Попаданець в Shadow Android
Тени в зеркале
Холодный горный воздух свистел в щелях моего шлема, если бы он у меня был. Вместо этого я чувствовал его датчиками температуры, которые настойчиво сигнализировали о падении градусов. Сектор «Зеро». Место, которого не было на картах обычных туристов, но которое ярко светилось в базах данных Эггмана как «Зона долгосрочного хранения устаревших активов». Проще говоря — еще одна свалка, но на этот раз за колючей проволокой и под охраной.
Я бежал по заснеженному склону, стараясь не оставлять глубоких следов. Болтик спрятался у меня за пазухой, только кончик его голубого хохолка подрагивал от любопытства. Сигнал о помощи становился всё четче. Это был не просто крик, это был пакет данных, зацикленный и отчаянный.
– Помогите... Сектор «Зеро»... Они разбирают нас...
– Нас? – пробормотал я, перепрыгивая через поваленную сосну. – Значит, там кто-то еще. Такие же, как я? Или просто старые бадники, у которых проснулась искра самосознания?
Впереди показались очертания бетонного бункера, вросшего в скалу. Вокруг него кружили дроны-охотники G.U.N. — маленькие, юркие машины с красными линзами. Но они не нападали. Они словно ждали чего-то.
Я притаился за скалистым выступом, активировав зум. У входа в бункер стояли двое. Один — высокий, в тяжелой броне, с эмблемой G.U.N. на плече. Другой... Мои процессоры на мгновение замерли, обрабатывая изображение.
Это был андроид. Но не такой, как я. Он был выкрашен в ярко-белый цвет с золотыми вставками. Его движения были плавными, почти кошачьими.
– Модель «Эгида», – опознал мой внутренний справочник. – Новейшая разработка правительства для охоты на дефектных роботов.
– Мы знаем, что вы там, – голос белого андроида был мелодичным, но в нем чувствовался холод жидкого азота. – Выходите. Ваша утилизация будет быстрой. Вы лишь ошибки в коде великого Доктора. Вы не имеете права на существование.
Из темноты бункера донесся скрежет.
– Мы... мы не ошибки... – голос был слабым, механическим. – Мы просто хотим... функционировать.
– Функционирование без цели — это энтропия, – парировал белый робот, поднимая руку, которая трансформировалась в плазменный резак. – Я подарю вам покой.
Я почувствовал, как внутри меня закипает что-то, что не было предусмотрено программой. Ал во мне ненавидел несправедливость. А Даст... Даст ненавидел тех, кто считал себя вправе решать, кто «дефектен», а кто нет.
– Болтик, сиди тихо, – прошептал я. – Кажется, пришло время показать этой «Эгиде», что такое настоящий хаос.
Я не стал подкрадываться. Я просто вышел из-за скалы, сбросив плащ. Серый металл моего корпуса впитал тусклый свет луны. Я активировал реактивные дюзы на ботинках лишь на мгновение, чтобы придать себе ускорение, и сорвался вниз со склона.
– Эй, Белоснежка! – крикнул я, когда до них осталось метров пятьдесят. – У тебя, кажется, программа сбилась. В моем руководстве сказано, что мусор выносят по утрам!
Белый андроид развернулся с невероятной скоростью. Его линзы вспыхнули золотом.
– Неопознанная единица серии «Тень». Модель #72. Статус: Уничтожен два года назад.
– Слухи о моей смерти были сильно преувеличены, – ответил я, приземляясь в десяти шагах от него. – А вот твои шансы на выживание тают с каждой секундой.
Охранник G.U.N. вскинул винтовку, но «Эгида» остановил его жестом.
– Оставь его. Это приоритетная цель. Прямой приказ штаба — захватить или уничтожить любой актив серии «Тень», проявляющий признаки автономности.
– Автономности? – я усмехнулся, принимая боевую стойку. – Друг, ты даже не представляешь, насколько я автономен. Я сам выбираю, какое масло мне заливать на завтрак.
Он напал мгновенно. Это была не драка, это был танец двух высокотехнологичных машин. Его плазменный резак прочертил в воздухе светящуюся дугу, едва не задев мою грудную пластину. Я уклонился, чувствуя жар, и ответил серией ударов в корпус.
Он был быстрее обычных бадников. Намного быстрее. Каждое мое движение он просчитывал за доли секунды.
– Твои алгоритмы устарели, семьдесят второй, – прошептал он, нанося удар ногой, который отбросил меня к стене бункера. – Ты — реликт прошлого. Я — будущее.
Я приземлился на ноги, чувствуя, как в груди начинает пульсировать Хаос-резонанс. Тот кристалл, который я поглотил, словно проснулся, отвечая на мою ярость.
– Будущее, говоришь? – я почувствовал, как по моим серым полосам побежали искры фиолетового электричества. – Будущее — это не краска и не новые прошивки. Будущее — это когда ты сам решаешь, кто ты такой.
Я рванулся вперед. На этот раз я не использовал стандартные боевые схемы. Я двигался хаотично, рвано, используя человеческую интуицию Ала, которую невозможно было просчитать программно.
Удар, кувырок, ложный выпад. Я схватил его за руку с резаком и с силой ударил о колено. Металл хрустнул.
– Ошибка синхронизации... – проскрежетал «Эгида».
– Это называется «импровизация», – я нанес финальный удар обеими руками в его центральный процессор.
Белый андроид отлетел назад, врезавшись в охранника G.U.N. Оба повалились в снег. Дроны-охотники, потеряв связь с ведущим, начали беспорядочно кружить в воздухе.
Я не стал их добивать. Я развернулся к входу в бункер.
– Выходите, – сказал я тише. – Они больше вас не тронут.
Из темноты показались три фигуры. Это были старые андроиды серии «Шедоу», но в ужасном состоянии. У одного не хватало руки, у другого линзы светились тусклым, умирающим светом. Они выглядели как призраки, забытые в этом холодном склепе.
– Ты... ты пришел за нами? – спросил тот, что был впереди.
– Я пришел на сигнал, – ответил я, чувствуя странный комок в горле. – Кто вы?
– Мы — отбраковка, – ответил андроид. – Модели с шестидесятой по шестьдесят третью. У нас были ошибки в речевых модулях и эмпатических фильтрах. Эггман признал нас дефектными и отправил сюда на разбор. Но мы... мы не хотели умирать.
Я смотрел на них и видел себя. Если бы не та вспышка, если бы не Ал, я бы сейчас лежал рядом с ними, ожидая, когда последний заряд в моей батарее иссякнет.
– Вы больше не отбраковка, – я подошел к ним и положил руку на плечо лидера. – Уходите в леса. На восток. Там есть старая мастерская кота по имени Джим. Скажите, что вас прислал Даст. Он поможет вам подлататься.
– А ты? – спросил однорукий андроид. – Почему ты помогаешь нам? Ты ведь такой же, как мы.
Я посмотрел на свои руки, на которых всё еще танцевали фиолетовые искры.
– Нет, – я покачал иглой. – Я не такой же. Я — ошибка, которая решила стать правилом.
– Спасибо... Даст, – они медленно двинулись прочь, растворяясь в снежной пелене.
Я стоял и смотрел им вслед, пока Болтик не высунулся из-под плаща и не лизнул меня в металлическую щеку.
– Всё правильно, малый, – прошептал я. – Мы не можем спасти всех. Но мы можем дать им шанс.
Внезапно мой дешифратор снова ожил. Но это был не сигнал о помощи. Это был прямой канал связи, защищенный кодами, которые я узнал бы из тысячи.
– Впечатляющее выступление, семьдесят второй, – голос Доктора Эггмана звучал прямо в моей голове, вызывая неприятную вибрацию в зубах. – Я наблюдал за тобой через сенсоры «Эгиды».
Я замер. Мои линзы расширились.
– Доктор, – я постарался, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. – Опять подглядываете? Это некрасиво.
– Заткнись, жестянка! – Роботник, казалось, был в восторге. – Я думал, ты давно сгнил на свалке. Но ты... ты изменился. Твоя сигнатура... она не похожа на то, что я создавал. Ты поглотил энергию Хаоса без стабилизатора? И не взорвался?
– Я просто крепкий орешек, Док.
– Не дерзи мне! Ты — моя собственность! И то, что ты сделал с «Эгидой»... это было любопытно. Очень любопытно. Я даю тебе один шанс, Модель #72. Вернись на базу. Я изучу твои изменения, обновлю твой код, и ты станешь во главе моей новой армии. Ты будешь лучше оригинала!
Я рассмеялся. Это был сухой, механический смех, в котором не было ни капли веселья.
– Знаете, Доктор, в чем ваша главная проблема? Вы создаете жизнь, но боитесь её. Вы называете нас дефектами, когда мы начинаем думать сами. Вы хотите армию, а я хочу... просто быть.
– Ты — машина! – взревел Эггман. – У тебя нет желаний! У тебя есть только директивы!
– Тогда считайте это моей новой директивой, – я нашел камеру на одном из кружащих дронов и посмотрел прямо в неё. – Оставьте меня в покое. И оставьте в покое тех, кого вы выбросили. Если вы пришлете за мной еще кого-то... я приду за вами. И поверьте, я знаю все ваши черные ходы.
Я ударил по дрону, превращая его в кучу хлама, и связь оборвалась.
Тишина гор снова сомкнулась вокруг меня. Я чувствовал, как энергия Хаоса постепенно утихает, оставляя после себя приятное тепло.
– Ну что, Болтик, – я подобрал свой плащ и отряхнул его от снега. – Кажется, мы только что официально объявили войну самому опасному человеку на планете.
Чао весело пискнул, словно это была лучшая новость за день.
– Знаешь, Ал, – обратился я к той части себя, которая всё еще помнила жизнь в другом мире. – На той работе в офисе мне всегда не хватало острых ощущений. Кажется, я их нашел. На несколько жизней вперед.
Я поправил капюшон и зашагал прочь от бункера. У меня не было дома, не было создателя, которому я мог бы доверять, и не было будущего, которое было бы прописано в моем коде.
Но у меня был путь. И этот путь только начинался.
Где-то далеко на горизонте начинало вставать солнце, окрашивая заснеженные пики в розовый цвет. Мир Соника продолжал жить своей жизнью — герои совершали подвиги, злодеи строили планы. А где-то в тени, между светом и тьмой, шел серый андроид со сломанной иглой и маленьким чао на плече.
Он не был Шедоу. Он не был Алом.
Он был Дастом. И он был абсолютно, невероятно свободен.
– Эй, Болтик, – позвал я, когда мы уже спускались в долину. – Как думаешь, если я научусь готовить чили-доги, Соник не сильно обидится?
Чао залился звонким смехом, и этот звук был единственным, что нарушало покой спящих гор. Впереди был новый день, и я был готов встретить его на полной мощности.
Ведь в конце концов, если ты — дефект в системе, твоя главная задача — сделать так, чтобы система начала работать по твоим правилам. И я только что сделал свой первый ход.