Потерянный брат семьи Оримура
Кровь не водица, а чистый спирт
– Так, спокойно. Без паники. В любой непонятной ситуации Джозеф Джостар рекомендовал тактическое отступление с криком «Нигерундайо!», – лихорадочно пронеслось в голове Гарри, пока его мозг судорожно пытался переварить происходящее. – Но сейчас мои ноги заблокированы, шея в захвате, а в нос бьёт запах дорогого табака, оружейного масла и женского шампуня с ароматом горького миндаля. Это либо изощрённая прелюдия к смертельному броску через прогиб, либо у госпожи коменданта окончательно переклинило бортовой компьютер.
Он стоял, вытянувшись в струнку, не решаясь даже вздохнуть. Рука под полой чёрного пальто всё ещё сжимала рифлёную рукоять девятимиллиметровой «Беретты», но палец медленно, миллиметр за миллиметром, соскользнул со спускового крючка. Впервые за четырнадцать лет жизни существовало нечто, против чего армейские наставления майора Макмиллана, циничные советы Реви и тактические схемы Майи Хисау оказались абсолютно бесполезны.
Чифую Оримура не пыталась сломать ему шею. Она не тянулась к скрытым узлам на его теле, чтобы перебить нервные окончания.
Она просто держала его. Крепко, до треска в рёбрах, уткнувшись лицом в плотную ткань его воротника, и её плечи под строгой белой рубашкой мелко, едва заметно вздрагивали.
– Инструктор... – Гарри предпринял робкую попытку вернуть ситуацию в русло привычного абсурда, нервно скосив глаза на потолочные балки. – Послушайте, я, конечно, парень видный, харизматичный, и в трущобах Бангкока за один мой автограф давали ящик патронов и порцию жареных кузнечиков, но служебный роман со старшим офицером в пустой аудитории – это явное нарушение устава. К тому же Ичика ждёт меня в буфете. Если он вернётся и увидит нас, у бедняги случится экзистенциальный кризис, и он начнёт фехтовать своим деревянным боккэном против призраков!
Чифую не ответила. Она лишь глубже вдохнула запах его одежды – въевшуюся в шерсть гарь пороха, холодный сквозняк высотных перегрузок и сладковатый, домашний дух цейлонской корицы от недавних булочек Сесилии.
Затем женщина резко выдохнула, словно сбрасывая с себя наваждение, и отстранилась.
Её лицо вновь стало маской из легированной стали – тем самым непроницаемым щитом лучшего пилота планеты, перед которым трепетали генералы мировых держав. Но глаза... В глубине её тёмных зрачков всё ещё плясали отблески недавней бури, а веки были подозрительно припухшими.
– Застегни рубашку, – глухо произнесла она, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. – И убери руку от кобуры. Я знаю, что там патрон в патроннике.
– Профессиональная привычка, мэм, – Гарри медленно разжал пальцы и достал руки из карманов, не сводя с неё настороженного взгляда. – В моих краях тот, кто расслабляется в присутствии вооружённых женщин, обычно заканчивает на дне реки с бетонным блоком на лодыжках. Так что это было? Приступ внезапной педагогической нежности?
Чифую молча развернулась, подошла к преподавательской кафедре и взяла со стола тонкий квантовый планшет в ударопрочном корпусе. Её пальцы уверенно пробежались по сенсорной панели, снимая блокировки высшего военного уровня.
– Подойди, – скомандовала она.
Гарри нахмурился, но подошёл. На экране планшета светились три сложных трёхмерных спирали ДНК, переплетённые зелёными и золотыми линиями сопряжения. Сверху горела жирная, недвусмысленная надпись на японском и английском языках, от вида которой у любого оператора генетической лаборатории перехватило бы дыхание:
**[ОБЪЕКТ: ЭМИЯ (ПОТТЕР) ГАРРИ]** **[МАТЕРИНСКИЙ ГЕНОТИП: ОРИМУРА]** **[РОДСТВЕННАЯ СВЯЗЬ: ПОЛНОРОДНЫЙ БРАТ-БЛИЗНЕЦ ОРИМУРЫ ИЧИКИ. МЛАДШИЙ БРАТ ОРИМУРЫ ЧИФУЮ.]** **[ВЕРОЯТНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ: 99,94%]**
В аудитории повисла тишина. За окном прошелестел лёгкий морской бриз, колыхнув полупрозрачные жалюзи.
Гарри смотрел на светящиеся строчки. Раз. Второй. Третий.
Его лицо не дрогнуло. Серо-стальные глаза оставались абсолютно спокойными, словно он читал прогноз погоды на завтрашнее утро или меню в армейской столовой. Лишь в глубине зрачков на секунду вспыхнул и погас холодный, первобытный лёд.
– Любопытная графика, – наконец произнёс он, насмешливо дёрнув уголком рта. – Качественный фотошоп. Или это новая секретная разработка японской контрразведки по вербовке нелегальных стрелков? Если вы пытаетесь привязать меня к этой школе через фальшивое родство, капитан, то вынужден разочаровать: из меня такой же добропорядочный родственник, как из Реви – монашка в католическом монастыре.
– Это не фальшивка, идиот, – в голосе Чифую прорезался глухой, вибрирующий рык. – Я лично проводила анализ в изолированном блоке третьего сектора. Твои волосы, сопоставленные с моим биоматериалом и базой Ичики. Ошибки быть не может.
– Значит, сломался ваш секвенатор, – небрежно отмахнулся Гарри, доставая из кармана пачку сигарет, но, поймав убийственный взгляд женщины, лишь покрутил незажжённую сигарету между пальцами. – Послушай, женщина. Я родился в Годриковой Лощине. Моего так называемого отца звали Джеймс Поттер – высокомерный чистокровный индюк с манией величия. Мою мать звали Лили – женщина с глазами цвета болотной тины, которая смотрела сквозь меня, как через пустое место. У меня есть младший братец Годрик – сопливый кумир британских идиотов с царапиной на лбу. Я пятнадцать лет жил в этом проклятом поместье, слушая россказни о великой древней крови Поттеров. А теперь ты заявляешь, что я... что? Сбежавший японский детдомовец?
Чифую сделала шаг вперёд. Её рука опустилась на его плечо – тяжело, властно, не оставляя пространства для манёвра.
– 31 октября 2001 года, – отчеканила она, глядя ему прямо в душу. – Тебе было чуть больше года. Секретный научно-исследовательский комплекс Министерства обороны в префектуре Тиба. Проект «Белый Рыцарь». Мой отец и группа военных генетиков пытались создать носителей, способных активировать ядра IS без гендерных ограничений. Родились близнецы. Первенец – ты. Младший – Ичико. А потом комплекс атаковали террористы. Пожар, взрывы в инкубаторном секторе. Мне было одиннадцать лет, Гарри. Я вытащила Ичику из огня, но перекрытия обрушились прямо перед твоим боксом. Когда огонь потушили, на месте остались только оплавленные датчики и пепел.
Она замолчала, судорожно сглотнув.
– Все эти годы я жила с грузом того, что позволила тебе сгореть. А тебя не было в том огне. Кто-то забрал младенца с модифицированным геномом до того, как рухнула балка. Тебя вывезли в Европу. Британские маги... они искали способ укрепить свой угасающий род, искали сосуд с колоссальным энергетическим потенциалом. Они наложили на тебя кровавые ритуалы, изменили пигментацию, вплели тебя в родовое древо Поттеров, чтобы использовать как щит или стабилизатор для своего второго выродка!
Гарри слушал.
Его пальцы, вертевшие сигарету, замерли. В памяти, точно вспышки разрывных гранат в темноте, начали всплывать обрывки прошлого.
Тот страшный вечер в детской Годриковой Лощины. Бабушка Дорея, шепчущая над ним защитные заклинания Блэков, которые почему-то отторгались его телом, заставляя кожу гореть... Волан-де-Морт, чьё Адское пламя разбилось не о магический щит волшебников, а о стихийный, первобытный лёд, вырвавшийся из самых глубин его клеток. Постоянные слова Джеймса Поттера: «В тебе нет истинной благородной стати Поттеров, Гарри! Ты чужой, ты холодный, ты бракованный!». Постоянные медицинские осмотры у семейных целителей, которые с недоумением цокали языками, не понимая, почему стандартные родовые зелья вызывали у старшего сына аллергический шок и судороги.
Они знали.
Или, по крайней мере, догадывались. Они всегда относились к нему как к подкидышу, как к чужеродному телу, которое нужно было сломать, подчинить и поставить на колени перед золотым мальчиком Годриком.
– Ха... – тихий, сиплый смешок сорвался с губ Гарри.
Он запрокинул голову к потолку аудитории, и его плечи затряслись. Смех нарастал – хриплый, злой, искренний смех висельника, у которого в последний момент оборвалась верёвка.
– Ха-ха-ха! О боги, это же просто цирк с конями! – Гарри уперся ладонями в бока, утирая выступившую в уголке глаза слезинку. – Пятнадцать лет! Пятнадцать чёртовых лет эти лицемерные британские клоуны втирали мне про «долг перед родом», про «скромность перед величием младшего брата» и лупили меня проклятиями за то, что я не хочу быть удобной мебелью в их родовом замке! А я даже не их породы! Я вообще из другой оперы!
Его лицо внезапно стало абсолютно трезвым, а взгляд – острым, как лезвие боевого штыка.
– Значит, Джеймс Поттер получил девять граммов свинца в плечо совершенно заслуженно. Жаль, я не всадил ему пулю между глаз. Это сэкономило бы кучу нервов британскому правосудию.
– Ты... ты не удивлён? – Чифую растерянно моргнула, явно ожидавшая истерики, отрицания или бурного эмоционального срыва.
– Капитан, я воспитывался наёмниками в Роанапуре и учился стрелять у русских десантников, – Гарри пожал плечами с ленивой грацией сытого барса. – В моём мире вещи просты: если тебя бьют – бей в ответ. Если семья обращается с тобой как с дворовой собакой – эта семья отправляется на свалку истории. Узнав, что эти высокомерные маги мне даже не родственники, я почувствовал только одно. Облегчение. Чертовски приятное облегчение от того, что в моих жилах не течёт их испорченная, трусливая кровь.
Он сделал шаг к Чифую, остановившись в полуметре от неё. Его рост позволял смотреть ей прямо в глаза, не задирая подбородка.
– Но это порождает другой вопрос, госпожа Оримура. Если я ваш... младший брат, а Ичика – мой близнец, что дальше? Ты собираешься запереть меня в золотой клетке? Нарядить в белые одежды и водить за ручку по полигонам, изображая счастливое воссоединение?
Чифую усмехнулась – коротко, хищно, показав ровные белые зубы. В этой усмешке Гарри с пугающей ясностью увидел своё собственное отражение.
– Запереть тебя? Парня, который уложил Сесилию «Коброй Пугачёва» и разгуливает по кампусу с двумя заряженными стволами? Я похожа на самоубийцу?
Она резко выбросила руку вперёд и с силой хлопнула его по затылку – не со зла, а с той грубоватой, армейской нежностью, с какой старшие сержанты встречают выживших салаг после первого тяжёлого боя.
– Ай! Женщина, ты опять за своё?! – Гарри рефлекторно пригнулся, потирая макушку. – У меня там и так проплешина от твоих биологических экспериментов!
– Замолчи, – Чифую скрестила руки на груди, но в её взгляде больше не было холода. – Ичике мы пока ничего не скажем. Он слишком наивен, слишком мягок. Если он узнает всю правду о лабораториях и о том, через что тебе пришлось пройти, он потеряет сон и сломается на первой же тренировке. Пусть живёт своей обычной школьной жизнью. Пока что.
– Согласен, – кивнул Гарри. – Парень свято верит в дружбу, справедливость и то, что девочки бьют его исключительно из скромности. Ломать его хрупкий анимешный мирок раньше времени – преступление против гуманизма.
– Но ты, – Чифую ткнула пальцем ему в грудь, – остаёшься здесь. Под моим личным надзором. Любые попытки сбежать в Киото или завербоваться обратно в наёмники будут караться внеочередными спаррингами со мной лично на боевых клинках. Без брони. Ты меня понял, братишка?
Гарри скривился, словно откусил целый лимон:
– «Братишка»? Звучит как дешёвая реплика из хентайной манги. Зови меня просто Гарри. Или «сэр». На худой конец – «тот парень, который готовит лучший борщ на этом острове».
– Иди уже, «сэр», – Чифую покачала головой, с трудом сдерживая тёплую улыбку. – И спрячь сигарету. Если увижу дым в коридоре – заставлю сожрать всю пачку вместе с фильтрами.
***
Выбравшись из учебного корпуса на свежий воздух, Гарри первым делом с наслаждением щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью от ветра. Плотный, терпкий дым наполнил лёгкие, возвращая мыслям кристальную армейскую чёткость.
– Значит, Оримура, – пробормотал он себе под нос, глядя на бескрайнюю синеву Тихого океана, бьющегося о волнорезы искусственного острова. – Ну надо же. Судьба-злодейка, ты превзошла саму себя. Убийца магов оказался потерянным сыном японского оборонного комплекса. Если старый маразматик Дамблдор когда-нибудь узнает об этом, его борода свернётся в трубочку от бессильной ярости.
Его коммуникатор в кармане тихо завибрировал. Гарри достал аппарат. На зашифрованном канале связи «Отеля Москва» висело короткое текстовое сообщение от аналитического отдела Балалайки:
**[ВНИМАНИЕ, ЩЕНОК. РАЗВЕДКА ФИКСИРУЕТ АКТИВНОСТЬ В БРИТАНСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ В ТОКИО. ДЖЕЙМС ПОТТЕР ПОДАЛ НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ЗАПРОС В ДЕПАРТАМЕНТ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА НА ТВОЙ РОЗЫСК И «ЭКСТРАДИЦИЮ». ОНИ СЧИТАЮТ ТЕБЯ БЕГЛЫМ ПРЕСТУПНИКОМ, СОВЕРШИВШИМ ПОКУШЕНИЕ НА ГЛАВУ РОДА. ОФИЦИАЛЬНЫЕ КАНАЛЫ ОНИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕ МОГУТ – МЕСТНОЕ МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ПОСЛАЛО ИХ К ЧЁРТУ. ОЖИДАЕТСЯ ОТПРАВКА ЧАСТНОЙ ГРУППЫ НАЁМНИКОВ ИЗ ОРДЕНА ФЕНИКСА. БУДЬ НАЧЕКУ. ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ – РАБОТАЙ НА ПОРАЖЕНИЕ. ОРУЖИЕ СПИШЕМ.]**
Гарри хмыкнул, удаляя сообщение одним нажатием клавиши:
– Пришлют своих псов, значит? Ну-ну. Добро пожаловать на Дальний Восток, господа светлые волшебники. Здесь вам не Хогвартс, здесь за «Экспеллиармус» сразу прилетает тридцатимиллиметровый бронебойный в брюхо.
Ему требовалось отвлечься. А лучшим способом успокоить нервы для любого ученика советской военной школы всегда была чистка матчасти.
Гарри направился не в общежитие, а в дальнее крыло технических боксов, где располагались мастерские индивидуальной доводки экзоскелетов. Пройдя мимо оживлённых постов первого курса, он свернул в полутёмный отсек номер четыре – зону углублённого ремонта вспомогательных систем, куда обычные студентки заглядывали редко из-за обилия сложного диагностического оборудования и едкого запаха машинного масла.
В глубине бокса, заставленного стеллажами с разобранными сервоприводами и криогенными трубками, раздавалось тихое, отчаянное шмыганье носом, перемежающееся металлическим лязгом.
Гарри бесшумно скользнул за поворот, держа шаг мягким и пружинистым.
Посреди пустого стапеля стоял полуразобранный учебный доспех «Утиганэ», с которого были сняты все внешние бронепластины. Рядом на коленях сидела невысокая, хрупкая девушка с короткими фиолетовыми волосами, уложенными в растрёпанное каре. На её носу сидели круглые очки в массивной оправе, испачканные тёмной смазкой, а на худеньких плечах мешком висел огромный серый комбинезон механика, рукава которого были закатаны в несколько слоёв.
В тонких пальцах девушка сжимала увесистый пневматический гайковёрт, пытаясь сорвать закисшую гайку на шарнире плечевого привода. Инструмент предательски соскочил, звонко ударив по титановой стойке, и девушка сдавленно ойкнула, прижимая ушибленный палец к груди.
– Проклятый фиксатор... – тоненьким, дрожащим голосом пробормотала она, готовая вот-вот расплакаться от бессилия. – Опять смещение фазы... Я никогда не успею закончить калибровку до конца смены...
Гарри мгновенно узнал её.
Канзаси Сарасики. Младшая сестра вездесущей президентши студсовета Татэнаси. Тень семьи, гениальный техник и затворница, которую старшая сестра пыталась защитить от жестокого внешнего мира, случайно превратив её жизнь в изолированный ад одиночества.
– Рычаг маловат, принцесса, – раздался спокойный, ленивый голос прямо над её головой.
Канзаси подпрыгнула на месте, испуганно взвизгнув, и выронила гайковёрт. Очки съехали на кончик носа, и девушка в панике уставилась на возникшего словно из ниоткуда рослого парня в чёрном пальто.
– Т-ты... кто?! – пискнула она, пятясь назад по масляному полу и судорожно выставляя перед собой разводной ключ как оружие самообороны. – Сюда... сюда нельзя! Это закрытая инженерная зона! Я... я вызову охрану!
– Спокойно, без резких движений, – Гарри миролюбиво поднял раскрытые ладони, демонстрируя пустые руки, и присел на корточки в паре метров от неё, чтобы не казаться угрожающим. Его лицо приняло самое добродушное и расслабленное выражение в стиле Сакаты Гинтоки. – Охрана сейчас занята поеданием пончиков на КПП. А я просто проходил мимо и услышал, как кто-то безжалостно насилует японскую гидравлику третьего поколения. Меня зовут Гарри.
– Г-Гарри?.. – Канзаси моргнула, поправляя очки дрожащей ручкой. – Тот самый... новенький? Который победил Олкотт-сан на русском истребителе?
– Он самый, к вашим услугам, мадемуазель, – парень насмешливо склонил голову. – А ты, полагаю, младшая Сарасики? Мозг и техническая совесть вашей грозной семейной династии?
Девушка густо покраснела, опуская глаза в пол и сжимая разводной ключ обеими руками:
– Я... я не мозг. Я просто... настраиваю тестовые модули. Мой собственный доспех всё равно ещё не готов... Я не умею сражаться, как сестра.
– Сражаться – дело нехитрое, для этого много ума не надо, – фыркнул Гарри, поднимая с пола упавший пневмогайковёрт и осматривая его насадку. – Жми на гашетку, уворачивайся от плюх и надейся, что броня толще, чем у противника. А вот собрать эту летающую груду электроники так, чтобы у пилота мозги не вытекли через уши на первом вираже – вот это настоящее искусство. Что у тебя тут застряло?
Канзаси удивлённо подняла взгляд. В серых глазах парня не было снисхождения или жалости, к которым она привыкла от преподавателей и старшей сестры. Там светился чистый, профессиональный интерес механика.
– Клапан обратного давления криогенной магистрали, – тихо объяснила она, чуть приободрившись. – Резьбу повело после температурного скачка. Я не могу сорвать её ручным инструментом, а гидравлический пресс сюда не подлезет...
– Классическая беда тонких сплавов, – Гарри усмехнулся, снимая пальто и аккуратно вешая его на спинку инструментальной тележки. Под пальто обнаружилась удобная чёрная майка, открывающая крепкие мускулистые руки, покрытые шрамами. Канзаси на секунду затаила дыхание, смущённо уставившись на его бицепсы, но быстро взяла себя в руки. – Русские механики в таких случаях не тянут дуриком. Они используют старый добрый метод термического контраста и ударного импульса. У тебя есть баллон с жидким азотом для локальной заморозки?
– Д-да, вон там, на верстаке...
– Отлично. Смотри и учись, юный падаван.
Следующие полчаса пролетели незаметно.
Гарри не стал доставать пистолеты или хвастаться боевыми навыками. Вместо этого он с поразительной сноровкой орудовал ключами, горелкой и охладительными трубками. Его пальцы, привыкшие перебирать затворы автоматов и регулировать оптические прицелы снайперских винтовок в кромешной тьме, двигались точно и уверенно. Он показывал Канзаси простые, но гениальные армейские хитрости: как использовать вес собственного тела для увеличения крутящего момента, как определять микротрещины в титане на слух с помощью обычной металлической линейки и как настраивать клапаны подачи топлива по запаху выхлопа.
– Вот так, – с сухим щелчком непокорная гайка наконец поддалась и плавно пошла по резьбе. Гарри вытер тыльной стороной ладони пот со лба, оставив на щеке живописное пятно черной графитовой смазки. – Делов на копейку. Теперь ставь прокладку из термостойкого фторопласта, и твой шарнир переживёт прямое попадание противотанковой ракеты.
Канзаси смотрела на освобождённый узел широко распахнутыми глазами за толстыми линзами очков. На её бледных щёчках горел яркий, живой румянец, а на губах впервые за долгое время появилась робкая, сияющая улыбка:
– Невероятно... Ты... ты правда так хорошо разбираешься в механике? Но ведь пилотов учат только теории управления!
– Меня учили выживать, мелкая, – Гарри мягко улыбнулся, потрепав её по фиолетовым волосам, отчего девушка смешно пискнула и втянула голову в плечи. – А первое правило выживания бойца: если ты не можешь починить своё оружие в окопе на коленке посреди ночи, ты труп. Твоя машина – это продолжение твоих костей и жил. Относись к ней с уважением, и она вытащит тебя из любой мясорубки.
– Гарри... спасибо, – прошептала Канзаси, теребя подол своего безразмерного комбинезона. – Никто... никто в академии никогда со мной так не разговаривал. Все считают меня странной затворницей, которая только и умеет, что прятаться в мастерских.
– Плевать на всех, – отрезал парень, натягивая обратно своё чёрное пальто. – Общественное мнение – это валюта для идиотов. Ты занимаешься настоящим делом. Знаешь, у меня в России есть знакомая... вернее, целая рота суровых мужиков, которые за хорошего инженера готовы были отдать годовой запас водки. Так что держи хвост пистолетом. Если кто-то из этих гламурных фиф начнёт тебя задирать – просто скажи мне. Я популярно объясню им основы баллистики на наглядных примерах.
Канзаси тихо, колокольчиком рассмеялась, поправляя очки:
– Ты забавный. Совсем не страшный, как про тебя говорят в общежитии.
– Это я пока не позавтракал, – подмигнул ей Гарри. – Ладно, мне пора. Меня там ждут великие дела, спасение мира от скуки и, надеюсь, ещё одна порция булочек от нашей британской принцессы.
Он уже развернулся к выходу, как вдруг девушка робко позвала его:
– Гарри!
Парень обернулся:
– А?
Канзаси замялась, её пальчики судорожно сжались в замочек перед грудью:
– Твой «Су-27»... если... если тебе понадобится помощь с калибровкой прицельного комплекса или синхронизацией векторных сопел... ты придёшь ко мне? Я... я читала чертежи русских доспехов. Я могу переписать код управления для повышения угловой скорости на три процента!
Гарри замер, а затем его лицо озарила широкая, тёплая улыбка:
– Договорились, мастер Сарасики. С меня клубничное молоко и свежие сплетни о твоей старшей сестре, с тебя – три процента скорости. По рукам?
– По рукам! – радостно пискнула Канзаси, провожая его сияющим взглядом.
***
Следующее утро в центральном кафетерии Академии IS грозило перерасти в локальный международный конфликт.
Столик у панорамного окна, за которым обычно сидел Гарри, превратился в эпицентр женского противостояния высшей категории опасности.
По правую руку от Гарри сидела Сесилия Олкотт. Британка лично сервировала стол: тончайшие фарфоровые блюдца, серебряные щипцы для сахара и очередная пирамида свежайших, источающих божественный аромат булочек с корицей, которые она ревностно пододвигала поближе к его локтю, испепеляя взглядом любую приближающуюся девушку.
– Мистер Поттер, – мурлыкала Сесилия, демонстративно наливая ему чай с высоты вытянутой руки, соблюдая идеальный британский этикет, – я настоятельно рекомендую вам попробовать эту партию. Я добавила немного мускатного ореха и запекала их при температуре строго в сто восемьдесят градусов. Это эксклюзивный рецепт нашего дома.
По левую руку, уперев локти в стол и прожигая Сесилию яростным взором, восседала Лин-Инь Хуан. Перед китаянкой стоял традиционный бамбуковый термос с дымящимся наваристым бульоном, из которого торчали аппетитные свиные рёбрышки и домашняя лапша.
– Сладкое с утра – верный путь к ожирению и потере реакции! – громко фыркнула Лин-Инь, придвигая термос к носу Гарри. – Настоящему бойцу нужно мясо и сложные углеводы! Я сама варила этот суп по рецепту сычуаньских мастеров ушу! Съешь это, Гарри! Это укрепит твой внутренний Даньтянь и улучшит циркуляцию ци!
– Прошу прощения, мисс Хуан, но традиционный английский чай с выпечкой – это основа цивилизованного общества, а не ваши плебейские супы с чесноком! – холодно парировала Сесилия, вздернув носик.
– Кто тут плебейка, блондинистая шпага?! Да твой чай на вкус как кипячёная вода из лужи!
– Да как вы смеете!..
Посреди этого гастрономического поля боя сидел Гарри, зажав в зубах сразу две вилки.
На его лице застыла абсолютная безмятежность Сакаты Гинтоки, познавшего дзен посреди падающего на голову метеорита. Левой рукой он ловко подцеплял сочное свиное рёбрышко из чаши Лин-Инь, отправляя его в рот, а правой – не менее виртуозно отламывал кусок горячей булочки Сесилии, запивая всё это великолепие королевским чаем.
– Прекратите спорить, женщины, – с набитым ртом изрёк он, блаженно щурясь. – Мясо укрепляет дух, корица радует сердце, а чай смывает грехи моей бурной юности. Вы обе великолепны. Если бы вы ещё научились готовить борщ со сметаной, я бы официально подал прошение о введении многожёнства на территории этого искусственного острова.
– Ч-ЧТО?! – синхронно взвизгнули обе девушки, мгновенно вспыхнув густым румянцем и на мгновение забыв о взаимной вражде.
– Гарри, ты неисправимый бабник! – возмущённо пискнула Сесилия, прижимая ладошки к пылающим щекам.
– Извращенец! – Лин-Инь замахнулась на него бамбуковыми палочками, но ударить так и не решилась.
– Ох-хо-хо! Какая идиллия! – раздался уже знакомый, насмешливый голос, заставивший всю компанию вздрогнуть.
Татэнаси Сарасики плавно опустилась на свободный стул во главе стола, грациозно взмахнув своим боевым веером. Её алые глаза скользнули по Гарри, затем по тарелкам, и президент студсовета хитро прищурилась:
– Наш таинственный мистер Эмия пользуется бешеной популярностью. Однако вынуждена прервать ваш маленький гаремный завтрак, девочки. У меня официальное распоряжение директората.
Атмосфера за столом мгновенно посерьёзнела. Сесилия выпрямила спину, Лин-Инь подобралась, а Гарри лениво проглотил последний кусок булки, откинувшись на спинку стула:
– Что на этот раз, госпожа президент? Опять инспекция боезапаса? Или в столовой кончился майонез?
– Через два дня начинаются официальные отборочные бои первого курса за звание постоянного представителя класса, – чётко произнесла Татэнаси, убирая веер. – И твой первый официальный соперник уже утверждён жеребьёвкой совета директоров.
– И кто этот несчастный смертник? – хмыкну