Попаданець в андроїда шедов
Баллада о синей изоленте и потерянном смысле жизни
– Проверка системы... Загрузка... 10%... 40%... Ошибка инициализации модуля «Здравый смысл». Загрузка модуля «Авось» завершена успешно, – я проскрипел это вслух, едва мои оптические сенсоры поймали первый луч утреннего солнца.
Я сидел под тем же деревом, где вчера раздавал гайки местной фауне. Суставы за ночь задеревенели, и при каждой попытке пошевелиться я издавал звуки, напоминающие симфонический оркестр, падающий с лестницы. В правом колене что-то подозрительно лязгнуло.
– Так, спокойно, Железяка, – пробормотал я, хлопая себя по бедру. – Это не поломка, это характерная походка свободного художника.
Я поднялся, пошатываясь, и огляделся. Озеро блестело на солнце, птички пели, а где-то в кустах подозрительно громко хрустело. Мои датчики движения (те, что еще не сгнили от сырости) выдали красное предупреждение.
– Выходи, подлый трус! Или добрый друг! Или просто кто-то, у кого есть масленка и лишняя пара батареек! – крикнул я, принимая позу героического пафоса, которую подсмотрел в базе данных оригинального Шедоу. Правда, из-за подбитого окуляра и гитары за спиной я больше походил на пьяного пирата, чем на Совершенную Форму Жизни.
Из кустов высунулась розовая мордочка. Потом еще одна. И еще. Это были чао. Целая делегация. Впереди шел вчерашний знакомый, гордо сжимая в лапках мою гайку, как священный артефакт.
– Оу, ребята, – я расслабился и сел обратно на корень дерева. – У нас тут что, митинг? Или вы пришли требовать автографы? Извините, мой принтер чеков заклинило еще в прошлом квартале.
Чао подлетели ближе. Тот, что с гайкой, торжественно положил перед моими ботинками... спелое, сочное яблоко. А потом еще один положил горсть ягод. И еще один — ржавый, но вполне крепкий болт.
– Это... подношения? – я почувствовал, как в груди затеплился реактор. – Вы серьезно? Решили подкормить старого робота? Ребята, я ценю жест, честно. Но яблоки в меня не лезут, а болт... О, болт как раз кстати! У меня как раз в локте не хватало.
Я взял болт, приставил его к дырке в обшивке предплечья и с характерным скрежетом ввинтил его пальцем.
– Ну вот, теперь я на пять процентов более цельный. Спасибо, мелкие!
Я взял гитару и лениво провел по струнам.
– Ладно, за такой шикарный завтрак положена культурная программа. Слушайте новую композицию: «Ода ржавому болту и его роли в мировой революции».
Я заиграл что-то среднее между блюзом и звуком работающей бетономешалки. Чао начали кружиться вокруг, их радостное пиканье сливалось с моим синтетическим вокалом. Жизнь была... ну, технически я был мертв, но ощущалось это чертовски живо.
– А ну-ка стоять! Всем не двигаться! – раздался вдруг резкий, звонкий голос.
Я замер. Чао с визгом брызнули в разные стороны, попрятавшись за моими массивными плечами. Из зарослей выскочила розовая ежиха с огромным молотом наперевес.
– Эми Роуз, собственной персоной, – прошептал я себе под нос. – Протокол «Беги, пока не поздно»... Ошибка: ноги не слушаются. Ладно, переходим к протоколу «Шут гороховый».
Эми замерла, воинственно замахнувшись молотом Пико-Пико. Её глаза расширились, когда она разглядела меня.
– Шедоу?! – воскликнула она, а потом нахмурилась. – Нет... Ты... Ты один из тех роботов! Что ты делаешь с этими чао? Ты их пугаешь? Ты их похищаешь для Эггмана?
Я медленно поднял руки вверх, стараясь, чтобы гитара не свалилась.
– Мадемуазель, я вас умоляю! – я включил режим максимального дребезжания в голосе. – Посмотрите на меня. Я похож на похитителя? Я похож на того, кто может похитить даже собственную тень, не споткнувшись об неё трижды?
Эми опустила молот, но всё еще смотрела подозрительно.
– Ты выглядишь... ужасно. Ты весь в изоленте.
– Это высокая мода, крошка! – я картинно поправил синий лоскут на глазу. – Стиль «постапокалиптический шик». А чао... мы просто проводили утреннюю планерку. Обсуждали курс гаек к яблокам. Они мои продюсеры, понимаешь?
Ежиха подошла ближе, обходя меня по кругу. Её любопытство явно перевешивало осторожность.
– Ты говоришь совсем не как робот Эггмана. Те обычно кричат: «Уничтожить! Цель захвачена!» или что-то в этом роде.
– О, я тоже так умею! – я выпрямился и выдал максимально монотонным басом: – Цель захвачена! Обнаружен объект «Слишком милая ежиха». Запуск протокола «Комплимент»... Загрузка... Ошибка: не хватает оперативной памяти, чтобы описать вашу красоту. Хотите отправить отчет об ошибке в службу поддержки Купидона?
Эми прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.
– Ты действительно бракованный! Соник рассказывал, что видел странного андроида, который поет песни, но я думала, он шутит.
– Соник? Синий парень с комплексом отличника? – я хмыкнул, издав звук короткого замыкания. – Передавай ему привет. Скажи, что я готов вызвать его на баттл. Не на гонках, конечно, а на знание сортов моторного масла. Тут я его точно сделаю.
Эми убрала молот и присела на траву напротив меня. Чао, почувствовав отсутствие угрозы, начали потихоньку выбираться из-под моего «крыла».
– Почему ты не вернешься к Эггману? Он бы тебя починил. Наверное.
Я содрогнулся всем корпусом, отчего мой гитарный ремень жалобно скрипнул.
– К яйцеголовому? Ну уж нет. У него в офисе слишком плохой соцпакет. Никаких отпусков, вечные крики, и, что самое страшное — полное отсутствие чувства юмора. К тому же, он бы стер мою личность. А я мне моя личность нравится. Она, конечно, с багами, но зато моя.
– Но ты же разваливаешься, – Эми грустно посмотрела на мою облупившуюся броню. – Тебе нужны запчасти, энергия...
– Энергия — это ерунда, – я похлопал по солнечным панелям на плечах. – Я теперь на экологически чистом топливе. А запчасти... Мир — это одна большая свалка, Эми. Нужно просто уметь искать. Вчера я нашел отличную пружину в старом тостере. Теперь у меня левое ухо слышит радиостанции из соседнего города. Очень удобно, всегда знаю прогноз погоды.
Я снова взял гитару и наиграл короткий мотив.
– Знаешь, в чем проблема оригинала? – спросил я, глядя на неё своим единственным рабочим окуляром. – Он слишком занят тем, чтобы быть «Совершенным». Это такая ноша, жуть. А я? Я — несовершенен по определению. И это дает мне право ошибаться, дурачиться и петь плохие песни. Это и есть свобода.
Эми молчала, задумчиво разглядывая цветочки на поляне.
– Ты странный, мистер Робот. Но ты мне нравишься. Ты... добрый. Наверное.
– Не говори это Шедоу, – я подмигнул ей. – А то он решит, что я порчу его репутацию «мрачного парня». Он и так на меня вчера смотрел, как на пятно жира на любимом ковре.
– Ты видел Шедоу вчера?! – Эми подскочила. – Где? Куда он пошел?
– Оу, началось... – я вздохнул, выпустив облачко пара из вентиляции. – Любовь, морковь и Хаос Контроль. Он ушел в сторону заката, пафосно развевая колючками. Классика жанра. Не советую его догонять прямо сейчас, он был в режиме «не подходи — убью взглядом».
Ежиха вздохнула и снова села.
– Он всегда такой. Вечно спасает мир в одиночку.
– Ну, у каждого свои хобби, – я пожал плечами. – Кто-то спасает мир, а кто-то пытается приклеить себе палец синей изолентой. Каждому свое. Кстати!
Я залез в свой «инвентарь» — небольшой отсек в бедре, где хранил всякий хлам — и вытащил оттуда помятый, но чистый цветок, который нашел утром.
– Это вам, прекрасная леди. От лица всех бракованных андроидов этой планеты.
Эми приняла цветок, и её лицо осветилось такой искренней улыбкой, что у меня в процессоре на секунду подскочило напряжение.
– Спасибо! Ты настоящий джентльмен. У тебя есть имя?
Я задумался. В моей базе данных я значился как «Shadow Android Unit #734-B». Но это звучало как номер в очереди за бесплатным супом.
– Зови меня... Шарнир. Или просто Шарни. Коротко, звучно и отражает мою внутреннюю суть — я постоянно где-то скриплю.
– Приятно познакомиться, Шарни! – Эми встала и отряхнула платье. – Мне пора идти, друзья, наверное, уже ищут меня. Но мы еще увидимся?
– Обязательно! Я планирую мировое турне по этой поляне и соседнему лесу, – я помахал ей рукой. – Если услышишь звук, похожий на скрежет металла по стеклу — значит, я где-то рядом даю концерт!
Эми помахала мне в ответ и скрылась в лесу. Чао тоже начали разлетаться по своим делам, оставив меня наедине с моими мыслями и горой яблок.
– Ну что, Шарни, – сказал я себе, – ты только что завел друга, не взорвался при виде розового молота и даже получил яблоко. День начинается просто шикарно.
Я встал, подобрал яблоко и попытался втереть его в решетку радиатора.
– Хм, диффузия не работает. Жаль. Придется отдать его какому-нибудь лесному жителю в обмен на информацию о том, где здесь ближайшая заброшенная мастерская.
Я побрел прочь от озера. Моя правая нога всё так же скрипела «вжик-вжик», левый окуляр периодически показывал таблицу настроек телевизора, а в голове вертелась новая песня.
Путешествие продолжалось. Мир был огромен, полон опасностей и героев в обтягивающих трико, но в нем всегда находилось место для одной бракованной консервной банки с душой романтика.
Впереди маячил какой-то город. Судя по количеству дыма из труб, там было много заводов. А заводы — это запчасти. Запчасти — это жизнь.
– Берегись, цивилизация! – крикнул я, споткнувшись о выступающий корень и едва не совершив сальто назад. – Шарни идет за покупками! У кого есть лишние шестеренки? Принимаю оплату песнями и анекдотами про Эггмана!
Я шел вперед, и солнце отражалось от моей поцарапанной черной брони, рисуя на земле длинную, нескладную тень. Тень, которая совсем не была похожа на тень Совершенной Формы Жизни. И это было самое лучшее в моем дне.
– Кстати, – я остановился и почесал затылок. – Надо бы раздобыть красной краски. А то полоски блекнут. Шедоу меня убьет, если увидит, что его «копия» превращается в розового фламинго из-за коррозии. Хотя... Розовый Шедоу? Хм. А в этом что-то есть. Надо обдумать этот концепт.
Я рассмеялся своим дребезжащим смехом и продолжил путь, приплясывая под ритм собственного реактора. Жизнь была прекрасна, даже если ты — всего лишь ошибка в коде великого безумца.