Помощница
Улыбка из пепла
Майкл открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, прострелившей затылок. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, казался невыносимо ярким. Он лежал в собственной постели, укрытый одеялом, хотя отчетливо помнил, как падал на пол в шкафу, парализованный ужасом.
– Господи, ну и приснится же такое... – прохрипел он, садясь и потирая ушибленное место. – Слишком много отчетов об аномалиях. Мозг просто решил выдать порцию кошмаров на выходные.
Он тяжело поднялся, чувствуя во всем теле странную слабость. Голова гудела, но сознание постепенно прояснялось. Выходной. Единственный день, когда можно было не думать о гермозатворах и протоколах содержания. Майкл натянул домашние штаны и, пошатываясь, вышел из спальни.
Спускаясь по лестнице, он замер. Из кухни доносился умопомрачительный аромат. Запах жареного бекона, яичницы и чего-то пряного, домашнего, абсолютно не вяжущегося с его обычно пустым холодильником.
Майкл спустился на первый этаж и обнаружил, что в доме царит странный полумрак. Все шторы были плотно задернуты, лишь тонкие полоски света разрезали пространство гостиной. На кухонном столе стояли две тарелки. В одной дымились макароны, щедро посыпанные тертым сыром. В другой лежала яичница из двух глазков и полоски бекона, выложенные в форме широкой, задорной улыбки.
Холод прошел по спине Майкла. Это не было сном.
Он осторожно, стараясь не шуметь, подошел к кухонной стойке и нащупал рукой нож для хлеба. Пальцы сжали рукоять. В этот момент из тени угла раздался мягкий, вибрирующий от скрытого веселья голос:
– Доброе утро, соня! Как спалось после такого... бурного вечера?
Майкл резко обернулся, выставив нож перед собой. Перед ним, прислонившись к дверному косяку, стояла она. Та самая женщина из его «кошмара». Амелия. На ней всё еще было то же темное худи, скрывающее фигуру, и белая фарфоровая маска, чья неподвижная улыбка теперь казалась еще более жуткой в полумраке кухни.
– Стой! Не подходи! – крикнул Майкл, его голос сорвался на высокой ноте. – Кто ты? Что тебе нужно в моем доме?
Амелия не шелохнулась. Она лишь слегка наклонила голову набок, и Майклу показалось, что он слышит ее улыбку, скрытую за фарфором.
– Майкл, ну пожалуйста, успокойся. Всё хорошо. Можешь опустить этот нож, ты же знаешь, что он тебе не поможет, а мне — не навредит.
– Откуда мне это знать?! – он продолжал сжимать рукоять так, что побелели костяшки. – Ты ворвалась ко мне, ты знаешь о Фонде, ты... ты не человек!
– Если бы я хотела причинить тебе вред, я бы сделала это еще ночью, когда ты лежал без сознания, – она нежно и игриво вздохнула. – Но вместо этого я перенесла тебя в кровать, укрыла и приготовила завтрак. Разве так ведут себя враги? Опусти нож, Майкл. Мы ведь друзья. Старые друзья.
Майкл медлил. Логика сотрудника Фонда боролась с первобытным страхом. Она была права: у нее была масса возможностей убить его. Медленно, дюйм за дюймом, он опустил руку и положил нож на столешницу.
– Вот и умница, – Амелия сделала приглашающий жест в сторону стола. – Может, позавтракаешь? Остынет ведь, а я так старалась.
Майкл, чувствуя себя как в трансе, сел на стул. Амелия опустилась напротив него. Он посмотрел на свою тарелку — яичница-улыбка выглядела почти издевательски.
– Ешь, Майкл. Уверена, тебе понравится. Я помню, ты всегда любил бекон с хрустящей корочкой.
Он осторожно взял вилку и отрезал кусочек. Вкус был идеальным. На мгновение он даже забыл, что сидит напротив существа в маске. Еда была по-настоящему домашней, вызывающей щемящее чувство ностальгии.
Амелия тоже начала есть. Она подносила вилку с макаронами к прорези рта в маске, но Майкл, как ни вглядывался, не видел ее лица. Там, за фарфором, зияла абсолютная, непроглядная тьма, словно лицо девушки было соткано из самой ночи. Но еда исчезала в этой темноте, и Амелия явно получала удовольствие от процесса.
– Так, – Майкл отложил вилку, когда тарелка опустела. – Хватит загадок. Скажи мне прямо: кто ты такая? Амелия умерла в том пожаре. Я видел отчеты... ну, точнее, я помню, что говорили в городе. Это невозможно.
Амелия закончила с макаронами и аккуратно вытерла край маски салфеткой.
– Я думала, что когда ты вступишь в Фонд и начнешь изучать все эти «невозможные» вещи, тебе сразу станет понятно, что смерть — это лишь один из вариантов развития событий.
– Я в шоке, – честно признался Майкл. – Просто в шоке. Расскажи мне... как ты стала такой? Что произошло в ту ночь?
Амелия замолчала, и в кухне воцарилась тяжелая тишина. Она положила руки на стол, и Майкл заметил, какими бледными и тонкими были ее пальцы.
– Это началось еще тогда, когда мы с тобой дружили, – начала она нежно. – Помнишь, как мы играли? Я всегда чувствовала к тебе невероятную привязанность. Ты был единственным светлым пятном в моей жизни. Моя мама ушла, когда я была совсем крохой, а отец... он был настоящим козлом. Пил, срывался на мне, постоянно приводил каких-то сомнительных дружков. У меня были проблемы в школе, меня травили... А потом появился ты.
Майкл кивнул. Он вспомнил маленькую, забитую девочку, которая всегда жалась к стенам.
– Ты спас меня от тех хулиганов, – продолжала она, и в ее голосе послышались нотки обожания. – Когда я была с тобой, мне было так хорошо. Я любила тебя, Майкл, хотя никогда не признавалась. Ты, наверное, замечал, что я всегда таскала с собой какую-то старую книгу?
– Да, – Майкл прищурился, восстанавливая детали. – Помню. Ты с ней никогда не расставалась.
– Я нашла её на чердаке нашего дома. Она была очень старой, пахла сыростью и пылью. Символы внутри были на языке, которого я не знала, но почему-то... я начала понимать их. Книга словно сама читала себя в моей голове. Помнишь того робота, которого ты мне подарил?
– Из латуни и меди? – голос Майкла дрогнул.
– Да. Я играла с ним каждый день. Это была моя самая ценная вещь. Но однажды отец пришел домой совсем пьяным. Он разозлился из-за какой-то мелочи и... он раздавил твоего робота своим тяжелым сапогом. Просто так. Чтобы сделать мне больно.
Амелия сжала кулаки, и Майклу показалось, что воздух в кухне стал холоднее.
– В тот момент во мне что-то сломалось. Я была так зла, так обижена... Я открыла книгу. Там был описан ритуал. Я не понимала всего, что делаю, но я хотела силы. Я призвала кого-то... В книге упоминалось имя — Алый Король, или что-то в этом роде. Я предложила жертву взамен на избавление от боли. Жертвой стал мой отец.
Майкл похолодел. Он слышал это имя в архивах Фонда. Слышал в шепоте старших исследователей.
– Дом вспыхнул мгновенно, – голос Амелии стал мечтательным. – Огонь был не обжигающим, а ласковым. Он забрал его, а меня — изменил. С тех пор я приглядывала за тобой. Всегда. Помнишь, когда те уроды заперли тебя в школьном подвале на выходные?
– Это была ты? – выдохнул Майкл. – Плед... и открытая дверь...
– Да. Это я согрела тебя. А потом я наказала их. Всех пятерых. Помнишь то убийство у озера в девяносто девятом?
– Господи... – Майкл закрыл лицо руками. – Пятеро подростков. Без улик, без следов. Это была ты...
– Они заслужили это, Майкл. Никто не смеет причинять тебе боль.
– И что теперь? – он поднял на нее глаза. – Ты пришла, чтобы забрать меня? Убить?
Амелия рассмеялась — легко и игриво, словно они обсуждали поход в кино.
– Убить? Тебя? Глупенький. У меня особо и плана-то не было. Я просто соскучилась. Ты ведь не против, если я поживу у тебя немного? Мне надоело прятаться в тенях Зоны 19 и следить за тобой через камеры. Здесь гораздо уютнее.
Майкл открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Что он мог сделать? Вызвать МОГ? Если она смогла проникнуть в его дом и в Зону 19 незамеченной, вряд ли обычные пули ее остановят.
– Ладно... – проговорил он, чувствуя, как реальность окончательно уходит из-под ног. – Поживи. Но почему в доме так темно? Зачем ты закрыла все окна?
– О, я просто люблю темноту, – Амелия поднялась и подошла к нему. – Свет слишком резкий, он мешает видеть суть вещей. И... прости меня за тот испуг ночью. Ты так сильно ударился из-за моей дурацкой шутки.
Она положила свою бледную ладонь ему на плечо. Майкл замер, чувствуя, как сквозь ткань рубашки пробивается странный, нечеловеческий холод. Она наклонилась к самому его уху, и голос ее стал совсем тихим, обволакивающим.
– Кстати, у тебя ведь сегодня выходной... Может, я как-нибудь возмещу тебе ущерб за твою разбитую голову? У тебя в спальне, например...
Майкл почувствовал, как его лицо заливает густая краска. Он, тридцатидвухлетний инженер Фонда, закаленный в борьбе с аномалиями, в мгновение ока превратился в пунцовый помидор.
– Я... мне... – он запнулся, не зная, куда деть глаза.
Амелия залилась звонким смехом, отстраняясь.
– Ты так засмущался! Как маленький ребенок, честное слово! Это так мило, Майкл. Ты совсем не изменился.
– Мне надо идти! – Майкл резко встал, едва не опрокинув стул. – Мне нужно... прибраться в кабинете. Да. Дела.
Он почти бегом бросился к лестнице, чувствуя на спине ее невидимый взгляд.
– Ну ладно, иди, трусишка! – крикнула она ему вслед. – Я пока здесь побуду, приберусь на кухне. Может, заскочу к тебе в комнату попозже!
Майкл влетел на второй этаж и захлопнул дверь своего кабинета. Он прислонился к ней спиной, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме.
– Господи, что происходит? – прошептал он в пустоту комнаты. – Мой старый друг из детства — серийная убийца-аномалия, связанная с Алым Королем, которая теперь готовит мне завтраки и живет в моей гостиной.
Он посмотрел на свой рабочий стол, на чертежи систем сдерживания. Ирония ситуации была настолько острой, что Майклу захотелось одновременно и смеяться, и плакать. Он умел строить клетки для богов и монстров, но не имел ни малейшего представления о том, как вести себя с девушкой, которая принесла в его жизнь хаос, упакованный в фарфоровую маску и запах жареного бекона.
За дверью послышалось тихое напевание Амелии. Она была здесь. Она была реальна. И его жизнь, которая еще вчера казалась стабильной и понятной, окончательно превратилась в чертеж, на котором кто-то разлил чернила.