Поттер член отеля Москва
Пепел на погонах
Скрип дубовых половиц в прихожей дома номер двенадцать на площади Гриммо прозвучал как выстрел.
За последний месяц этот дом окончательно превратился в склеп. Новости с фронтов магической Британии напоминали сводки с бойни: Пожиратели смерти нападали средь бела дня, аврорат нес чудовищные потери, а Министерство магии во главе с оцепеневшим от ужаса Фаджем продолжало делать вид, что ситуация под контролем. В кухне штаб-квартиры Ордена Феникса пахло крепким черным чаем, настойкой перечной мяты и безнадежностью.
Лили Поттер сидела у камина, невидящим взором уставившись на тлеющие угли. Ее рыжие волосы потускнели, вокруг зеленых глаз залегли глубокие тени. Прошел ровно месяц с тех пор, как Джеймс и Сириус, сжав зубы и прихватив зачарованный компас Альбуса, отправились на Восток. Месяц тишины. Ни одной совы, ни одного патронуса, ни единой весточки через международный каминный регулятор.
Внезапно входная дверь внизу содрогнулась от тяжелого, неуклюжего удара. Следом послышался глухой стон, звон опрокинутой подставки для зонтов из ноги тролля и яростный, визгливый вой портрета Вальбурги Блэк:
– Грязь! Отродья! Нищие оборванцы посмели осквернить дом моих предков!..
– Сириус? – Лили вскочила так резко, что опрокинула чашку. Горячий чай залил пергаменты со схемами патрулирования, но она даже не обратила на это внимания.
Альбус Дамблдор, дремавший во главе стола, мгновенно открыл глаза, и его рука сама собой легла на древко палочки. Римус Люпин и Аластор Грюм уже выхватили свое оружие и первыми ринулись вверх по узкой лестнице, готовые к худшему.
Но то, что предстало их глазам в тускло освещенном холле, повергло даже бывалого аврора в ступор.
У подножия лестницы, опираясь на обломок старой швабры, стоял лорд Джеймс Поттер. На нем не было привычной шелковой мантии с родовым гербом. Ее заменяли засаленные, прокопченные угольной пылью маггловские лохмотья – бесформенная брезентовая куртка и рваные рабочие штаны, чудовищно пахнущие соляркой, тухлой рыбой и гнилой трюмной водой. Правая нога Джеймса была грубо, криво примотана к палке грязными тряпками. Он не мог наступить на нее и мелко, судорожно вздрагивал от каждого движения, испуская сдавленные хрипы. Лицо главы благородного рода Поттеров покрывала густая черная копоть, сквозь которую проглядывала мертвенная, землистая бледность.
Рядом, держась за стену и оставляя на старинных обоях темные масляные следы, тяжело дышал Сириус Блэк. Некогда блистательный красавец-аристократ выглядел как каторжник, сбежавший с урановых рудников. Его щека была рассечена глубоким, воспаленным шрамом, левое веко заплыло багровым кровоподтеком, а руки мелко тряслись. В глазах Сириуса больше не было привычного дерзкого безумия – там застыл липкий, перебивающий дыхание ужас человека, заглянувшего в пасть к механическому чудовищу.
– Джеймс!.. – истошно закричала Лили, бросаясь вниз по ступеням. – Мерлин всемогущий, Джеймс! Что с вами случилось?!
Она упала на колени перед мужем, пытаясь обнять его, но Джеймс отшатнулся с таким испугом, словно ее тонкие руки были раскаленными щипцами.
– Не трогай… ногу… – прохрипел он, и изо рта его пахнуло дешевым махорчным табаком и болотной тиной. – Проклятье… Лили, не трогай…
– Мальчики, помогите! – крикнула Молли Уизли, выбегая вслед за остальными.
Римус и Кингсли Бруствер подхватили стонущего Джеймса под мышки, стараясь не тревожить искалеченную конечность, а Грюм, не опуская палочки, цепким глазом окинул Сириуса:
– Где ваши палочки, Блэк? Где зачарованные портключи? На вас напали Пожиратели?
Сириус только криво, страшно усмехнулся потрескавшимися губами и помотал головой:
– Хуже, Аластор… Хуже. У нас больше нет палочек. Их… их просто раздавили сапогами.
***
Полчаса спустя в кухне стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и тихими всхлипами Лили.
Мадам Помфри, спешно вызванная через камин из лазарета Хогвартса, закончила срезать грязные тряпки с ноги Джеймса. Увидев обнажившуюся кость, целительница тихо ахнула и прижала ладонь ко рту.
– Коленная чашечка раздроблена в пыль, – констатировала она дрожащим голосом. – Сустав вывернут… и так срослось. Месяц в грязи, без очищающих чар! Кость начала гнить, ткани воспалены. Как вы вообще не умерли от заражения крови?!
– Нас… держали в трюме угольного сухогруза, – деревянным голосом произнес Сириус, жадно глотая обжигающее зелье от истощения прямо из стеклянного флакона. – До Калькутты. Три недели в темноте, среди угля и крыс. Без единого кната. Без магии. Потом еще две недели в портовых доках, пока мы не смогли вымолить место на грузовом корыте до Марселя за кочегарную работу… Мы жрали помои, Поппи. Мы пили воду из пожарных бочек.
– Но кто?! – со слезами на глазах воскликнула Лили, сжимая здоровую руку Джеймса. – Кто посмел так поступить с вами? Кто эти чудовища?!
Джеймс медленно поднял голову. Его взгляд, полный унижения, ненависти и бессильной злобы, скрестился со взглядом Дамблдора.
– Твой драгоценный Избранный, Альбус, – выплюнул лорд Поттер, и с его губ сорвалась капля сукровицы. – Твой чертов спаситель мира. Гарри.
По кухне прокатился синхронный вздох ужаса. Гермиона Грейнджер, сидевшая в углу рядом с побледневшим Роном, выронила блокнот.
– Гарри?.. – прошептала Лили, качая головой. – Нет… нет, мой мальчик не мог… Он добрый, он просто обижен на нас…
– Твой мальчик сломал мне колено за три секунды! – внезапно взревел Джеймс, попытавшись привстать, но тут же рухнул обратно на стул, задыхаясь от боли. – Он даже не стал использовать палочку! Он переломал мне пальцы, растоптал мое фамильное древо из остролиста и бросил нас своим псам! Ты бы видела его глаза, Лили! В них нет ничего человеческого! Это глаза бешеного, хладнокровного мясника!
– Расскажи все по порядку, Сириус, – тихо, но властно потребовал Дамблдор. Его лицо казалось высеченным из серого гранита. – Каждую деталь.
Блэк нервно дернул щекой, уставившись в свою пустую чашку.
– Мы нашли его в городе под названием Ронапур. Это… это не город магов, Альбус. Это маггловская клоака на краю света. Там пахнет порохом так, что режет глаза. Мы увидели его на улице. Он изменился. Раздался в плечах, острижен наголо, весь в шрамах от пуль. На поясе – маггловское оружие. Пистолет.
Сириус сглотнул, и по его горлу прокатился тяжелый желвак:
– Когда Джеймс сказал ему, что Годрик мертв… Гарри даже не дрогнул. Он усмехнулся. Сказал, что дурака настигла «естественная селекция». Сказал, что если кормить барана сказками, он рано или поздно шагнет под поезд. А потом… я дернулся к палочке. Я просто хотел приструнить щенка, Альбус! Клянусь!
– И что произошло? – подал голос Грюм, внимательно буравя Блэка своим волшебным глазом.
– Я не успел, – прошептал Сириус, и в его голосе прорезался откровенный стыд. – Я… опытный дуэлянт. Бывший аврор. Я даже руку в карман опустить не успел, как у меня между глаз уже торчал ствол из черной стали. Он двигается быстрее ветра, Аластор. Быстрее, чем летит «Экспеллиармус». Палец на спуске не дрожал. Он собирался прострелить мне череп прямо посреди улицы, средь бела дня!
– А потом вмешались они, – глухо перебил друга Джеймс. – Русские. Целый взвод солдат. Они вынырнули из ниоткуда, наставили на нас свои трещотки. И их командир… Женщина. Лицо сожжено, на плечах офицерская шинель. Она назвала себя капитаном Ириновской. Главой какой-то организации… «Отель Москва».
Грюм внезапно замер. Его единственный живой глаз округлился, а деревянная нога с глухим стуком опустилась на пол.
– Повтори, – хрипло потребовал старый аврор. – Как она себя назвала?
– Софья Ириновская, – нахмурился Джеймс. – Капитан советских десантников. «Отель Москва». Ты знаешь эту маггловскую шваль, Аластор?
Грюм шумно выдохнул сквозь зубы и выругался так грязно, что Молли Уизли даже не нашла в себе сил возмутиться:
– Идиоты… Мерлиновы вы тупоголовые бараны. Вы хоть понимаете, куда вас занесло?! «Отель Москва» – это не банда уличных оборванцев! Это элитные ветераны советской воздушно-десантной дивизии. Те самые псы войны, которые десять лет выжигали горы в Афганистане! Они брали штурмом укрепленные крепости моджахедов без всякой магии, одними ножами и взрывчаткой! После распада Союза эта Ириновская забрала свой батальон и ушла в криминал. Они подмяли под себя половину контрабанды оружия и наркотиков в Азии!
– Но они же магглы! – взвизгнул Рон Уизли. – Обычные магглы без палочек! Против магии они ничто!
– Заткнись, щенок, пока я не оторвал тебе уши! – рявкнул Грюм с такой яростью, что парень вжался в спинку стула. – «Обычные магглы»?! Ты хоть раз видел, как работает тяжелый крупнокалиберный пулемет? Как работает осколочная граната в закрытом помещении? Маггловская пуля летит быстрее скорости звука, идиот! Пока твой вялый язык шевельнется, чтобы выкрикнуть дурацкое «Протего», в твоем брюхе будет шесть сквозных дыр размером с кулак!
Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, лежавшие на коленях, слегка побелели:
– Что еще она сказала, Джеймс?
Джеймс сжал зубы так, что послышался хруст:
– Она сказала… передать тебе, Альбус. Если хоть один человек из Британии с деревянной палочкой сунется в Таиланд… она пришлет сюда своих бойцов. Сказала, что они не играют в дуэли. Они взорвут наш штаб, вырежут наши семьи во сне и сожгут Косой переулок напалмом. Она сказала… что Волан-де-Морт покажется нам невинным ребенком по сравнению с тем, что устроят ее ветераны.
В кухне повисла мертвая, кладбищенская тишина. Даже Лили перестала плакать, с ужасом глядя на мужа.
– И Гарри… – тихо подала голос Флёр Делакур, стоявшая у дверного проема. Ее прекрасное лицо было абсолютно спокойным, а в глазах читалось мрачное торжество. – Что сказал Гарри?
Джеймс опустил голову, не в силах выдержать взглядов товарищей:
– Он сказал… что мой род сдохнет вместе со мной. И что у Лили… больше нет сыновей.
Флёр лишь медленно покачала головой, оттолкнулась от косяка и направилась к выходу из кухни:
– Чего и следовало ожидать. Вы вырастили чудовище своим пренебрежением, а настоящие солдаты подобрали его и вложили ему в руки сталь. Вы проиграли эту войну задолго до того, как пал Годрик, лорд Поттер.
Дверь за француженкой закрылась с сухим щелчком, оставив членов Ордена Феникса наедине с осознанием надвигающейся катастрофы.
***
Таиланд. Ронапур. Ноябрь 1996 года.
Сезон дождей накрыл побережье плотным, свинцовым саваном. Небо над заливом не прояснялось уже третью неделю, низвергая на город потоки теплой, тяжелой воды. Улицы Ронапура превратились в мутные реки, по которым вплавь неслись пластиковые бутылки, обрывки упаковок и дохлая рыба. Неоновые вывески баров размывались в сплошные радужные пятна, а воздух был настолько густым от влаги и запаха пороха, что его можно было резать армейским штык-ножом.
Колокольчик над дверью бара «Желтый флаг» жалобно звякнул, и в душный полумрак заведения шагнула фигура в мокром темно-зеленом брезентовом плаще.
Бармен Бао, стоявший за стойкой с неизменной дробовой помпой под рукой, даже не поднял головы от стакана, который полировал грязной тряпкой:
– Если ты опять начнешь стрелять по потолку, я заставлю тебя оплачивать штукатурку втройне… О, это ты, малец.
Гарри скинул капюшон. Вода с коротко остриженных черных волос стекала по вискам, очерчивая четкую линию челюсти. За три месяца, прошедших со дня визита незваных английских гостей, он словно стал еще жестче. На левой скуле красовалась свежая розовая полоса – след от осколка витрины во время недавней стычки с филиппинскими налетчиками в доках.
– Привет, Бао. Мне холодный цейлонский чай без сахара, – ровным голосом произнес юноша, усаживаясь на высокий табурет у стойки.
– Чай? В такую погоду нормальные люди глушат ром пинтами, – раздался хриплый, насмешливый женский голос из дальнего угла.
За круглым столиком сидела Реви. «Двурукая» была в своем репертуаре: расстегнутая джинсовая жилетка поверх короткого топа, ноги в армейских ботинках закинуты на соседний стул, а перед ней высилась батарея пустых бутылок из-под пива «Синха». Напротив нее с неизменно усталым видом сидел Рок, аккуратно помешивая ложечкой кофе и просматривая судовые накладные компании «Лагуна».
– Ром затупляет реакцию на ноль целых четыре десятых секунды, – не оборачиваясь, ответил Гарри, принимая от Бао запотевший стакан. – В бухгалтерии «Отеля Москва» за ошибки бьют по карману, а на полигоне дяди Бориса – прикладом по ребрам.
Реви громко, заливисто расхохоталась, отсалютовав ему бутылкой:
– Слышал, Рок? Пацан окончательно спекся! Капитанша промыла ему мозги своим советским уставом! Скоро этот английский лорд начнет строем ходить в сортир и петь гимн красных перед сном!
– В уставе десантных войск есть много полезного, – спокойно заметил Рок, поправляя галстук. – Например, дисциплина. Чего тебе, Реви, катастрофически не хватает. Ты на прошлой неделе разнесла склад запчастей только потому, что продавец не захотел сделать скидку на патроны.
– Этот узкоглазый ублюдок пытался всучить мне паленую партию девятимиллиметровых с кривыми капсюлями! – окрысилась девушка, мгновенно оскалив зубы. – Я спасла наши задницы от осечки в перестрелке, тупой ты клерк!
Она перевела тяжелый, пьяный взгляд на Гарри:
– Слышь, стрелок. А че ты такой кислый сегодня? Опять твоя карманная киллерша из джунглей не пишет?
Пальцы Гарри, сжимавшие стакан с чаем, едва заметно напряглись, но лицо осталось абсолютно бесстрастным. О том, что Фабиола прислала ему письмо всего четыре дня назад, этим безбашенным пиратам знать было совершенно ни к чему.
– Фабиола занята, – сухо ответил он. – Семья Лавлейс восстанавливает плантации в провинции Баринас. У них много работы.
– «Фабиола занята», – передразнила его Реви тонким, писклявым голосом, скорчив уморительную гримасу. – Божечки-кошечки, какая романтика! Маленькая горничная с гранатометом под юбкой и бухгалтер русской мафии! Рок, давай продадим эту историю в Голливуд, мы срубим миллионы и свалим из этой дыры!
– Заткнись, Реви, – тихо сказал Гарри.
В его голосе не было крика, не было угрозы. Но воздух в баре внезапно стал тяжелым и густым, словно перед ударом молнии. Стакан в руке юноши покрылся тончайшей паутиной микротрещин, хотя он даже не сжал кулак.
Реви мгновенно подобралась. Хмель как ветром сдуло из ее темных глаз. Ее рука рефлекторно скользнула к бедру, где в открытой кобуре покоился полированный «Cutlass». Опытный уличный боец нутром почуял исходящую от пацана смертоносную, неестественную опасность – то самое странное давление, которое порой возникало вокруг него в критические секунды боя.
– Тихо, – примирительно поднял руки Рок, почувствовав, как обстановка накаляется до предела. – Бао только на прошлой неделе заменил зеркало за стойкой. Гарри, Реви просто шутит. Ты же знаешь ее характер.
Гарри медленно выдохнул. Невидимая тяжесть, давившая на виски присутствующих, растаяла без следа. Он допил чай одним большим глотком, бросил на стойку несколько смятых батов и поднялся со стула:
– Мне пора. В порту разгружают борт из Камбоджи.
– Эй, англичанин, – окликнула его Реви, когда он уже взялся за ручку двери. Ее тон изменился, став деловым и почти уважительным. – Чанг передавал, что на следующей неделе в его тире будет новая партия кастомных затворов для «Беретт». С облегченной рамкой из титана. Если хочешь успеть урвать пару – загляни до полудня.
Гарри на секунду замер у порога, затем коротко кивнул:
– Спасибо, Реви. Передай Датчу, что Софья Павловна одобрила контракт на перевозку груза через Меконг. Накладные у Бориса.
Когда за парнем захлопнулась дверь, Реви шумно втянула носом влажный воздух и покачала головой:
– Жуткий пацан. Клянусь богом, Рок, этот щенок опаснее половины моих знакомых громил. Он не просто стреляет… Он видит на шаг вперед. Словно знает, куда я дерну стволом еще до того, как мой палец коснется крючка.
– Это называется интуицией выживания, – тихо ответил Рок, глядя сквозь мокрое стекло на удаляющуюся в ливне фигуру. – Когда тебя с детства загоняют в угол те, кто должен был любить, ты либо ломаешься и умираешь… либо становишься абсолютным хищником.
***
Штаб-квартира «Отеля Москва» в ночные часы напоминала крепость перед осадой.
На крыше в лужах воды отражались силуэты часовых с бесшумными снайперскими винтовками ВСС «Винторез». Во внутреннем дворе под навесами урчали моторами два тяжелых армейских внедорожника. Бойцы в камуфляже методично проверяли магазины автоматов, щелкая патронами в тусклом свете дежурных ламп.
Гарри поднялся на третий этаж, толкнул дверь кабинета и застыл на пороге.
В комнате было накурено до синевы. За широким дубовым столом сидела Балалайка. Ее офицерская шинель была небрежно наброшена на спинку кресла, ворот темно-вишневой блузки расстегнут, а в пепельнице уже тлели три раздавленных окурка крепких сигар. Рядом стоял сержант Борис, сосредоточенно изучавший расстеленную на столе топографическую карту прибрежной зоны.
– Войди, Гарри, – не оборачиваясь, бросила капитан. – Закрой дверь на засов.
Юноша четко выполнил приказ, подошел к столу и встал по стойке «смирно»:
– Младший сержант Поттер по вашему приказанию прибыл.
Балалайка подняла на него усталый, но острый, как бритва, взгляд карих глаз:
– Вольно. Брось этот армейский пафос, сынок, сейчас не на плацу. У нас гости. Точнее, потенциальные мишени.
Борис молча пододвинул к Гарри тонкую папку из грубого картона. Внутри лежали черно-белые фотографии, сделанные длиннофокусной оптикой, и несколько рукописных отчетов на русском.
Гарри опустил глаза на снимки.
На первой фотографии был запечатлен международный терминал аэропорта Донмыанг в Бангкоке. В толпе пестро одетых туристов безошибочно выделялся высокий, бледный мужчина с сальными черными волосами до плеч и крючковатым носом. На нем был строгий европейский костюм, но держался он так, словно ежесекундно ожидал удара в спину.
– Северус Снейп, – тихо произнес Гарри, и в его голосе прорезался ледяной холод. – Личный цепной пес Дамблдора. И одновременно – меченый раб Волан-де-Морта.
– Тот самый школьный учитель, который травил тебя на уроках зельеварения? – уточнила Балалайка, выпустив густую струю дыма.
– Он самый, – Гарри перевернул снимок.
На следующем фото Снейп выходил из портового кабака в Паттайе в сопровождении двух рослых европейцев в плащах из плотной кожи. Лиц наемников видно не было, но у одного из-под полы явно угадывались очертания укороченного дробовика, а на запястье второго чернела грубая татуировка в виде черепа со змеей.
– Они не угомонились, – констатировал Гарри. – Джеймс вернулся калекой, рассказал обо всем Ордену, и старик решил действовать тоньше. Или… Снейп действует по приказу своего Темного хозяина.
– Скорее всего, и то, и другое, – подал голос Борис, ткнув толстым пальцем со сбитыми костяшками в карту. – Наша агентура в порту засекла этот катер два часа назад. Они идут вдоль береговой линии. Не заходят в официальные бухты, держатся слепых зон радаров береговой охраны. Классическая тактика проникновения диверсионно-разведывательной группы.
– Сколько их всего? – спросил Гарри, чувствуя, как внутри привычно и сладко закипает боевая концентрация.
– Семеро, – ответила Балалайка. – Снейп, четверо наемников европейского толка – судя по выправке, бывшие наемники из французского Иностранного легиона, которых маги наняли в качестве проводников и прикрытия в немагическом мире, – и двое чистокровных магов в мантиях. Они везут с собой какие-то ящики. Осведомители говорят, от этих ящиков веет холодом, как из могилы.
– Дементоры, – Гарри скривил губы в отвращении. – Эти твари питаются эмоциями. Дамблдор никогда бы не пошел на сделку с ними. Значит, это инициатива Волан-де-Морта. Темный Лорд узнал, что второй Поттер жив, и решил перестраховаться. Либо взять меня живым для ритуала, либо разорвать душу на куски.
Балалайка медленно поднялась из кресла. Ее фигура словно выросла, заполнив собой всю комнату. Ожоги на правой половине лица в тусклом свете настольной лампы казались багровыми боевыми шрамами древней богини возмездия.
– Плевать, чья это инициатива, – ее голос зазвучал низко, ровно и страшно. Тот самый голос, который слышали солдаты перед тем, как идти на штурм высоты под шквальным минометным огнем. – Они пересекли границу моих территориальных вод без предупреждения. Они приволокли свое средневековое дерьмо в мой город. В Ронапуре есть только один закон: незваный гость с оружием – это труп, который еще не успел упасть.
Она подошла к Гарри, положила тяжелую, уверенную ладонь ему на плечо:
– Ты пойдешь с группой захвата. Борис берет второе отделение. План простой: дать им высадиться на заброшенном пирсе старого рыбзавода в южном заливе. Окружить. Наемников положить на месте из бесшумного оружия. Магов спеленать и выбить показания. Того, с крючковатым носом… – Балалайка хищно прищурилась, – …оставь себе. Поговорите о школьных годах.
– Так точно, товарищ капитан, – четко, по-военному отчеканил юноша, и его зеленые глаза вспыхнули зловещим изумрудным огнем.
***
Южный залив Ронапура. Три часа ночи.
Шторм достиг своего апогея. Волны с грохотом разбивались о полусгнившие сваи старого причала, обдавая ржавые железные остовы заводских цехов солеными брызгами. Дождь хлестал сплошной стеной, глуша любые звуки громче человеческого шепота.
К полуразрушенному пирсу, покачиваясь на волнах, причалил длинный моторный баркас без опознавательных знаков.
На скользкие, покрытые тиной доски первым спрыгнул рослый наемник с автоматом MP5 на тактическом ремне. Осмотревшись в прибор ночного видения, он махнул рукой тем, кто оставался на борту:
– Чисто. Выгружайтесь быстрее. В этом проклятом городишке даже воздух воняет порохом.
Следом на пирс ступил Северус Снейп. Профессор зельеварения выглядел раздраженным до предела. Полы его длинного темного пальто промокли насквозь, лицо осунулось. За ним следовали двое Пожирателей смерти в глухих серебряных масках, бережно поддерживая левитационными чарами тяжелый железный саркофаг, исписанный черными рунами. От саркофага исходил ледяной пар, заставлявший дождевые капли замерзать на лету и опадать на дерево мелкими ледяными иглами.
– Пошевеливайтесь, болваны, – прошипел Снейп сквозь зубы. – Поисковые чары Темного Лорда указывают, что щенок находится где-то в центре этого поселения. Нам нужно добраться до безопасного укрытия до рассвета.
– Расслабься, мистер Смит, – хмыкнул старший наемник, поправляя рацию на разгрузке. – Мои ребята знают эти трущобы. Местные бандиты не сунутся, если не лезть на рожон. Сейчас подгонят фургон, и…
Он не договорил.
Звука выстрела не было. Донесся лишь легкий, свистящий хлопок, похожий на плевок сжатого воздуха.
Голова наемника дернулась вбок, из виска брызнул фонтанчик темной крови, и тяжелое тело мешком рухнуло в набежавшую волну.
– Засада! – истошно заорал второй легионер, вскидывая оружие, но в ту же секунду три пули калибра 9х39 из винтовки «