб замолчал, а потом хлопнул себя по колену, словно вспомнив что-то важное.

– О, я же тебе про класс D еще не рассказывал!

– Нет, а кто это? – Майкл нахмурился.

– Это, по сути, наши лабораторные мыши, – лицо Боба стало жестким. – Класс D — это расходный персонал. Обычно это преступники, приговоренные к смертной казни или пожизненному заключению. Серийные убийцы, насильники, всякое отребье. Их отправляют в самую гущу событий — кормить Евклидов, чистить камеры Кетеров, участвовать в экспериментах, где выживаемость стремится к нулю. Я знаю, Майкл, это звучит неэтично и, скорее всего, неправильно с точки зрения морали. Но это необходимо. Без них у нас были бы тысячи погибших ученых.

Майкл сглотнул, чувствуя, как внутри похолодело. Мир Фонда оказывался гораздо более жестоким, чем он представлял.

– Ну, ты, скорее всего, прав... – медленно произнес он. – Хотя это и трудно принять. Слушай, ты сказал про убийц... Я сейчас вспомнил одно событие, которое когда-то гремело у нас.

Боб с интересом прищурился.

– И какое же?

– В 1999 году произошел инцидент, – Майкл уставился в окно, за которым была лишь бетонная стена. – Убийство в домике возле озера. Пятеро подростков.

Боб нахмурился, перебирая в памяти старые дела.

– Убийство у озера... Где-то я это уже слышал. М-м-м... А, вспомнил! Да-да, я видел репортаж по телевизору, это же произошло где-то в этой округе, верно?

– Да, именно здесь, – кивнул Майкл.

– Жесть, конечно, – Боб покачал качнул головой. – Говорили, что убийцу так и не нашли. Ни следов, ни улик, ни мотива. Просто пять трупов в закрытом доме.

– Это так, – голос Майкла стал тише. – Я знал этих ребят. Мы учились в одной школе. Ну, честно говоря, они были из тех, кого называют «неприятными». Они частенько подшучивали надо мной, причем довольно жестоко. Один раз они заманили меня в подвал школы. Сказали, что там что-то сломалось и нужно починить. А я... я не почувствовал подвоха, потому что меня часто просили что-то подлатать. В общем, они закрыли меня там на все выходные.

Боб присвистнул.

– Ничего себе шуточки.

– Я чуть не замерз там насмерть, – Майкл поежился, словно почувствовав тот старый холод. – Слава богу, уборщик в понедельник случайно открыл дверь и нашел меня. Но самое странное не это. Когда меня нашли, я был укрыт каким-то странным пледом, очень теплым. Хотя в подвале ничего такого не было, и с собой я ничего не брал. Возможно, в бреду я что-то нашел в куче хлама и укрылся, не помню.

Боб усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

– Ну, значит, те ребята получили по заслугам. Надеюсь, они сейчас в аду.

Он рассмеялся, заметив недоуменный взгляд Майкла.

– Ладно, шутка. Или не шутка... Если все эти аномалии существуют на нашей планете, то кто знает, может, и ад вполне реален и имеет свой номер в нашей базе.

Боб посмотрел на наручные часы и резко встал.

– Ну что ж, на сегодня хватит откровений. Смена закончена, пора и домой.

Он начал собирать вещи со стола, а потом глянул на Майкла.

– Слушай, ты ведь где-то рядом живешь? Может, поедем куда-нибудь перекусить? Отметим твой первый успешный проект.

Майкл улыбнулся, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно уходит.

– Конечно. Звучит заманчиво.

– Ну и славно! – Боб хлопнул его по плечу. – Я знаю одно место неподалеку, там готовят такие бургеры, что ты не пожалеешь. Настоящая американская классика, никакой аномальщины.

Они вышли из офиса, и тяжелая гермодверь с тихим щелчком заперлась за их спинами, оставляя секреты Фонда в стерильной тишине подземных коридоров.