← Назад к обзору

Поттер и две слуги спасения

Железный шепот Часовой Башни

Небо над Лондоном встретило кортеж Конфедерации не привычным шотландским снегопадом, а тяжелым, свинцовым маревом фабричной гари, дождя и сырости.

Для обычных горожан, сновавших внизу по набережной Темзы в потоках черных магловских кэбов и двухэтажных автобусов, три лакированные кареты, плавно скользившие между серыми облаками, оставались невидимыми. Отводящие барьеры высшего порядка, наложенные лучшими ритуалистами Континента, делали экипажи частью самого тумана.

Но для тех, чьи глаза были открыты таинствам ночи, воздух над британской столицей буквально гудел.

Лондон магов не походил на патриархальный, пропахший лимонными дольками Хогвартс или ветхий, покосившийся Косой переулок. Это был циклопический нервный узел тайны. Под брусчаткой Вестминстера, под фундаментами Британского музея и старинных викторианских особняков пульсировали лей-линии, переплетенные в сложнейшую, жесткую паутину контроля. Здесь воздух пах не тыквенным соком, а чернилами вековых гримуаров, озоном алхимических печей и холодной, безжалостной сталью.

Внутри ведущего экипажа царил уютный полумрак, освещаемый лишь мягким лазурным сиянием девяти хвостов Тамамо-но-Маэ.

Лисица дремала, положив голову на плечо Гаррисона. Ее дыхание было ровным, а ушки на макушке лишь изредка вздрагивали, чутко улавливая колебания барьеров снаружи. Напротив них сидела Нерон Клавдий. Римлянка с живейшим любопытством прижималась лицом к зачарованному стеклу, разглядывая шпили Биг-Бена и массивный купол собора Святого Павла.

– Уму! Какое странное, угловатое величие! – императрица повернулась к Гаррисону, картинно всплеснув руками. – Варвары на этом острове все же научились строить из камня и железа, пусть их архитекторы и лишены тонкого римского вкуса! Претор, ты чувствуешь это? Земля внизу буквально стонет под тяжестью сплетенных заклятий!

– Это не стон, Сэйбер, – спокойно отозвался Гаррисон, не открывая глаз. Его пальцы, затянутые в тонкую черную кожу, неторопливо поглаживали гладкое шелковистое ухо Кастер, отчего лисица тихо и блаженно мурлыкала во сне. – Это дисциплина. В отличие от волшебников Министерства, маги Ассоциации не играют с пространством. Они вбивают в него сваи своего порядка.

Рядом с ним, вжавшись в бархатную спинку сиденья, сидела Дафна Гринграсс. Девушка выглядела собранной, но легкая бледность ее щек и то, как судорожно ее пальцы сжимали край изумрудной мантии, выдавали затаенную тревогу.

– Нас действительно примет сама Командующая? – тихо спросила Дафна, глядя на Гаррисона своими холодными сапфировыми глазами. – В книгах моего отца род Бартоломей упоминался лишь шепотом. Их называют «Белыми Демонами» Ассоциации. Говорят, они презирают любого, в ком течет хоть капля крови современных волшебников.

– Они презирают бездарность, Дафни, – Гаррисон приоткрыл глаза, встретившись с ней взглядом. Его серо-зеленый взор был абсолютно спокоен. – И презирают тех, кто добровольно опустил себя до уровня скоморохов с деревянными палочками. Лорелей Бартоломей прагматична до мозга костей. Она не станет уничтожать ветвь, которая способна принести ее Дому абсолютное оружие против энтропии.

– К тому же, мисс Гринграсс, у нас с собой козыри, перед которыми даже спесь Лордов меркнет, – раздался усталый голос из глубины кареты.

Лорд Эль-Меллой II затушил окурок сигары в серебряной пепельнице, встроенной в подлокотник. Вейвер оправил свой неизменный алый шарф и потер виски:

– Призыв двух Героических Душ первой величины без использования Великого Грааля Фуюки. Ликвидация темного лича, терроризировавшего регион два десятилетия. И, наконец, возвращение потерянной ветви Баэля. Лорелей может сколько угодно морщить свой аристократический нос, но сегодня вечером именно Гаррисон диктует условия на этом берегу. Главное... – Вейвер тяжело вздохнул, покосившись на Нерон, – чтобы Ее Величество не решила объявить Часовую Башню провинцией Римской империи прямо в парадном холле.

– Ха! А почему бы и нет?! – сверкнула белозубой улыбкой Нерон, положив ладонь на эфес Аэстус Эстус. – Если их сенат окажется столь же уныл, сколь и лица шотландских профессоров, я лично преподам им урок изящных искусств!

– Микон... Заткнитесь, шумная мечница, – сонно пробормотала Тамамо, не открывая глаз. – Если вы начнете махать своей железякой в приемной знати, я превращу ваш лавровый венок в пучок сушеной петрушки. Хозяин заслужил триумф без лишнего визга.

Экипаж плавно качнулся. Фестралы перешли на плавное планирование, и за окном замелькали верхушки вековых дубов закрытого частного парка в самом сердце престижного района Кенсингтон.

***

Особняк Дома Бартоломей не походил на маггловские резиденции.

Это было колоссальное гранитное шато в готическом стиле, окруженное кованой оградой с наконечниками из метеоритного железа. Охранные руны, выбитые на каменных столбах, светились призрачным, холодным серебром — тем самым цветом, который в Ассоциации Магов означал высшую степень защиты от Прародителей Мертвых Апостолов. В этом месте сама ткань пространства казалась натянутой, как струна скрипки: один неверный шаг, одно незарегистрированное колебание праны — и нарушителя стерло бы в пыль поле концентрированного подавления.

Ворота распахнулись без звука.

Кареты въехали на широкий мощеный двор, где уже выстроились два идеальных каре боевых магов — личной гвардии Дома, знаменитых «Гончих Бартоломей». Две дюжины магов в глухих серых мундирах, застегнутых под самое горло, стояли неподвижно, сжимая в руках зачарованные карабины и ритуальные палаши. От них не исходило ни звука, ни тепла — лишь абсолютная, военная выучка элиты Исполнителей.

Лакей в строгой черной ливрее распахнул дверцу первого экипажа, низко склонив голову.

Гаррисон шагнул на мокрую от дождя брусчатку.

Холодный лондонский ветер немедленно подхватил полы его темно-синего соболиного плаща. Сапфир Бартоломей на левой руке юноши вспыхнул ровным, сильным светом, вступая в резонанс с родовыми барьерами особняка. Воздух вокруг Гаррисона дрогнул: защитные чары поместья не атаковали чужака — они расступились перед ним, признавая кровь высшего эшелона.

Следом за ним на подножку ступила Дафна, бережно поддерживаемая Гаррисоном за талию. За ними грациозно выпорхнули Нерон и Тамамо, сразу же заняв позиции по бокам от своего Мастера.

Из второго экипажа вышли Сайрус и Роксана Гринграсс, держащие за руки маленькую Асторию. Глава чистокровного британского рода, привыкший к чопорности Визенгамота, нервно сглотнул, оглядывая холодные шеренги боевых магов.

– Мерлин всемилостивый... – прошептал Сайрус, обращаясь к жене. – Здесь нет ни грамма показной роскоши Малфоев. Это не поместье... Это крепость, готовая к осаде армией нежити.

– Именно так, лорд Гринграсс, – раздался сзади звонкий, ироничный голос Аоко Аодзаки. Чародейка спрыгнула с подножки третьей кареты, потягиваясь всем телом и хрустя суставами: – Бартоломей не строят замков для балов. Они строят плацдармы для войны. Привыкайте, в Часовой Башне выживают только параноики.

Массивные парадные двери особняка, обитые кованой бронзой, медленно отворились внутрь.

На широкой мраморной лестнице, ведущей в главный холл, стояла женщина.

Она стояла одна, но от ее присутствия пространство парадного двора словно сжалось, повинуясь тяжелой, абсолютной гравитации власти.

Лорелей Бартоломей. Командующая Исполнителями, глава Отдела Политики, некоронованная королева Часовой Башни.

На ней был строгий темно-синий мундир военного покроя с серебряными эполетами и белоснежные перчатки. Длинные, безупречно прямые каштановые волосы спускались до пояса. Ее лицо казалось высеченным из чистейшего каррарского мрамора — идеальные, хищные черты, тонкие аристократические губы и глаза цвета арктического льда, в которых не отражалось ни единой человеческой слабости. За ее правым плечом покоился родовой хлыст из жил древних чудовищ — оружие, от одного щелчка которого бежали древнейшие вампиры Европы.

Лорелей медленно опустила ледяной взгляд на вошедших. Ее взор скользнул по фигуре Вейвера, задержался на доли секунды на Аоко Аодзаки, встретившись с насмешливой улыбкой Истинного Мага, а затем...

Затем ее глаза остановились на Гаррисоне.

Юноша не отвел взгляда. Он не склонил головы, не замедлил шага. Меч Чарлуса на его поясе тихо звякнул о гранит ступеней, когда Гаррисон поднялся на три пролета вверх, остановившись ровно в пяти шагах от Командующей.

Две ветви одного древнего корня смотрели друг на друга.

Лед Бартоломей столкнулся с первородным холодом Баэля. В холле стало так тихо, что было слышно, как дождевые капли срываются с карнизов крыши.

– Итак, – голос Лорелей прозвучал подобно удару серебряного клинка о хрусталь. Чистый, сухой, лишенный малейших модуляций: – Блудный отпрыск соизволил покинуть свое шотландское болото.

– Я покинул пепелище, Командующая, – ровно ответил Гаррисон. Его тембр был столь же глубок и спокоен: – Оставив позади тех, кто мнил себя волшебниками, но оказался лишь слепцами.

Лорелей слегка наклонила голову. Ее холодный взгляд сместился на обнаженный клинок на поясе юноши, затем — на родовое кольцо с сапфиром, мерцающее на его пальце.

– Гоблинская сталь работы раннего Средневековья, закаленная праной чистокровной линии, – констатировала она, и в ее голосе проскользнула тень профессионального удовлетворения. – И фамильный камень, не отвергший твои каналы. Значит, ритуал крови в Гринготтсе не был ошибкой гоблинских счетоводов. В тебе действительно течет кровь Дома.

Она перевела взгляд чуть дальше — на Нерон Клавдий и Тамамо-но-Маэ.

Тонкие брови Командующей едва заметно приподнялись. Ее аура на мгновение дрогнула, выбросив волну подавляющего давления, способную поставить на колени мага ранга «Гордость».

– Римский император эпохи упадка. И божественный дух Дальнего Востока, запечатанный в форме лисицы-куртизанки, – произнесла Лорелей, окинув Слуг ледяным взором эксперта по уничтожению аномалий. – Призвать двух венценосных духов без фундамента Святого Грааля... Безответственная, опасная трата ресурсов. Как ты удерживаешь их якоря, мальчик? Твои Магические Цепи должны были выгореть дотла еще во время второго этапа вашего балагана.

Нерон нахмурилась, ее изумрудные глаза полыхнули багряным огнем оскорбленного величия:

– Женщина в солдатском мундире смеет называть Цезаря «тратой ресурсов»?! Претор, дозволь мне...

– Сэйбер, молчать, – коротко, не повышая тона, бросил Гаррисон.

Императрица осеклась на полуслове. Она фыркнула, скрестив руки на груди, но послушно сделала полшага назад, признавая авторитет своего Мастера.

Тамамо лишь сладко улыбнулась из-за веера, пряча острые коготки:

– Ах, леди в красивых сапожках так грозна! Но не стоит беспокоиться о каналах нашего лорда. Его сосуд глубже, чем бездна, из которой вы черпаете свою спесь, миледи. Микон.

Гаррисон сделал еще один шаг вперед, сократив дистанцию до трех футов. Он посмотрел прямо в ледяные глаза своей высокородной родственницы:

– Мои Цепи выдержали возрождение и уничтожение темного мага, Командующая. Сила Баэля не сжигает каналы — она кристаллизует их. Мой источник автономен. А эти Слуги — не обуза. Они — меч и щит, признавшие меня своим владыкой по праву воли, а не по принуждению командных заклинаний.

Лорелей молчала несколько секунд, сканируя юношу с головы до ног. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, но давление в воздухе внезапно спало, точно рассеявшийся туман.

– Дерзость, – тихо произнесла она. – Черта, которая сгубила многих носителей нашей крови. Но... – на губах Лорелей появилась едва уловимая, жесткая полуулыбка, – дерзость, подкрепленная трупом врага и контролем над Героическими Душами, заслуживает признания. Добро пожаловать домой, лорд Гаррисон Поттер-Бартоломей.

Она повернулась к дверям особняка, взмахнув полами форменного мундира:

– Проходите. Совет двенадцати Лордов уже шумит, точно растревоженный улей. Лорд Эль-Меллой, мисс Аодзаки — вы приглашены в малую залу. Семья Гринграсс... – Лорелей скользнула взглядом по Сайрусу и его дочерям, – вы будете размещены в восточном крыле под защитой третьего периметра. Вашей безопасности на территории Дома ничего не угрожает.

– Благодарю вас, миледи, – Сайрус склонил голову в безупречном аристократическом поклоне, чувствуя, как гора свалилась с его плеч.

Дафна подошла к Гаррисону, тихо коснувшись его локтя:

– Будь осторожен там. Эти люди... они не похожи на наших школьных врагов. Они не кричат о чистоте крови, они просто взвешивают чужие жизни на аптекарских весах.

– Я знаю, Дафни, – Гаррисон накрыл ее ладонь своей рукой, ободряюще сжав пальцы девушки. – Иди с родителями и Асторией. Отдохните. Наш бой сегодня переходит в кабинеты, а там я чувствую себя не менее уверенно, чем на арене.

Девушка кивнула и последовала за лакеем, уводящим ее семью в жилые покои.

Гаррисон повернулся к входу. В его серо-зеленых глазах вновь зажглись холодные, непроницаемые огни.

– Пора встретиться с хозяевами этого мира, – произнес он.

– УМУ! – оживилась Нерон, расправляя алый плащ. – В Сенат, Претор! Покажем этим крючкотворам, как выглядит истинный Рим!

***

Малый зал заседаний Дома Бартоломей был воплощением концентрированной власти.

Тяжелые стены из полированного черного гранита поглощали свет зачарованных газовых рожков. Вдоль стен высились стеллажи с фолиантами в переплетах из кожи мантикор и драконов, защищенные серебряными решетками с печатями Конклава. В центре комнаты стоял массивный стол из мореного дуба в форме подковы, за которым уже сидели люди, чьи имена заставляли трепетать магические сообщества от Гибралтара до Уральских гор.

Во главе стола заняла место сама Лорелей Бартоломей, положив руки в белых перчатках на столешницу.

Справа от нее сидел старик в глухом черном одеянии факультета Астромантии — Лорд Анимасфера, чей взгляд казался устремленным сквозь стены, в глубины космического вакуума.

Чуть поодаль нервно перебирал четки из слоновой кости Лорд Валуа, представитель факультета Проклятий, чье бледное лицо несло на себе печать десятков родовых стигматов.

Здесь же присутствовали главы факультетов Минералогии и Всеобщей Теории Магии.

Вейвер Вельвет занял место во второй линии, рядом с Широ, Рин и Артурией. Аоко Аодзаки демонстративно отказалась садиться в кресло, прислонившись спиной к тяжелой гранитной колонне и скрестив ноги в грубых ботинках.

Гаррисон вошел в зал твердым, размеренным шагом.

Справа от него бесшумно ступала Нерон, чей клинок в ножнах тихо позвякивал о поножи. Слева скользила Тамамо, чьи девять хвостов были собраны в плотный, вибрирующий лазурной праной веер.

Юноша остановился в центре подковы, прямо напротив Лорелей.

– Господа Лорды, – голос Командующей прорезал душную тишину залы. – Перед вами Гаррисон Поттер-Бартоломей. Наследник побочной линии Дома, подтвердивший статус крови пробуждением первородного атрибута Баэля и ликвидацией аномалии десятого уровня в Шотландии.

– Аномалии десятого уровня? – скрипучим, надтреснутым голосом переспросил Лорд Валуа, кривя тонкие бескровные губы. – Вы слишком щедры на эпитеты, Лорелей. Мы изучили отчеты Исполнителей. Так называемый «Темный Лорд Волан-де-Морт» был всего лишь провинциальным некромантом, создавшим примитивные осколочные якоря души. Грязная, деградировавшая форма древнего египетского ритуала разделения Ка. Любой боевой отряд Часовой Башни стер бы его за полчаса.

– Тогда почему же этот «провинциальный некромант» двадцать лет беспрепятственно хозяйничал в двух шагах от Лондона, милорд? – раздался спокойный, ледяной голос Гаррисона.

Лорд Валуа осекся, уставившись на четырнадцатилетнего юношу с неприкрытым бешенством:

– Мальчишка смеет повышать голос в присутствии глав факультетов?! Ты забываешься! Твой статус признан лишь родом Бартоломей, но для Часовой Башни ты пока никто — сопливый провинциал, случайно избежавший участи жертвенного барана!

– Попридержите язык, старик, – Гаррисон даже не повысил тона, но воздух в комнате мгновенно похолодел на десять градусов.

По полированному дереву дубового стола прямо от ног юноши побежали тонкие, ветвистые стрелы черного инея. Сапфир на руке Гаррисона вспыхнул опасным, мертвенным светом.

– Вы говорите об «осколочных якорях» с презрением теоретика, сидящего в теплом кабинете за чужими спинами. Но этот «провинциал» держал в страхе целое министерство, совратил половину чистокровных родов острова и едва не подчинил себе древнейшие лей-линии Британии через узлы Хогвартса. Если бы он завершил ритуал на моей крови без сопротивления, вы получили бы под боком истинного Бессмертного с силой разрушения Континента. И тогда ваши карательные отряды удобряли бы своими костями вересковые пустоши.

– УМУ! – громогласно поддержала Нерон, ударив кулаком по навершию Аэстус Эстус. – Претор говорит истину! Вы, сенаторы из подвалов, привыкли считать чужие триумфы чужими ошибками! Мой повелитель сокрушил гидру в ее логове, пока вы перебирали свои пыльные свитки! Склоните головы перед победителем, пока мой меч не напомнил вам о правилах приличия!

– Довольно, – ледяной голос Лорелей пресек начавшуюся перепалку. Командующая смерила Лорда Валуа уничтожающим взглядом: – Мальчик прав, Валуа. Министерство Магии скрывало масштабы заражения десятилетиями, прикрываясь статусом Секретности. Если бы не вмешательство Гаррисона, ритуал воскрешения Реддла создал бы брешь в структуре лей-линий, которую нам пришлось бы запечатывать кровью сотен магов.

Она перевела взгляд на свитки, лежащие перед ней:

– Отчет Эль-Меллоя подтверждает: Том Реддл уничтожен окончательно. Его физическое тело обращено в пепел энтропией Баэля. Его фамильяр-крестраж уничтожен. Главный крестраж внутри его бывшего оппонента выжжен до основания. Диадема Ровены Когтевран очищена и возвращена под надзор факультета Истории.

– А остальные якоря? – подал голос Лорд Анимасфера, впервые оторвав взгляд от пустоты. Его звездные глаза вперились в Гаррисона: – Душа разорвана на семь частей. Мы зафиксировали уничтожение трех. Где остальные четыре?

– Два находятся в хранилищах Гринготтса под защитой Дома Лестрейндж, – четко, без запинки ответил Гаррисон. – Один — кольцо предков Мраксов — спрятан в руинах их лачуги в Литтл-Хэнглтоне. Последний, медальон Слизерина, находится в родовом особняке Блэков на площади Гриммо в Лондоне.

В зале повисла тяжелая пауза.

Даже Лорелей с легким удивлением приподняла бровь:

– Откуда у тебя эти сведения?

– Я три года провел в Тайной комнате Салазара Слизерина, переводя дневники основателя и личные записи Тома Реддла на парселтанге, – спокойно парировал юноша. – Пока мой биологический отец учил моего брата махать деревяшкой перед фотографами, я изучал мышление врага. Я знаю каждый его шаг на двадцать лет назад. Все координаты переданы в секретариат Лорда Эль-Меллоя еще вчера утром.

Вейвер молча кивнул, подтверждая слова ученика:

– Мои люди уже проверили лачугу Мраксов. Проклятие на кольце смертельно для обычного волшебника, но для аналитиков Часовой Башни его деконструкция займет не более сорока восьми часов. Медальон Блэков будет изъят через официальный дипломатический ордер — Сириус Блэк, признанный невиновным, уже подписал отказ от прав на темные артефакты в пользу Конфедерации.

– Превосходно, – произнесла Лорелей, скрестив пальцы. – В таком случае угроза стабильности региона устранена на девяносто процентов. Министерство Магии Британии дискредитировано, Дамблдор потерял рычаги влияния на международной арене. Это открывает для нас возможность прямого контроля над островными ресурсами.

Она вновь посмотрела прямо на Гаррисона:

– Совет рассмотрел твое прошение, Гаррисон Поттер-Бартоломей. Ты освобожден от любых обязательств перед школой Хогвартс и Министерством Магии. Твой статус Лорда признан Ассоциацией. Тебе жалуется звание Мастера третьего ранга с прикреплением к кафедре Индивидуальных Исследований при Доме Бартоломей.

Лорд Валуа скривился, но промолчал, понимая, что идти против решения Лорелей в ее собственной цитадели равносильно самоубийству.

– Однако, – продолжила Командующая, и ее голос стал жестче стали, – у Ассоциации есть условия.

– Я слушаю, – ровно отозвался Гаррисон.

– Твои Слуги, – Лорелей указала перчаткой на Нерон и Тамамо. – Они не принадлежат этой эпохе. Их присутствие создает постоянную флуктуацию эфира в радиусе пяти миль. Более того, наличие двух боевых единиц класса «Слуга» в руках четырнадцатилетнего наследника нарушает баланс сил среди Двенадцати Домов. Некоторые горячие головы могут счесть это подготовкой к перевороту.

– Пусть только попробуют пикнуть, – фыркнула Аоко от колонны, надкусывая очередное яблоко. – Я с удовольствием посмотрю, как чьи-нибудь хваленые големы разлетятся на щепки от одного взмаха веера этой лисички.

Лорелей проигнорировала реплику Истинного Мага, не сводя глаз с Гаррисона:

– Ты обязан предоставить гарантии, что Героические Души не будут использованы во внутренних конфликтах Часовой Башни. Они должны быть зарегистрированы как личная охрана дипломатического статуса. Любое их применение за пределами твоих владений требует прямого согласования с Отделом Политики.

Гаррисон медленно покачал головой.

– Нет, Командующая.

В зале снова повисла мертвая тишина. Лорд Анимасфера медленно моргнул. Вейвер Вельвет судорожно схватился за сигару, едва не выронив ее на колени.

– Ты смеешь торговаться со мной? – тихо, с пугающей интонацией спросила Лорелей.

– Я не торгуюсь. Я обозначаю границы, – ответил юноша, и его голос звучал так зрело и непоколебимо, словно за его плечами стояли века правления. – Мои Слуги — не зарегистрированное оружие в арсенале Ассоциации. Они пришли на мой зов, потому что признали мою волю. Они связаны со мной кровью и клятвой. Я гарантирую, что они не обнажат клинков против Часовой Башни первыми. Но если хоть один из ваших Лордов... – Гаррисон бросил тяжелый, немигающий взгляд на Валуа, от которого тот невольно вжался в кресло, – попытается наложить лапу на мои исследования, на род Гринграсс или на мою свободу решений... Я не стану запрашивать согласований с Отделом Политики. Я просто прикажу Сэйбер развернуть ее Золотой Театр прямо в центре вашего Вестминстера.

– УМУ! – победно оскалилась Нерон. – Театр «Домус Аурэа» вместит всех желающих сгореть во славу Рима!

– А я позабочусь о том, чтобы их пепел аккуратно развеяли над Темзой, – ласково добавила Тамамо, сверкнув янтарными очами. – Без лишнего шума и пыли. Микон.

Лорелей смотрела на юношу долгих десять секунд.

Впервые в ее ледяных арктических глазах мелькнуло нечто, похожее на искреннее, глубокое уважение. Не к происхождению. Не к древности крови. К той несгибаемой, абсолютной гордости, которая веками отличала истинных правителей от наемных слуг.

– Хорошо, – наконец произнесла Лорелей. – Твое слово принято, лорд Бартоломей. Статус автономии закреплен за твоей резиденцией.

Она достала из ящика стола тяжелый серебряный ключ, украшенный гравировкой в виде переплетенных шипов и сапфировой розы:

– Особняк в Белгравии. Старое поместье ветви Баэля, законсервированное с тысяча восемьсот девяностого года. Земля, лаборатории, библиотека и права на прилегающий узел лей-линий отныне переходят в твое полное распоряжение.

Ключ плавно взмыл в воздух, подхваченный слабой нитью праны, и опустился точно в ладонь Гаррисона. Металл отозвался на прикосновение юноши глухим, радостным теплом признания.

– Совет окончен, – провозгласила Лорелей, поднимаясь с кресла. – Лорды свободны. Гаррисон... задержись.

Главы факультетов торопливо, не скрывая облегчения, покинули залу. Вейвер, проходя мимо Гаррисона, ободряюще хлопнул парня по плечу, тихо шепнув: «Ты сумасшедший. Но чертовски убедительный сумасшедший». Аоко лишь весело подмигнула и скрылась в коридоре вслед за Артурией и Широ.

Когда тяжелые бронзовые двери закрылись, в зале остались лишь четверо: Гаррисон, его Слуги и Лорелей.

Командующая обошла стол, остановившись перед юношей. Ее маска абсолютной холодности слегка смягчилась, уступив место собранной деловитости:

– Ты хорошо держался. Валуа — трус, но за ним стоят старые деньги Континента. Тебе придется быть начеку. В Часовой Башне яд подсыпают не во врагов, а в бокалы тех, кто кажется слишком сильным.

– Я вырос среди тех, кто ненавидел меня за одно мое дыхание, Лорелей, – спокойно ответил Гаррисон. – Яды британцев были примитивны, но они выработали во мне абсолютный иммунитет к предательству.

– Верно, – кивнула женщина. Она перевела взгляд на меч Чарлуса: – Оружие твоего деда. Старый Чарлус был великолепным воином. В сорок пятом мы сражались плечом к плечу против батальонов Аненербе в Тироле. Он умел ломать строй врага одним лишь взглядом. Ты похож на него куда больше, чем тот клоун, которого он по недоразумению назвал своим сыном.

Гаррисон слегка сжал пальцы на рукояти меча:

– Дедушка и бабушка были единственными, кто любил меня в том доме. Я не позволю опорочить их память.

– И не позволяй, – жестко отрезала Лорелей. – Завтра в полдень начнется официальная процедура регистрации твоего патента на энтропийные плетения Баэля. Тебе понадобится ассистент. Девушка Гринграсс... она годится для этой роли?

– Дафна умна, хладнокровна и предана мне до конца, – твердо произнес юноша. – Ее семья отдала свою верность под мою защиту. Я сделаю ее своей правой рукой.

– Прекрасно. Чистокровная ветвь с незапятнанным магическим ядром — достойная партия для возрождения дома. Займись этим. А теперь — ступай в Белгравию. Приведи свои мысли в порядок, лорд Бартоломей. Война за признание в Хогвартсе была лишь детской игрой в песочнице. Твоя настоящая битва за трон начинается здесь.

Лорелей коротко кивнула, развернулась и стремительным шагом скрылась в боковой анфиладе личных покоев.

***

Полночь опустилась на Лондон.

Дождь наконец стих, оставив после себя влажный, блестящий асфальт и чистый, пахнущий озоном воздух.

Особняк в Белгравии встретил своих новых хозяев тихим, вековым величием. Это было четырехэтажное здание из белого портлендского камня с коваными балконами, скрытое от шумных улиц высоким каменным забором и вековыми платанами. Внутри царил строгий викторианский стиль: полы из светлого дуба, тяжелые шелковые обои пастельных тонов, граненый хрусталь люстр и колоссальная библиотека, уходящая вверх на два яруса.

Семья Гринграсс уже отдыхала на верхнем этаже. Маленькая Астория, накормленная горячим супом и напоенная целебным отваром Тамамо, спала безмятежным сном в мягкой постели под балдахином — впервые в жизни не чувствуя, как ледяные иглы родового проклятия терзают ее маленькое сердце.

Гаррисон стоял на открытом балконе второго этажа, опершись ладонями на кованые перила.

Юноша снял тяжелый плащ и дублет