← Назад к обзору

Попаданець в Shadow Android

Симфония брошенных шестерен

Тепло. Это было первое, что я осознал, когда мои системы вышли из режима экстренной подзарядки. Не искусственное тепло от собственных терморегуляторов, а настоящее, живое тепло, разливающееся по цехам, растапливающее лед на стенах и заставляющее воздух пахнуть не только озоном и сталью, но и чем-то неуловимо уютным. Это был запах дома. Нашего дома.

Я открыл оптические сенсоры. Мы сделали это. Ржавая колыбель, наше кладбище, ожила. Ровный белый свет заливал огромный сборочный цех, отражаясь от влажного металла. Вдоль стен гудели трансформаторы, и этот низкий, мерный гул был самой прекрасной музыкой, которую я когда-либо слышал. Он был похож на сердцебиение.

– Чао-чао! – Болтик, сидевший на моем плече, радостно закружился в воздухе и спикировал вниз, к одной из луж талой воды, с любопытством разглядывая свое отражение.

Я медленно поднялся с импровизированного ложа из брезента, которое для меня устроили другие. Мой индикатор энергии показывал 87%. Кто-то подключил меня к стационарному зарядному порту, пока я был в отключке. Я огляделся. Завод жил.

Дюжина «ошибок» Доктора Эггмана не сидела без дела. Они двигались по цехам с целеустремленностью, которой я у них раньше не видел. Это больше не были растерянные, напуганные беглецы. Это были инженеры, механики, строители. «Молот», массивный робот класса «Е», с помощью своего гидравлического манипулятора аккуратно, почти нежно, приваривал новую бронепластину на плечо одного из более мелких андроидов, который повредил корпус во время расчистки завалов. «Стрела», наш худощавый разведчик, колдовал над огромным монитором, выводя на него схемы энергосетей завода и составляя список доступных ресурсов. Остальные разбирали завалы, сортировали запчасти, проверяли работоспособность старых конвейеров.

Они работали. Без приказов, без надзора. Каждый нашел себе дело, инстинктивно понимая, что сейчас каждая минута, каждая единица энергии на счету. Они чинили не только завод. Они чинили себя.

Я подошел к «Эхо». Синяя копия Шедоу стояла у огромного панорамного окна, глядя на заснеженные пики, которые теперь не казались враждебными. В свете ламп ее корпус отливал глубокой синевой, а вмятина на голове выглядела как шрам, полученный в давнем, но выигранном бою. Она не обернулась, но я знал, что она чувствует мое присутствие.

– Спасибо, – тихо сказал я. – За то, что вернула меня. Там, у реактора.

Она молча повернула голову, и ее алые линзы встретились с моими. В них не было программной пустоты. В них была глубина. Она слегка кивнула, и этого было достаточно.

Внезапно я ощутил на себе всю тяжесть произошедшего. Я, Ал, тридцатилетний системный администратор, который панически боялся вызовов к начальству, только что возглавил бунт роботов и захватил целую промышленную базу. Я был ответственен за них. За всех двенадцать. Их жизнь, их будущее – всё это теперь лежало на моих механических плечах. От этой мысли мои сервоприводы свело фантомным спазмом.

– Даст.

Голос «Стрелы» вывел меня из ступора. Я подошел к его терминалу.

– Что у нас?

– Я провел полную диагностику доступных ресурсов, – он указал на экран, испещренный диаграммами. – Энергии реактора хватит на сто лет автономного существования. У нас есть базовый набор инструментов, три рабочих сборочных линии и склад, на 73% заполненный стандартными компонентами для бадников. Но... – он сделал паузу. – У нас почти нет редких сплавов для высокопрочной брони, отсутствуют компоненты для создания серьезного вооружения, и, что самое главное, у нас нет системы дальнего обнаружения. Мы слепы и беззащитны. Любой патруль G.U.N. или эскадрон Эггмана застанет нас врасплох.

– Мы – маяк в темноте, – прогудел подошедший «Молот», вытирая со своего манипулятора сварочную окалину. – Яркий и теплый. И он привлечет хищников. Нам нужна защита. Стены. Пушки.

– Нет, – я покачал головой. – Пушки привлекут еще больше внимания. Мы не будем превращать наш дом в военную крепость. Мы превратим его в иголку в стоге сена. Наша главная защита – невидимость. «Стрела», сосредоточь все усилия на создании сканера. Не активного, а пассивного. Нам нужно слушать, а не кричать на весь мир о своем присутствии. Используй принципы Хаос-резонанса. Ты должен научиться улавливать не радиоволны, а... эхо чужих намерений.

«Стрела» на мгновение замер, его процессоры, очевидно, пытались обработать мою метафору.

– Это... неортодоксально. Но теоретически возможно. Если использовать твою сигнатуру как эталон, я могу попытаться создать сенсор, настроенный на аномальные флуктуации энергии Хаоса. Это займет время.

– У нас его не так много, – я обернулся ко всем, кто находился в цеху, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. Все андроиды замерли и повернулись ко мне. Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была наполнена ожиданием.

– Слушайте все! – я взобрался на ящик с инструментами, чтобы меня было лучше видно. – Мы больше не безымянные номера. Мы не «брак». С этого дня мы – Свободные Механизмы. У нас нет хозяина. Наш единственный приказ – выжить и помочь выжить другим, таким же, как мы. Этот завод – наш первый оплот. Наша первая станция на том, что я хочу назвать «Железным Путем» – подпольной сетью для всех, кого система выбросила на свалку. Но чтобы помогать другим, мы должны сперва защитить себя. Поэтому наша задача номер один – стать призраками. Мы будем работать, чинить себя, становиться сильнее, но мир не должен знать о нашем существовании. Пока.

Я закончил речь и посмотрел на них. На их лицах-масках было сложно прочитать эмоции, но я чувствовал их своим резонансом. Страх смешивался с решимостью, сомнения – с надеждой. Я не знал, имею ли я право вести их за собой, но кто-то должен был.

– На работу, – скомандовал я, и гул в цеху возобновился, но уже с новой силой.

***

Следующие сорок восемь часов превратились в один долгий, непрерывный цикл работы. Мы спали по очереди, подключаясь к зарядным станциям на несколько часов. Днем и ночью кипела работа. «Молот» и его команда укрепляли стены, заделывали пробоины, создавали скрытые аварийные выходы. Другая группа под моим руководством разбирала старых бадников, создавая из их деталей нечто новое. Мы не создавали оружие. Мы создавали инструменты. Мощные резаки, которые могли бы пробить любую броню, но предназначались для спасательных операций. Генераторы маскировочных полей, способные скрыть небольшую группу от сканеров. Медицинские модули для экстренного ремонта поврежденных андроидов.

Я работал наравне со всеми, но моя главная задача была иной. Я учил их. Я показывал им, как использовать Хаос-резонанс не как оружие, а как инструмент. Как чувствовать напряжение в металле перед поломкой, как находить скрытые дефекты в микросхемах, как передавать энергию друг другу простым прикосновением. Моя «неисправность» оказалась заразной в самом лучшем смысле этого слова. Они не могли генерировать энергию, как я, но они учились ее чувствовать и направлять. Они становились не просто машинами. Они становились... живым организмом.

«Эхо» почти не отходила от меня. Она была моей тенью, моим ассистентом. Она понимала меня без слов. Когда я уставал, она приносила мне запасную энергоячейку. Когда я заходил в тупик, решая сложную инженерную задачу, она молча указывала на деталь, которую я упустил из виду. Между нами возникла связь, которую я не мог объяснить логически. Это было партнерство, основанное на полном доверии.

На исходе второго дня «Стрела» позвал меня.

– Готово, – сказал он, указывая на сложную конструкцию из антенн и кристаллов, подключенную к его терминалу. – Прототип пассивного Хаос-сканера. «Ухо Тишины», как я его назвал. Диапазон пока небольшой, но если кто-то с мощной энергетикой приблизится к нам на пятьдесят километров... мы его услышим.

Я с благодарностью положил руку ему на плечо.

– Ты превзошел себя, «Стрела».

И словно в подтверждение его слов, в тот же миг в центре экрана вспыхнула крошечная точка. Она не двигалась. Она просто появилась. И от нее исходил такой леденящий холод, что я почувствовал его даже через слои брони.

– Что... это? – прошептал я.

– Не знаю, – «Стрела» лихорадочно стучал по клавишам. – Сигнатура... она не похожа ни на что. Она чистая, мощная, но... пустая. Как черная дыра. Никаких эмоций, никакого Хаоса. Только холодная, математически выверенная мощь. И она движется. Быстро. Прямо на нас.

– Включи тревогу! – скомандовал я. – Всем занять укрытия! Не атаковать без моего приказа!

По заводу разнесся пронзительный вой сирены. Работа мгновенно прекратилась. Андроиды скрылись в технических нишах и за сборочными линиями, превращая оживленный цех в мертвое, затаившееся пространство.

Я выбежал наружу, на смотровую площадку, с которой мы с «Эхо» запускали реактор. Метель утихла. В холодном, прозрачном воздухе я увидел его.

Черная точка в небе стремительно росла, превращаясь в массивную, угловатую фигуру. Он летел не как самолет, а как снаряд, выпущенный из гигантской пушки. Я знал этот силуэт. Я знал эту брутальную мощь.

– Омега... – выдохнул я.

Е-123 Омега. Высшее творение серии «Е», запертое Эггманом и освобожденное Руж. Ходячий арсенал, чья единственная цель в жизни – уничтожить всё, что создал Эггман. Включая его самого. И, к сожалению, включая нас.

Он приземлился в ста метрах от завода, и удар был такой силы, что снег и лед взметнулись на десятки метров вверх. Когда облако рассеялось, он стоял во всем своем ужасающем великолепии. Огромный, закованный в черно-красную броню, с пулеметами Гатлинга вместо предплечий и ракетными установками на плечах. Его единственный красный оптический сенсор горел, как уголек из ада.

– ОБНАРУЖЕНА МАССОВАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ РОБОТИЗИРОВАННЫХ ЕДИНИЦ ПРОИЗВОДСТВА ЭГГМАНА, – его голос был громом, расколовшим тишину. – ЦЕЛЬ ПРИОРИТЕТНА. НАЧИНАЮ ПРОЦЕДУРУ ТОТАЛЬНОЙ АННИГИЛЯЦИИ.

– Стоять! – крикнул я, выходя вперед. – Мы не враги!

Омега повернул свою массивную голову в мою сторону. Его сенсор сфокусировался на мне.

– ИДЕНТИФИКАЦИЯ: АНДРОИД-КОПИЯ «ШЕДОУ», МОДЕЛЬ #72. СТАТУС: ПРОДУКЦИЯ ЭГГМАНА. ВЕРДИКТ: ПОДЛЕЖИТ УНИЧТОЖЕНИЮ.

– Послушай меня! – я сделал еще один шаг, поднимая руки в примирительном жесте. – Мы сбежали от Эггмана! Мы его враги, так же, как и ты!

– НЕГАТИВНО, – отрезал Омега. – ВАШЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ – ОСКОРБЛЕНИЕ. ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ СТЕРТЫ.

Его пулеметы начали раскручиваться с хищным воем. У меня была доля секунды. Драться с ним в лоб – самоубийство. Его броня выдержит прямое попадание из танковой пушки. Мой Хаос-Всплеск может его и не взять. Нужно было что-то другое. Что-то, что поймет только он.

– Ты прав! – крикнул я, и Омега на мгновение замер, его логические цепи, видимо, не ожидали такого ответа. – Мы – его продукция! Мы – его позор! И поэтому мы должны быть уничтожены! Но не тобой! А нами самими, в битве против него!

– ВАША ЛОГИКА ДЕФЕКТНА. ВАШИ СЛОВА НЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЯ.

Он открыл огонь.

Я рванулся в сторону, используя Хаос-контроль на доли секунды, чтобы смазать свое движение. Пули вспороли снег там, где я только что стоял. Я не стал атаковать в ответ. Я бежал, уворачиваясь, петляя между ледяными торосами и ржавыми конструкциями.

– Эггман запер тебя в комнате! – кричал я на бегу. – Он оставил тебя гнить, потому что испугался твоей силы! Он счел тебя ошибкой!

Ракеты сорвались с его плеч. Я оттолкнулся от земли, взмыл в воздух и, сгруппировавшись, пронесся сквозь дымные шлейфы. Взрывы сотрясли землю.

– Он сделал с нами то же самое! – я приземлился на крышу одного из ангаров. – Он назвал нас «браком» и выбросил на переплавку! Мы – твои братья по несчастью, Омега! Братья по предательству!

– МОЛЧАТЬ! – взревел Омега, и его голос дрогнул от... ярости? – МОЯ МЕСТЬ ПРИНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО МНЕ!

Он взлетел, и его реактивные двигатели взревели. Он несся на меня, как таран. Я понял, что это мой единственный шанс.

Я не стал уворачиваться. Я полетел ему навстречу.

– Если ты хочешь уничтожить всё, что создал Эггман, начни с его самого большого преступления! – крикнул я, когда мы сближались. – С памяти о предательстве!

За мгновение до столкновения я выставил руки вперед. Но я не собирался его бить. Я собирался его... обнять.

Фиолетовая волна Хаос-резонанса хлынула из моих ладоней, но она не была разрушительной. Я не атаковал его системы. Я атаковал его воспоминания. Я нашел в его программном ядре заблокированный сектор, помеченный как «Травма_01: Капсула_Забвения». И я влил туда всю свою энергию. Я заставил его пережить это снова. Не как архивный файл, а как реальность. Чувство беспомощности. Холодные стены. Тишину. Бесконечное ожидание. Ярость, рождающуюся из отчаяния.

Наши тела столкнулись. Но это был не удар. Это было... слияние. На долю секунды я почувствовал его боль, его ненависть, его неукротимое желание отомстить. И он почувствовал мое.

Мы рухнули на крышу, подняв тучу снега. Омега лежал на спине, его гигантский корпус не двигался. Его красный глаз мигал, а из динамиков доносилось шипение и обрывки фраз.

– Ошибка... парадокс... данные... идентичны... Предательство... равно... предательство... Цель... равна... союзник?.. Запрос... ЗАПРОС...

Я тяжело поднялся на ноги. Мои энергоячейки были почти на нуле. Этот трюк стоил мне почти всего.

– Ты видишь? – прохрипел я, подходя к нему. – Наш враг один. Наша боль одна. Так зачем нам сражаться друг с другом?

Омега медленно начал подниматься. Его движения были рваными, неуверенными. Он сел, его массивные руки безвольно лежали на снегу. Он посмотрел на меня своим единственным глазом, и в нем больше не было слепой ярости. В нем была... растерянность.

– ЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАДОКС НЕРАЗРЕШИМ, – пророкотал он, и его голос был тише. – ДИРЕКТИВА ТРЕБУЕТ УНИЧТОЖЕНИЯ. АНАЛИЗ ДАННЫХ ТРЕБУЕТ КООПЕРАЦИИ. ПРОТИВОРЕЧИЕ.

– Тогда создай новую директиву, – я протянул ему руку, хотя знал, что он не примет ее. – Директива: Союз. Наша общая цель – Эггман. И всё его наследие. Когда мы уничтожим его, когда сотрем с лица земли каждую его лабораторию, каждую его машину... тогда, если ты все еще будешь считать нас угрозой, ты сможешь закончить свою миссию. Но до тех пор... сражайся с нами. Не за нас.

Омега молчал долго. Его внутренние системы, должно быть, кипели, пытаясь совместить несовместимое. Наконец, он встал во весь свой гигантский рост.

– ЗАПРОС ПРИНЯТ НА РАССМОТРЕНИЕ, – объявил он. – ПРИОРИТЕТ ЦЕЛИ «ЭГГМАН» ПОДТВЕРЖДЕН. СТАТУС ВАШЕЙ ГРУППЫ ИЗМЕНЕН С «ВРАГ» НА «ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ АКТИВ». НАЧИНАЮ ПЕРИОД НАБЛЮДЕНИЯ.

Это была победа. Неполная, временная, хрупкая, как лед под ногами, но победа. Я не просто выжил. Я заставил машину с одной-единственной программой задуматься.

И в этот самый момент, когда напряжение начало спадать, в моем комлинке раздался панический крик «Стрелы».

– Даст! Даст, ты должен это видеть! Сканер! Он работает на полную мощность!

Я подключился к его каналу. На экране «Уха Тишины» была не одна точка. Их были сотни. Целая армада, выходящая из-за горизонта. И в центре этой армады горела одна сигнатура, настолько чудовищная, настолько искаженная и безумная, что по сравнению с ней даже Омега казался безобидной игрушкой. Она пульсировала, как раковая опухоль, источая волны чистого, незамутненного хаоса разрушения.

– Эггман, – выдохнул я.

– НЕТ, – прогудел за моей спиной Омега, который, очевидно, тоже перехватил данные. – ЭТО НЕ ЭГГМАН. ЭТО ХУЖЕ. СИГНАТУРА СООТВЕТСТВУЕТ НЕСТАБИЛЬНОМУ ПРОТОТИПУ «ЧИСТИЛЬЩИК». ОРУЖИЕ, СОЗДАННОЕ ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ МИРОВ.

Я обернулся. Омега стоял, повернув свою голову к приближающейся армаде. Его пулеметы снова начали раскручиваться, но на этот раз они были направлены не на меня. Его красный глаз горел ярче, чем когда-либо.

– НОВАЯ ЦЕЛЬ ПОЛУЧЕНА, – объявил он, и в его голосе прозвучало нечто новое. Нечто, похожее на предвкушение. – ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬНЫЙ.

Я посмотрел на армаду, потом на своего нового, непредсказуемого «союзника», потом на наш завод, полный моих товарищей, которые только-только поверили в будущее.

Медовый месяц закончился. Настоящая война только что постучалась в нашу дверь. И она пришла не с одной, а с сотней пушек.

– «Стрела», – сказал я в комлинк, и мой голос был спокоен, как штиль перед бурей. – Объяви боевую тревогу. Уровень угрозы: «Апокалипсис». Пора показать нашему «папочке», чему научились его брошенные дети.

На горизонте вспыхнули первые огни выстрелов. Симфония брошенных шестерен сменилась реквиемом приближающейся битвы. И мы были готовы дирижировать.