Потерянный брат семьи Оримура
Пепел забытых клятв и запах корицы
Воздух в подземной лаборатории третьего исследовательского сектора застыл, точно в криогенной камере. Тихий, монотонный стрекот серверов казался оглушительным набатом в наступившей мёртвой тишине.
Чифую Оримура не двигалась. Её пальцы, впившиеся в край металлического терминала, медленно сминали прочный титановый сплав, превращая полированную кромку в бесформенную лепёшку. На голографическом дисплее перед ней всё ещё пульсировала проклятая системная плашка высшего уровня допуска:
**[КОЭФФИЦИЕНТ РОДСТВА С ОБРАЗЦОМ А (ЧИФУЮ): 99,87%]** **[КОЭФФИЦИЕНТ РОДСТВА С ОБРАЗЦОМ Б (ИЧИКА): 99,94%]** **[СТАТУС: ПОЛНОРОДНЫЙ БРАТ-БЛИЗНЕЦ.]**
– Госпожа Чифую... – Майя Ямада дрожала всем телом, прижимая планшет к груди, словно щит от надвигающейся катастрофы. – Я... я могу перепроверить на резервном анализаторе. Вдруг квантовое ядро дало наводку? Вдруг инородная энергия британских чар исказила белковые маркеры?..
– Молчи, Майя, – голос старшей Оримуры прозвучал так тихо и пусто, что у ассистентки мороз пробежал по коже.
Чифую медленно подняла левую руку и посмотрела на свои загрубевшие от рукоятей боевых мечей ладони. Пятнадцать лет. Пятнадцать проклятых, бесконечных лет она несла в душе пепел той страшной ночи в горящем правительственном институте. Она помнила жар пламени, обваливающиеся перекрытия, едкий дым горящего пластика и два инкубатора с новорожденными младенцами. Ей было едва за десять, когда мир рухнул. Она смогла дотянуться только до одного – до плачущего Ичики, выдернув его из огненного ада за секунду до взрыва цистерн с охладителем.
Второй модуль накрыло пылающей балкой. Все эти годы Чифую засыпала с одной и той же мыслью: она бросила первенца. Она позволила частичке своей плоти сгореть заживо. Ради искупления этого невыносимого греха она пожертвовала своей молодостью, бросила мировой подиум пилотов IS, превратилась в безжалостного монстра в погонах, чтобы защитить хотя бы Ичику.
А первенец не сгорел.
Его украли. Кто-то воспользовался хаосом диверсии, выкрал младенца с модифицированным геномом «Прототипа-01», увёз через океан на туманные острова Британии и привязал к древней, гнилой фамилии Поттеров с помощью ритуалов крови.
– Они назвали его Гарри, – прошептала Чифую. В её глазах, обычно холодных и непроницаемых, зажглось нечто первобытное, страшное – ярость тигрицы, нашедшей логово браконьеров, растерзавших её детёныша. – Они сделали из него тень. Запасного донора для своего напыщенного «избранного» щенка. Били его. Изгоняли из дома. Заставили скитаться по трущобам Юго-Восточной Азии и зарабатывать на жизнь свинцом, пока сами купались в овациях за чужие подвиги...
– Госпожа Оримура, нам нужно доложить правительству! – Майя поправила съехавшие очки, сглатывая ком в горле. – Министерство обороны... они должны знать, что появился второй прямой носитель генома «Белого Рыцаря»!
Чифую резко повернула голову. Её взгляд буквально пригвоздил помощницу к полу.
– Ты хоть на секунду включаешь мозги, Ямада? – процедила она сквозь зубы. – Если правительство узнает, что у меня есть второй брат – абсолютно совместимый, обученный убивать спецназовец с боевым опытом наёмника, – что они сделают? Они превратят его в подопытную крысу. Запрут на подземных полигонах, как пытались запереть меня в шестнадцать лет. Начнут качать из него спинной мозг для новых ядер!
– Н-но...
– Никаких «но». Эти данные не покинут лабораторию, – Чифую выдернула из слота изолированный кристалл памяти и сунула его в потайной карман кителя. – В отчётах для совета попечителей напишешь стандартную формулировку: спонтанная генетическая мутация под воздействием русско-советских биомодификаторов. Скажешь, что парень – дальний родственник по материнской линии, эмигрировавшей в Европу до войны. Ты меня поняла?
– Д-да, мэм... – Майя торопливо закивала. – А... а как же сам Гарри? Вы... вы расскажете ему?
Чифую замерла у бронированной двери лаборатории. Её широкие плечи на мгновение опустились под невидимой тяжестью.
– Он не доверяет никому, Майя. Я видела его глаза. Так смотрят бойцы штрафных батальонов, прошедшие через мясорубку. Если я сейчас подойду и скажу: «Привет, я твоя старшая сестра, бросай оружие и иди обниматься», – он решит, что это вербовочная ловушка контрразведки. Он выстрелит мне в колено и растворится в ночи быстрее, чем ты успеешь пискнуть.
Женщина сжала кулаки, втягивая прохладный стерильный воздух.
– Сначала я верну ему то, чего эти британские выродки лишали его четырнадцать лет. Я дам ему безопасность. И горе тем магам, если они хотя бы пальцем посмеют потянуться к нему на этой земле. Я лично выпотрошу всю их аристократию тем же оружием, которым они пытались сломать моего мальчика.
***
Утро в мужском крыле общежития начиналось со звуков, способных свести с ума любого неподготовленного обывателя.
– ГДЕ ОНА?! КЛЯНУСЬ ВСЕМИ СВЯТЫМИ И НЕЧИСТЫМИ, ОНА ОТРЕЗАЛА МНЕ ПОЛОВИНУ ЖИЗНИ!
Ичика Оримура, мирно допивавший утренний зелёный чай в гостиной, поперхнулся и едва не выронил кружку. Дверь соседней комнаты с треском распахнулась, и на пороге возник Гарри.
На бывшем Убийце Магов были только свободные армейские штаны на подтяжках и расстёгнутая белая майка, демонстрирующая рельефный торс, испещрённый тонкими белыми нитями шрамов – следами осколков, ножевых ранений и ожогов от магических проклятий. В руках парень держал карманное зеркальце, в которое вглядывался с выражением смертельной, поистине вселенской скорби на лице, заставлявшей вспомнить худшие дни Сакаты Гинтоки, обнаружившего пустую банку из-под клубничного джема.
– Гарри?.. – осторожно поинтересовался Ичика, приподнимаясь с дивана. – Что случилось? На нас напали? Тревога?
– Хуже, Ичика! Гораздо хуже! – трагически прошептал Гарри, падая на колени посреди ковра и хватаясь за голову в классической позе Джозефа Джостара, оплакивающего очередную тактическую катастрофу. – Мой шарм! Моя харизма! Моё секретное оружие соблазнения высокопоставленных шпионок! Всё пошло прахом!
– Да о чём ты вообще?!
– Твоя сестра! – Гарри ткнул пальцем в зеркальце, демонстрируя макушку, где среди буйных смоляных прядей предательски виднелся аккуратный просвет выдранных волос. – Она выдрала мне клок! С корнем! Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы уложить эти непослушные патлы в стильный творческий беспорядок в духе Данте из Devil May Cry?! А теперь я выгляжу так, словно меня переехал советский комбайн! Если процесс облысения пойдёт дальше, я стану похож на Сайтаму! Я начну носить жёлтый комбинезон и плакать над скидочными купонами в супермаркетах!
Хедвиг, сидевшая на спинке кресла, издала сухое, саркастическое «У-ху-у», словно полностью соглашаясь с перспективой своего хозяина стать лысым супергероем на полставки.
– Птица, не поддакивай, ты на её стороне! – огрызнулся Гарри, поднимаясь с ковра и отряхивая колени. Его лицо мгновенно сменило выражение вселенской драмы на ленивую, сытую ухмылку Рё Саэбы. – Ладно, плевать на плешь. Зато сегодня у нас по расписанию великий день. День, когда британская аристократия склонит свои колени перед грубой мужской силой и принесёт мне дань.
– Ты про пари с Сесилией? – улыбнулся Ичика. – Слушай, она вчера выглядела очень расстроенной. Весь вечер сидела на кухне общежития и выгоняла всех девчонок, крича, что готовит «государственную тайну Соединённого Королевства».
– О-о-о, государственная тайна с корицей – это моя любимая статья военного шпионажа, – Гарри сладко потянулся, так что хрустнули позвонки. – Собирайся, братишка. Пойдём посмотрим, насколько съедобны кулинарные изыски леди Олкотт, или мне придётся доставать сухпаёк с тушёнкой из запасов Балалайки.
***
Внутренний дворик Академии IS, залитый утренним солнцем, благоухал цветущими магнолиями и свежескошенным газоном. Большинство курсанток первого курса уже собрались возле открытой веранды кафетерия, оживлённо обсуждая вчерашний показательный бой русского перехватчика «Су-27» против британских «Синих Слёз».
Когда на дорожке появились Гарри и Ичика, шепотки на трибунах стихли.
Гарри успел накинуть своё неизменное чёрное пальто прямо поверх форменной белой рубашки, оставив верхние пуговицы расстёгнутыми, а руки привычно засунул в карманы брюк. На поясе под тканью плаща тихо позвякивали металлические пряжки кобур, напоминая всем окружающим, что этот парень зашёл в школу пилотов прямиком с тропы войны.
– Эй, новенький! – раздался резкий, звонкий окрик со стороны фонтана.
К ним стремительной походкой направлялась невысокая китаянка с двумя задорными чёрными хвостиками. Лин-Инь Хуан держалась с уверенностью мастера шаолиньского ушу: спина прямая, шаг упругий, кулаки у бедер. Её золотисто-карие глаза буравили Гарри с неприкрытым вызовом.
– Доброе утро, грозная мадемуазель, – лениво протянул Гарри, окинув её насмешливым взглядом с головы до ног. – Если ты пришла просить автограф, то у меня чернила кончились, а кровью я расписываюсь только на контрактах синдиката.
– Много чести! – фыркнула Лин-Инь, останавливаясь в паре шагов от него и упирая руки в бока. – Я видела твой бой вчера. Ты победил Сесилию только за счёт дурацкого трюка с перегрузкой! В воздухе ты, может, и умеешь жать на педали своего летающего утюга, но что ты стоишь без брони?!
– Хочешь проверить? – Гарри наклонил голову набок, и в его серо-стальных глазах мелькнула опасная искорка бойца Роанапура. – Предупреждаю сразу: девочки, которые пытались проверить мои рефлексы в ближнем бою, обычно потом долго жаловались на синяки в самых неожиданных местах.
– Наглец! – вспыхнула китаянка, мгновенно взрываясь движением.
Её правая нога со свистом рассекла воздух в молниеносном рубящем ударе сверху вниз – классический «топор» северного стиля, способный расколоть деревянный брус.
Но Гарри даже не вынул правую руку из кармана.
Движение его тела было почти неуловимым – плавный, текучий уход по спирали, заимствованный у наставников из «Отеля Москва», практиковавших боевое самбо. Он мягко скользнул под траекторию ноги Лин-Инь, левой рукой перехватил её лодыжку в воздухе, а правым плечом слегка подбил её опорное бедро.
Законы физики сделали всё остальное.
Китаянка потеряла баланс, взвизгнула и полетела спиной на мягкую траву газона. Прежде чем она успела сгруппироваться для переката, Гарри уже стоял над ней, прижимая носок своего тяжелого армейского ботинка к земле в паре миллиметров от её уха, а его левая рука галантно удерживала её за талию, не давая удариться затылком о гранитный бордюр.
– Центр тяжести слишком высоко держишь, радость моя, – тихо, с бархатистой хрипотой в голосе произнёс Гарри, наклоняясь к её лицу так близко, что Лин-Инь почувствовала терпкий запах его одеколона с нотками табака и мяты. – В реальной драке за углом на тебя бы уже надели наручники и продали в опиумный притон Гонконга. Работай над балансом.
Лин-Инь замерла. Её лицо вспыхнуло пунцовым пламенем от корней волос до ключиц. Она попыталась оттолкнуть его, но руки предательски ослабли, наткнувшись на твёрдую, как стальная плита, грудь парня.
– П-пусти, идиот! – пискнула она, совершенно растеряв весь свой боевой пыл.
– Как прикажете, ваше восточное сиятельство, – Гарри плавно помог ей подняться на ноги, отряхнул невидимую пылинку с её форменного плеча и отвесил шутовской поклон.
– Кхм! – раздался ледяной, полный благородного негодования кашель за их спинами.
Гарри обернулся.
На каменной дорожке стояла Сесилия Олкотт. В руках британская аристократка сжимала серебряный поднос, накрытый белоснежной льняной салфеткой с вышитым фамильным гербом дома Олкотт. Девушка выглядела так, словно только что сошла со страниц журнала для высшего света: безупречно отглаженная форма, золотые локоны уложены волосок к волоску, спина прямая, как мачта королевского фрегата.
Но кончики её ушей пылали ярче спелой земляники, а фарфоровые пальчики сжимали поднос с такой силой, что костяшки побелели.
– Я вижу, мистер Поттер, вы уже успели устроить утреннее непотребство прямо посреди школьного двора? – надменно процедила Сесилия, вздернув подбородок. – Истинный варвар. Никакого понятия о приличиях.
– Сесилия! – Гарри мгновенно забыл про Лин-Инь и расплылся в широчайшей, наглой улыбке Данте, увидевшего свежую коробку пиццы. – Моё спасение! Мой лучик света в этом царстве воинственных амазонок! Скажи мне, что под этой благородной тряпочкой то, о чём я мечтал всю ночь?
– Там... – Сесилия смутилась, на мгновение опустив взгляд, но тут же взяла себя в руки. – Там условия нашего вчерашнего пари, сэр. Слово дворянина дома Олкотт нерушимо, даже если оно дано столь невоспитанному субъекту, как вы.
Она сделала шаг вперёд и с подчеркнутым изяществом сдёрнула салфетку.
На полированном серебре высилась горка пышных, золотистых булочек, покрытых глянцевой сахарной глазурью. Густой, пьянящий аромат свежей сдобы, ванили и настоящей цейлонской корицы мгновенно заполнил дворик, заставив проходивших мимо курсанток синхронно сглотнуть слюну. Рядом стоял фарфоровый чайник с тонким носиком и две чашки тончайшего костяного фарфора.
– Сам пёк? – прищурился Гарри, осторожно подцепляя одну тёплую булочку двумя пальцами.
– Я... я готовила их лично! – возмущённо вскинулась Сесилия, и румянец на её щеках стал ещё ярче. – По старинному рецепту нашей семейной кухарки, миссис Хадсон! И не смейте кривиться, мистер Поттер! Я провела на кухне четыре часа! Если они покажутся вам сухими, я лично...
Она не успела договорить.
Гарри откусил щедрую половину булочки.
На несколько секунд на его лице застыло выражение абсолютного, трансцендентного экстаза, словно он только что узрел врата рая. Глаза прикрылись, плечи расслабились, а из горла вырвался приглушённый, искренний стон наслаждения.
– О боги... – выдохнул он с набитым ртом. – Сесилия... детка... выходи за меня замуж. Прямо сейчас. Я брошу стрельбу, продам пистолеты, куплю домик в пригороде и буду мыть за тобой посуду до конца своих дней.
– Ч-ЧТО-О-О-О?! – истошно взвизгнула Сесилия, едва не выронив поднос. Фарфоровые чашки жалобно звякнули. Девушка отшатнулась, прижимая ладони к пылающим щекам. – К-какая наглость! Какое бесстыдство! Жениться?! Да как вы смеете делать столь вульгарные предложения средь бела дня при свидетелях?!
– Но они реально потрясающие, – совершенно серьёзно заметил Гарри, запихивая в рот вторую половину и довольно жмурясь, как сытый кот. – Тесто мягкое, корицы ровно столько, чтобы не горчило, а глазурь тает на языке. В Хогвартсе эти тупоголовые эльфы за семьсот лет не научились печь ничего подобного. Ты гений, Олкотт. Настоящая королева выпечки.
Сесилия замерла. Вся её спесь, всё высокомерие аристократки растаяли без следа под этим простым, искренним и тёплым признанием. Она опустила поднос на каменный парапет фонтана, теребя пальцами край кружевного фартука, который забыла снять на кухне.
– П-правда вкусно?.. – тихо, почти неслышно спросила она, глядя на него снизу вверх из-под пушистых ресниц.
– Лучшее, что я ел за последние пять лет, – Гарри мягко улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни капли сарказма – только старая, детская теплота мальчишки, который когда-то прятался с ней от дождя в беседке лондонского парка. – Спасибо, Сесилия. Твоя мама гордилась бы тобой.
В голубых глазах девушки блеснули крошечные слезинки, но она быстро смахнула их, счастливо улыбнувшись в ответ.
– Ох-хо-хо! Какая трогательная семейная идиллия прямо у меня под носом! – раздался бархатный, мурлыкающий голос из-за ветвей магнолии.
Татэнаси Сарасики появилась бесшумно, словно призрак. Президент студсовета плавно покачивала бедрами, обмахиваясь своим неизменным боевым веером. Её алые глаза искрились лукавым, озорным весельем:
– Наш таинственный мистер Эмия уже вовсю вербует сторонниц с помощью романтических клятв? Сесилия-тян, будь осторожна: такие плохие парни сначала просят добавки булочек, а потом крадут девичьи сердца и исчезают в закате на русских истребителях!
– Госпожа президент! – Сесилия мгновенно выпрямилась, вновь натягивая маску ледяной леди. – Мы просто исполняли условия официального соглашения! Ничего более!
– Конечно-конечно, милая, – хихикнула Татэнаси, подходя вплотную к Гарри и заглядывая ему прямо в глаза снизу вверх. – А для меня булочки найдутся, Гарри-кун? Или президент студсовета недостойна твоей благосклонности?
– Для тебя, о великая похитительница британских бомжей, – Гарри ловко подхватил с подноса третью булочку и протянул ей, – у меня всегда найдётся порция углеводов. Лишь бы ты снова не пыталась скрутить меня на проезжей части. Мои суставы до сих пор помнят твой нежный полицейский захват.
Татэнаси грациозно приняла угощение, коснувшись своими пальчиками его ладони чуть дольше, чем требовалось для простой вежливости:
– О, поверь, милый, в следующий раз я буду куда нежнее. Кстати, о птичках... вернее, о твоём «Су-27». Совет директоров академии в полном шоке. Русские прислали официальную ноту, требуя выделить для твоей машины отдельный ангар с усиленным контуром безопасности и личным каналом связи с посольством. Ты часом не внебрачный сын их министра обороны?
– Хуже, – Гарри сделал глоток остывающего чая из чашки Сесилии, проигнорировав её слабый возмущённый писк. – Я должник одной очень грозной дамы с кубинской сигарой в зубах. А долги в Роанапуре отдают либо золотом, либо безупречной службой.
– Интригующе... – протянула Сарасики, и в её взгляде на мгновение промелькнула острая, оценивающая глубина профессионального аналитика. – Что ж, готовься. На следующей неделе начинаются межклассовые отборочные бои за звание представителя курса. И что-то мне подсказывает, что твой поединок станет главным событием сезона.
– Пусть только сунутся, – фыркнул Гарри, лениво разминая плечи. – Свинца в «Журавлике» хватит на всех желающих получить бесплатный урок аэродинамики.
***
Послеобеденные занятия по теоретической механике IS проходили в центральной лекционной аудитории.
Гарри сидел на своём излюбленном месте на последнем ряду у окна, методично подпирая щёку кулаком и ведя неравную борьбу со сном. Монотонный голос преподавателя по баллистике усыплял лучше любого сонного зелья из подвалов Хогвартса. Рядом дремал Ичика, чья голова периодически клевала носом в тетрадь, вызывая раздражённые взгляды сидящей впереди Хоки Синононо.
Дверь аудитории открылась без стука.
Чифую Оримура шагнула внутрь, и класс мгновенно вытянулся по струнке. Преподаватель осёкся на полуслове, торопливо поклонившись старшему инструктору.
– Занятие окончено на пятнадцать минут раньше, – сухо бросила Чифую, обводя аудиторию тяжелым взглядом. – Курсанты, свободны. Поттер – останься.
По рядам пробежал лёгкий шепоток. Сесилия обеспокоенно оглянулась на Гарри; Лин-Инь прищурилась, а Ичика сочувственно похлопал соседа по плечу:
– Держись, Гарри. Если она опять начнёт ругаться, я попробую её отвлечь...
– Не суетись, салага, – лениво отозвался Гарри, поднимаясь со стула и потягиваясь. – Максимум, что мне грозит – внеочередной наряд на чистку взлётной полосы зубной щёткой. Я к армейскому маразму привычный.
Студентки быстро покинули аудиторию, бросая на парня любопытные и сочувствующие взгляды. Вскоре в просторном ступенчатом зале остались только двое.
Чифую стояла у доски, опустив руки в карманы форменных брюк. Её длинное тёмное пальто висело на спинке стула, открывая строгую линию плеч в белой рубашке с расстёгнутым воротом. Она не начинала говорить, просто смотрела на Гарри – долго, тяжело, словно пытаясь заглянуть под кожу, сквозь мясо и кости, к самому основанию его существа.
Гарри медленно спустился по ступеням, засунув руки в карманы пальто, и остановился в трёх метрах от кафедры:
– Ну что, капитан? Опять я нарушил форму одежды? Или Сесилия пожаловалась, что я съел слишком много её королевских булок? Если вы снова пришли за образцами моей драгоценной шевелюры, предупреждаю: у меня в рукаве припрятан шокер на сорок тысяч вольт. Самооборона – священное право каждого свободного гражданина.
Чифую не ответила язвительностью на язвительность. Она даже бровью не повела.
Вместо этого женщина сделала медленный, неслышный шаг вперёд. В её глазах не было привычной ледяной ярости командира. Там плескалась странная, незнакомая, пугающая мягкость, перемешанная с глубокой, саднящей болью.
– Покажи руки, – тихо сказала она.
Гарри нахмурился, его тело инстинктивно подобралось, переходя в режим скрытой боевой готовности:
– Что?
– Руки покажи, Гарри. Сними перчатки.
– Мадам, при всём уважении, мои руки – не экспонат в музее криминалистики...
– Это приказ инструктора, – в её голосе не было металла, лишь странная, давящая глухота.
Гарри выругался сквозь зубы, но спорить не стал. Медленно, не сводя с неё настороженного взгляда, он стащил с ладоней плотные чёрные кожаные перчатки без пальцев и протянул руки вперёд.
Чифую подошла вплотную. Её пальцы – на удивление тёплые и сухие – осторожно легли на его запястья. Гарри напрягся всем телом, готовый к броску, но женщина не пыталась провести захват.
Она бережно, почти трепетно повернула его ладони тыльной стороной вверх.
Её подушечки пальцев медленно прошлись по старым шрамам. Вот этот рваный белесый след у основания большого пальца – осколок маггловской гранаты в трущобах Бангкока. Вот эти характерные точечные ожоги на костяшках – отдача нестабильного армейского детонатора. А вот этот тонкий, длинный, уродливый рубец, уходящий под манжет рубашки к предплечью... след от тёмного режущего проклятия «Диффиндо», наложенного разъярённым Джеймсом Поттером, когда десятилетний Гарри «посмел» уронить фамильный кубок Годрика.
Чифую замерла, её дыхание на мгновение прервалось. Она провела пальцем по этому рубцу, и Гарри почувствовал, как её рука едва заметно дрогнула.
– Кто это сделал? – спросила она. Голос прозвучал хрипло, словно из пересохшей глотки.
– Старая история, капитан, – Гарри попытался высвободить руки, чувствуя себя невероятно неуютно под этой странной, не укладывающейся в рамки лаской. – Издержки сложного детства. Дети в интернатах бывают жестокими.
– Это не интернат, – Чифую подняла на него глаза. В них стояли слёзы – настоящие, непролитые женские слёзы, которые величайший пилот мира не показывала никому и никогда. – Это след от магического лезвия. Направленный удар взрослого мужчины с дистанции в два шага. Тебя резали, как скот, в собственном доме...
Гарри замер.
Его зрачки сузились в крошечные точки. Всё напускное шутовство, вся маска Данте и Сакаты Гинтоки слетели с него в единую секунду. Лицо парня превратилось в застывшую маску профессионального ликвидатора. Пальцы левой руки рефлекторно дернулись к подмышечной кобуре, где покоилась «Беретта».
– Откуда ты знаешь про магию? – его голос опустился до ледяного, смертоносного шепота. – Академия IS не имеет доступа к архивам британского Министерства магии. Ты копала под меня. Кто ты такая? Британская разведка? Французский департамент тайн? Говори, женщина, или этот разговор закончится очень грязно.
Чифую не испугалась наведённого ствола, хотя видела, что палец парня уже лёг на спусковой крючок сквозь ткань пальто.
Вместо этого она сделала то, чего Гарри не ожидал ни при каких раскладах теории вероятностей Кухулина.
Она шагнула вперёд и крепко, до хруста в рёбрах, обняла его за плечи, уткнувшись лицом в воротник его тёмного пальто.
Гарри окаменел.
Его мозг, привыкший обрабатывать сотни тактических вводных в секунду – баллистику, углы рикошета, зоны поражения осколками, – выдал синий экран критической ошибки. Тело отказывалось повиноваться. Он стоял посреди пустой аудитории, широко раскрыв глаза, держа руку на рукояти пистолета, пока эта железная женщина, гроза мировых вооружённых сил, судорожно прижимала его к себе, вздрагивая всем телом.
– Ч-что за... – выдавил он, чувствуя, как его легендарное спокойствие трещит по всем швам. – Эй... женщина... ты перегрелась на полигоне? Инструктор Оримура, соблюдайте субординацию! Я буду кричать! Я позову охрану! Джозеф Джостар в таких случаях кричал «OH MY GOD!», а я сейчас просто выпрыгну в окно!
– Заткнись, придурок, – пробормотала Чифую ему в плечо, и в её голосе сквозь слёзы пробилась знакомая властная злость. – Хоть на минуту заткни свою наглую пасть.
Она сжала его ещё крепче, словно боясь, что если разожмёт руки, он снова растворится в тумане, исчезнет в пламени инкубатора пятнадцатилетней давности.