Потерянный брат семьи Оримура
Призраки Годриковой Лощины и запах канифоли
– И кто этот несчастный смертник? – хмыкнул Гарри, с аппетитом дожевывая кусок свиного ребрышка и запивая его глотком чая из чашки Сесилии.
Татэнаси грациозно прикрыла нижнюю часть лица веером, и в её алых глазах заплясали лукавые искорки:
– Никаких смертников, Гарри-кун. Совет директоров решил не мелочиться и проверить пределы возможностей твоего «Су-27» в условиях комплексного противостояния. Ты выйдешь против сборного звена второго курса под командованием лучшей дуэлянтки немецкой группы. И более того – бой будет показательным, на центральной арене, под присмотром наблюдателей из пяти посольств.
– Немцы, значит, – протянул Гарри, лениво почесав затылок. – Опять тевтонский сумрачный гений, идеальный порядок и маршевые лазеры. Надеюсь, у них в пайке есть приличные сосиски, иначе я буду крайне разочарован их боевой подготовкой.
– Не смей относиться к этому так легкомысленно, идиот! – Лин-Инь стукнула кулачком по столу, заставив подпрыгнуть бамбуковый термос. – Вторая группа немецкого крыла летает на «Шварцер Реген» ранних серий! У них кинетические пушки с рельсовым разгоном и тяжелые щиты! Ты со своим истребителем без нормального силового барьера просто подставишься под перекрестный огонь!
– Мисс Хуан абсолютно права, мистер Поттер, – чинно поддержала китаянку Сесилия, хотя её пальцы нервно сжали край салфетки. – Хоть мне и претит соглашаться с грубыми выводами представительницы Китая, немецкие кадеты славятся бескомпромиссной дисциплиной. Это не одиночная дуэль со мной, где вы воспользовались... кхм... элементом неожиданности и варварской перегрузкой! Они возьмут вас в тиски на первой же минуте!
– Девочки, девочки, не ссорьтесь, вы обе прекрасны, когда волнуетесь о моем бренном теле, – Гарри широко зевнул, скорчив уморительно-самодовольную физиономию в духе Рё Саэбы. – Если немецкие фрау захотят покружить в вальсе под тридцатимиллиметровый аккомпанемент – я обеспечу им лучший оркестр на этом искусственном острове. А пока у меня есть куда более насущные проблемы.
– Это какие же? – прищурилась Татэнаси.
– У меня кончился любимый сорт растворимого кофе, а в кофейном автомате на третьем этаже опять заклинило монетоприемник, – с выражением вселенской скорби заявил Гарри, поднимаясь из-за стола. – Это преступление против человечности. Пойду восстановлю справедливость с помощью монтировки и доброго слова.
Девушки синхронно вздохнули, провожая взглядом удаляющуюся высокую фигуру в неизменном черном пальто. Сесилия покачала головой, пробуя остывший чай, Лин-Инь яростно набила щеки лапшой, а Татэнаси лишь загадочно улыбнулась, обмахиваясь веером:
– Ах, какой сложный мужчина... Но именно такие дикие коты делают эту скучную академию по-настоящему живой.
***
Буквально за пару суток после своего триумфального дебюта Гарри Поттер – или Эмия, как значилось в фальшивом паспорте, – обрел в Академии «Небесного Стратоса» статус, совершенно не укладывающийся в рамки обычного курсанта.
Пока Ичика Оримура отбивался от толп визжащих поклонниц и неуклюже краснел на каждом шагу, Гарри занял экологическую нишу, среднюю между ленивым наемником на пенсии, ворчливым мастером на все руки и настоящим школьным домовым.
Его врожденная армейская привычка держать все вокруг в рабочем состоянии – привитая в лагерях «Отеля Москва» и подвалах Роанапура – вступала в дикое противоречие со здешней высокотехнологичной, но чудовищно безалаберной средой. Японские школьницы и европейские курсантки виртуозно управлялись с квантовыми ядрами экзоскелетов, но впадали в ступор, когда в душевой срывало смеситель, в общежитии перегорал силовой распределитель, а в учебном классе клинило проекционную панель.
Гарри решал эти проблемы с флегматичным выражением лица Сакаты Гинтоки.
В его карманах вместо модных подростковых гаджетов звенели мотки изоленты, пассатижи, складной швейцарский нож и портативный газовый паяльник. За пару сигарет, чашку хорошего чая или пачку сладких пончиков этот рослый британец чинил стиральные машины в подвале женского корпуса, вправлял вывихнутые суставы тренировочным доспехам и настраивал приводы дверей так, чтобы они не хлопали от сквозняка.
Девушки сначала боялись его мрачного взгляда и пистолетов под пальто, но очень скоро поняли: угрюмый парень с вечной сигаретой в зубах хоть и сыплет циничными шуточками, никогда не откажет в помощи.
– Поттер-кун! – раздался полный неподдельного отчаяния крик посреди центрального рекреационного холла.
Гарри, сидевший на широком подоконнике и лениво набивавший табаком трубку, опустил спичку и повернул голову. К нему, спотыкаясь на ровном месте и едва не теряя туфельку, неслась Майя Ямада. Зеленые волосы ассистентки растрепались, круглые очки сползли на кончик носа, а в дрожащих руках она прижимала тонкий розовый смартфон, из корпуса которого сиротливо струился сизый пахучий дымок.
– Поттер-кун, спаси! Умоляю, спаси! – запричитала учительница, затормозив перед подоконником и чуть не упав на него грудью. – Я... я уронила его прямо в тестовый контур разрядника высокого напряжения! Там... там все отчеты за семестр! Там фотографии моего кота! Там личный контакт инструктора Чифую и редкие рецепты диетического рамена! Если он сгорел, меня госпожа Оримура лично расстреляет на полигоне из учебной пушки!
– Спокойно, женщина, без паники, – Гарри ловко перехватил дымящийся аппарат двумя пальцами, покрутил перед глазами и поморщился от запаха горелого текстолита. – Слезы и сопли портят оптику очков. Джозеф Джостар учил встречать катастрофы с гордо поднятой головой, даже если самолет падает в вулкан. Дай сюда.
Он спрыгнул с подоконника, подошел к ближайшему низкому столику, сгреб в сторону чьи-то журналы и одним слитным движением фокусника расстелил кусок промасленной замши.
На ткани мгновенно легли миниатюрные отвертки с титановыми жалами, пинцеты и баллончик с изопропиловым спиртом.
Гарри снял пальто, повесив его на спинку дивана, и закатал рукава рубашки. Его пальцы – длинные, сильные, покрытые тонкими белыми нитями шрамов – двигались с ювелирной точностью полевого хирурга и хладнокровием сапера, обезвреживающего мину-ловушку.
Четыре винта вылетели из пазов за секунду. Задняя крышка смартфона отщелкнулась с сухим звуком.
– Так... контроллер питания спекся в уголь, плата расширения пошла трещинами, – бормотал Гарри себе под нос, орудуя тонким пинцетом. – Классический электромагнитный пробой. Японцы строят доспехи с квантовыми генераторами, а в карманные телефоны до сих пор ставят дешманские китайские конденсаторы. Позор оборонной промышленности.
– Все... все пропало? – всхлипнула Майя, сжимая кулачки у подбородка.
– Женщина, ты кого спрашиваешь? Меня учили связные из спецназа ГРУ и тайские контрабандисты, которые собирали радиостанции из консервных банок и колючей проволоки под минометным обстрелом, – фыркнул Гарри.
Он достал из кармана жилетки крошечную запасную плату от армейского маячка, перекусил кусачками лишние выводы и зажег портативную горелку.
Тонкое голубое пламя лизнуло металл. Запахло канифолью, горячим оловом и флюсом – запахом, который Гарри любил с тех самых пор, как впервые тайком от приемных родителей перепаивал рацию на британской военной базе.
Но главным было другое.
Когда тонкое жало паяльника коснулось микрочипа памяти, Гарри прикрыл глаза. В глубине его естества шевельнулась древняя, скрытая магия.
Он не использовал палочку – это было слишком заметно и опасно. Вместо этого он пустил по кончикам пальцев микроскопический, едва уловимый импульс первобытного ледяного контроля. Сверхнизкая температура мгновенно стабилизировала оплавленные кремниевые дорожки кристалла, заморозила остаточный паразитный заряд в ячейках памяти и не позволила поврежденным секторам деградировать от нагрева.
Магия и передовая электроника слились воедино. Это был метод Убийцы Магов – холодный прагматизм Эмии Кирицугу, не признающий глупых разделений на «волшебство» и «технологии».
Щелчок фиксатора. Капля термоклея на изолирующий слой. Защелки корпуса встали на место с монолитным звуком сейфового замка.
Гарри нажал кнопку питания.
Экран телефона моргнул, на секунду окрасился мягким полярным сиянием и выдал четкую заставку с упитанным рыжим котом. Системные иконки выстроились в ровные ряды, индикатор батареи показал сто процентов, а сверху всплыло сообщение о восстановлении всех поврежденных секторов.
– Готово, – Гарри небрежно крутанул аппарат на пальце и протянул его онемевшей учительнице. – Я перепаял обвязку питания, заменил сгоревший диод на армейский стабилизатор и заодно накатил протокол шифрования от Балалайки. Теперь твой телефон переживет ядерный взрыв средней мощности, а если кто-то попытается взломать твои рецепты рамена – аппарат ударит хакера током прямо через клавиатуру.
Майя Ямада смотрела на оживший телефон круглыми от восторга глазами. Затем она перевела взгляд на Гарри – растрепанного, с полоской темной копоти на щеке, пахнущего табаком и канифолью, но такого надежного и спокойного.
– Поттер-кун... – прошептала она, и её щеки мгновенно залила краска густого смущения. – Ты... ты просто волшебник! Настоящий герой!
Не помня себя от переполнявших чувств, скромная учительница бросилась вперед и от всей души стиснула парня в объятиях, прижав его лицо прямо к своей пышной, мягкой груди.
– Ого-го... – глухо донеслось из недр учительской кофточки. – Тактический захват высшей категории... Женщина, дышать нечем... Требую экстренной эвакуации по протоколу Рё Саэбы...
– Ой! Прости-прости-прости! – Майя отпрянула, размахивая руками и краснея до корней волос. – Я не хотела! То есть хотела сказать спасибо! Я... я куплю тебе коробку сладких пирожных! Самых дорогих!
Она прижала телефон к груди и с визгом унеслась по коридору, едва не сбив по дороге дежурный патруль второкурсниц.
Гарри проводил её взглядом, покачал головой и усмехнулся:
– Да уж. Эта школа точно сведет меня в могилу быстрее, чем все пожиратели смерти вместе взятые.
***
На геостационарной орбите Земли, внутри сверкающей неоном автономной станции «Белый Заяц», царило священнодействие.
Табанэ Синононо сидела на корточках посреди огромного зала, усыпанного микросхемами, фантиками от карамелек и запчастями экспериментальных ускорителей. Её длинные фиолетовые уши на ободке нервно подергивались, а вишневые глаза неотрывно следили за гигантским голографическим кубом, в котором вращались десятки трехмерных моделей.
– Странно... очень странно! Непонятно-непонятно! – бормотала гениальная создательница Небесного Стратоса, с остервенением грызя леденец на палочке.
Перед ней висела подробнейшая телеметрия вчерашнего боя «Су-27» против «Синих Слез».
– График фазового перехода квантового ядра русской машины... Он не подчиняется формуле Синононо! – Табанэ вскочила на ноги, замахав тоненькими ручками. – Энергия не рассеивается в тепловом диапазоне! Она схлопывается! Минус двести сорок градусов по Цельсию в точке синхронизации! Как?! Откуда в человеческом теле такой чудовищный отрицательный энтропийный потенциал?!
Она с размаху ударила по виртуальной клавиатуре.
В космосе замигали перехваченные потоки данных. Табанэ была непревзойденным хакером; для неё не существовало закрытых правительственных сетей. Она проникла в глубокие архивы исследовательской лаборатории третьего сектора Академии IS, куда Чифую спрятала изолированный кристалл памяти, взломала персональные ключи Майи Ямады и вытащила первичные генетические сканы.
Экран вспыхнул алым.
Табанэ замерла. Леденец с тихим стуком выпал из её приоткрытого рта, покатившись по сверкающему полу станции.
Перед ней развернулась полная генетическая карта «Прототипа-01». Образец ДНК Гарри Поттера, наложенный на исходный геном проекта «Белый Рыцарь» пятнадцатилетней давности.
**[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ПЕРВЕНЕЦ РОДА ОРИМУРА.]** **[СТАТУС: БРАТ-БЛИЗНЕЦ ОРИМУРЫ ИЧИКИ. СОВПАДЕНИЕ ГЕНОМА С ЧИФУЮ ОРИМУРОЙ – 99,87%.]**
– Чифую-тян... – прошептала Табанэ, и на её обычно безумном, детском личике на мгновение отразился глубокий, почти благоговейный шок. – Тот самый мальчик... Тот самый младенец, которого мы считали погибшим в пламени лаборатории... Он жив?!
Она приблизила изображение лица Гарри – его жесткий, циничный прищур, линию челюсти, повторяющую черты Чифую, и темные смоляные волосы.
Затем её взгляд упал на вторичный анализ крови: следы древней, архаичной мутации, связывающей биологические цепи с родовым древом далеких европейских магов.
– Его украли... – фиолетовые глаза создательницы IS вспыхнули недобрым, опасным светом. – Английские колдуны утащили шедевр генетики моего отца и Чифую-тян, запечатали его своими примитивными ритуалами и выбросили, как бракованную деталь?!
Табанэ медленно опустилась на колени, а затем запрокинула голову и зашлась тонким, безумным, восторженным смехом, от которого задрожали металлические переборки станции:
– Аха-ха-ха-ха! Какая восхитительная, какая божественная ирония! Истинный король вернулся на доску! Не неуклюжий зайчонок Ичика, а настоящий, матерый волк, выкованный в огне и свинце! О-о-о, Чифую-тян, теперь я понимаю, почему твое сердце так колотилось! Твой потерянный младший братик вернулся домой!
Она хищно оскалилась, и её пальцы замелькали по голографическим панелям с невероятной скоростью:
– Русские дали ему отличную игрушку, но Су-27 – это всего лишь летающий кусок железа! Надо подготовить для первенца Оримуры настоящий подарок... То, что сокрушит этих напыщенных магов в пыль, если они посмеют протянуть к нему свои грязные лапы! Табанэ-тян начинает большую игру!
***
Сумерки опустились на Академию IS, окрасив океан за окнами в глубокие чернильно-синие тона. Зажглись посадочные огни взлетных полос, разрезая сгущающуюся тьму яркими рубиновыми и изумрудными полосами.
Гарри сидел на краю плоской крыши жилого корпуса, свесив ноги в бездну. Ветер трепал полы его расстегнутого пальто, приятно холодя разгоряченную кожу. Рядом на бетонном парапете устроилась Хедвиг, аккуратно чистившая белые перья клювом. В руке парня тлела тонкая сигарета, пепел с которой срывало морским сквозняком.
В голове было шумно.
После утреннего ремонта телефона, после криков Майи и запаха канифоли в сознании Гарри словно треснула многолетняя ментальная плотина.
Раньше он старался не думать о детстве. Вычеркнул его. Заглушил грохотом автоматов в Роанапуре, звоном гильз и циничными уроками наемников. Но разговор с Чифую в пустой аудитории и вид генетического анализа запустили цепную реакцию памяти.
Образы всплывали перед внутренним взором с пугающей, кинематографической четкостью.
Годрикова Лощина. Холодный, сырой октябрь 2001 года.
Гарри тогда было всего около трех лет. Но благодаря уникальному, искусственно модифицированному мозгу первенца Оримуры, его память фиксировала все с младенчества – просто воспоминания долгое время были заблокированы чужими чарами.
Он вспомнил огромную, залитую полумраком библиотеку старого поместья.
Там не было Джеймса и Лили. Молодые Поттеры уже тогда проводили все дни и ночи на собраниях так называемого «Ордена Феникса», благоговейно заглядывая в рот Альбусу Дамблдору и внимая его речам о «великом благе». Джеймс был слеп, глух и абсолютно покорен старику. Он верил каждому слову директора, гордясь тем, что его семья станет «передовым оплотом света».
Гарри вспомнил сухого, широкоплечего старика с тяжелым, суровым взглядом и седыми висками – своего деда, лорда Чарлуса Поттера. Ветерана войны с Гриндельвальдом, человека, прошедшего сквозь огонь континентальных сражений и презиравшего дамблдоровское чистоплюйство.
И рядом с ним – леди Дорею Поттер, урожденную Блэк. Гордую, статную женщину с холодными серыми глазами, чье сердце принадлежало только ее семье.
Гарри отчетливо вспомнил скрипучий, яростный голос Чарлуса, гремевший над бокалом огневиски:
– Этот бородатый паук сгубит нас всех, Дорея! Мой сын... мой собственный сын Джеймс стал безвольной тряпкой! Он готов скормить этому святоше все родовые хранилища, всю кровную магию Поттеров ради мифической похвалы! Дамблдор притащил этого ребенка... он думал, я слепой?! Я сразу увидел чужие печати! Этот мальчик – не от Лили! Дамблдор хотел использовать его как живой накопитель, как расходный материал, чтобы привязать к нашему роду чудовищную стихийную мощь и сбросить на него откат грядущей войны!
– И что ты сделал, Чарлус? – раздался спокойный, бархатный голос Дореи.
– То, что должен был сделать истинный лорд Поттер! – отрезал дед. – Я провел ритуал Первого Древа в тайне от Джеймса и Дамблдора. Я вплел душу и плоть этого малыша в родовую защиту Поттеров и Блэков. Я признал его своим внуком и истинным первенцем! Пусть Джеймс пускает слюни на своего новорожденного Годрика – этот мальчик, Гарри, теперь под защитой крови предков. Если я сдохну в этой бойне, вся мощь рода встанет за его спиной!
– Он опасен, Чарлус. В его жилах дремлет чужой лед, – мягко заметила Дорея, проводя тонкой, унизанной перстнями ладонью по волосам маленького Гарри, сидевшего у нее на коленях.
– Плевать! – рявкнул старый лорд. – Сила не бывает чужой, если она защищает семью. Он наш, Дорея. Наш мальчик. И я скорее вырву сердце Дамблдору собственными руками, чем позволю ему сделать из Гарри жертвенного агнца.
А потом настало 31 октября.
Гарри вспомнил запах гари. Грохот выбитой двери. Яростный рев Чарлуса, вступившего в смертельную дуэль с Волан-де-Мортом на первом этаже, давая Дорее время начертить ритуальный круг в детской. Чарлус дрался как зверь, но пал от подлого удара из тени. Дорея... бабушка Дорея прикрыла собой колыбель, приняв смертельное проклятие в грудь с гордой усмешкой Блэков на устах.
Они погибли за него. За чужого ребенка, которого полюбили всем сердцем и сделали своим.
А что сделали Джеймс и Лили, вернувшись в разрушенный дом?
Они даже не взглянули на Гарри, лежавшего без сознания среди ледяных осколков уничтоженного тела Темного Лорда. Дамблдор указал пальцем на плачущего Годрика со шрамом-буквой на лбу – и мир перевернулся.
Чарлуса и Дорею похоронили тихо, без лишнего шума. А о Гарри забыли. Джеймс, ослепленный гордыней отца «Избранного», вычеркнул старшего сына из памяти. Лили смотрела на него с холодной брезгливостью, видя в нем лишь угрозу славе младшего брата. Четырнадцать лет унижений, побоев за «зависть», пустых тарелок и холодных коридоров...
И только теперь Гарри понял всё до конца.
– Чарлус... Дорея... – прошептал Гарри в ночное небо, и в его серо-зеленых глазах блеснула влага, которую он тут же смахнул рукавом. – Вы были единственными, кто по-настоящему любил меня там. Единственными настоящими Поттерами. А ваш сын оказался просто дешевой марионеткой.
Он затушил сигарету о бетон парапета, поднялся на ноги и застегнул пальто.
Взгляд его стал предельно собранным, твердым, как титановые бронеплиты его «Су-27».
– Хватит бегать от теней, – сказал он Хедвиг. Сова тихо ухнула, взлетев с парапета и сделав круг над его головой. – Пора расставить точки над «i».
***
В кабинете Чифую Оримуры горела только одна настольная лампа с зеленым абажуром.
На часах было за полночь. За массивным столом сидела старший инструктор, устало массируя пальцами переносицу. Перед ней высились папки с отчетами о предстоящих отборочных боях, но мысли женщины были бесконечно далеки от регламентов Академии IS.
Она не спала вторые сутки. В ее ушах все еще звучали слова Майи из подземной лаборатории: *«Полнородный брат... Коэффициент 99,87%...»*
Тихий, едва слышный стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
– Войдите, – негромко бросила она, потянувшись к лежащему в ящике стола табельному пистолету. Старые армейские рефлексы не умирали никогда.
Дверь мягко открылась. На пороге стоял Гарри.
Он был без привычной наглой ухмылки Данте, без маски ленивого шута Сакаты Гинтоки. В его руке была зажата наполовину пустая бутылка хорошего шотландского виски двенадцатилетней выдержки и два тяжелых хрустальных стакана с толстым дном.
– Не спится, командир? – негромко спросил он, закрывая за собой дверь на защелку.
Чифую медленно убрала руку от ящика стола. Её взгляд скользнул по его лицу, отметив непривычную серьезность и глубокие тени усталости под глазами.
– В такое время нормальные курсанты спят в казармах, Поттер, – ровным тоном заметила она, но в голосе не было строгости.
– Нормальные курсанты не летают на русских перехватчиках и не имеют в анамнезе пятнадцати лет службы мишенью для британских самодуров, – Гарри подошел к столу, отодвинул стопку формуляров и поставил бутылку со стаканами прямо на полированное дерево. – Нам нужно поговорить. Без свидетелей, без диктофонов и без школьного цирка.
Чифую помолчала несколько секунд, глядя на янтарную жидкость в бутылке, затем молча выдвинула из-под стола кресло:
– Садись.
Гарри опустился в кресло, плеснул виски в оба стакана – ровно на два пальца – и один пододвинул сестре.
Они выпили молча, не чокаясь. Крепкий, дымный алкоголь обжег горло, оставив приятное торфяное послевкусие. Чифую даже не поморщилась – сказывалась суровая армейская закалка.
– Ты вспомнил, – не спросила, а констатировала она, глядя на дно своего стакана.
– Вспомнил, – Гарри крутанул стекло в ладони, наблюдая, как янтарные капли стекают по граням. – Твой генетический тест пробил брешь в старых ментальных блоках. Знаешь, Чифую... когда ты сказала, что я твой брат, первой моей мыслью было желание пристрелить тебя за лживую вербовку. Но потом я начал копаться в том, что считал детскими кошмарами.
Он поднял на нее тяжелый, взрослый взгляд:
– Меня украли не просто так. Это была спланированная операция. Альбус Дамблдор – величайший светлый волшебник Британии и по совместительству редчайшая старая тварь – искал идеальное оружие против Волан-де-Морта. Пророчество гласило, что родится тот, кто сможет победить Темного Лорда. Но Дамблдор не верил в случайности. Ему нужен был биологический сосуд с аномальным потенциалом, который можно было накачать магией и бросить под аваду в нужный момент.
Чифую сжала зубы так, что на скулах заходили желваки.
– Твоя лаборатория горела не от случайных террористов, – продолжал Гарри глухим, ровным голосом. – Это были наемники на службе британского тайного департамента. Они выкрали первенца. Притащили в Англию. Но Дамблдор совершил одну критическую ошибку. Он отдал меня в семью Поттеров, решив, что верный пес Джеймс сделает все, как прикажет хозяин.
– И что пошло не так?
– Дед, – в голосе Гарри впервые за вечер прозвучала неподдельная, безграничная теплота. – Чарлус Поттер. Настоящий лорд. Старый фронтовик, который ненавидел Дамблдора и его интриги всеми фибрами души. Чарлус и бабушка Дорея... они сразу поняли, что я чужой. Они видели следы генетических модификаций, чувствовали лед в моей крови. И Чарлус разочаровался в своем сыне Джеймсе. Он прямо в лицо назвал его безвольной марионеткой старого манипулятора.
Гарри сделал еще один большой глоток виски:
– Дед не стал отдавать меня Дамблдору. Он провел древнейший ритуал крови. В тайне ото всех он привязал меня к родовому древу Поттеров и Блэков, дав мне полную родовую защиту и права наследника. Чарлус и Дорея спасли мою жизнь. Они растили меня первые три года. Они были единственными людьми в том проклятом замке, кто обнимал меня, кто читал мне сказки и учил держать удар. Они любили меня, Чифую. Не за кровь, не за выгоду. Просто любили.
Чифую слушала, затаив дыхание. Перед ее мысленным взором предстали двое пожилых магов, вставших живым щитом между ее маленьким братом и безжалостными жерновами чужой войны.
– А потом пришел Волан-де-Морт, – тихо закончил Гарри. – Чарлус дрался с ним насмерть в холле, пока бабушка Дорея чертила ритуальный круг в детской. Она погибла на моих глазах, закрыв нас с Годриком своим телом. Когда темный лорд направил палочку на меня, мой врожденный лед... лед Оримуры... сдетонировал. Я заморозил его к чертовой матери и разорвал его физическое тело в клочья. А взрывная волна швырнула обломок в лоб Годрику, оставив дурацкий шрам.
Он горько, сухо усмехнулся:
– Дамблдор и Джеймс вошли в комнату через десять минут. Они увидели шрам на Годрике и провозгласили его Избранным. А про меня... просто забыли. Дед и бабушка были мертвы. Защитить меня стало некому. Джеймс и Лили видели во мне только помеху, нахлебника, который «завидует» герою нации. Они морили меня голодом, лупили проклятиями за любую провинность и внушали, что я никто и звать меня никак.
Гарри замолчал. В кабинете повисла густая, звенящая тишина.
Чифую медленно поднялась из-за стола.
Ее лицо было бледным, но в глазах больше не было сомнений или служебной холодности. Вся боль, все пятнадцать лет вины, вся ярость за сломанное детство ее брата сфокусировались в одном-единственном движении.
Она подошла к креслу Гарри, положила ладони ему на плечи и с силой притянула его голову к своей груди, зарывшись пальцами в его смоляные волосы.
Гарри не дернулся. Он не стал язвить, не стал цитировать Данте или Джозефа Джостара. Он просто сидел, закрыв глаза, чувствуя мерный, сильный стук сердца старшей сестры и тепло ее рук – то самое забытое тепло, которого его лишили четырнадцать лет назад в Годриковой Лощине.
– Все кончено, Гарри, – тихо, но с несокрушимой силой в голосе произнесла Чифую. – Ты дома. Никакой Дамблдор, никакой Джеймс Поттер и ни один ублюдок с волшебной палочкой больше никогда не посмеет тронуть тебя. Пусть только сунутся на этот остров. Я лично подниму по тревоге все крыло боевых доспехов и сотру их в порошок вместе с их средневековым министерством.
Гарри издал тихий, глухой смешок, уткнувшись лбом в ее форменный китель:
– Полегче, сестренка. Международный скандал нам ни к чему. К тому же... если они явятся сюда, я предпочту разобраться с ними сам. У меня для дорогого «папаши» Джеймса припасен полный боекомплект тридцатого калибра на «Су-27».
Чифую отстранилась