← Назад к обзору

Поттер и две слуги спасения

Нити звёзд и северное золото

Лондонское утро в Белгравии пахло не гарью фабричных предместий и не прелой листвой Запретного леса. Воздух здесь был напоен ароматом старого полированного дуба, свежесрезанных белых камелий и терпкого цейлонского чая, заваренного по всем канонам викторианской аристократии.

Четырехэтажный особняк ветви Баэля, спавший больше века под тяжелыми куполами стазиса, наконец ожил.

В просторной малой гостиной второго этажа, залитой мягким рассеянным светом сквозь высокие арочные окна, царила обманчивая безмятежность. На коленях Гаррисона Поттера-Бартоломея, свернувшись в пушистый клубок, дремала Тамамо-но-Маэ. Лисица лишь изредка поводила мягкими треугольными ушками, пока пальцы юноши мерно перебирали шелковистую шерсть у основания одного из девяти лазурных хвостов.

Напротив, расположившись на оттоманке из алого бархата, Нерон Клавдий увлеченно изучала иллюстрированный каталог антикварных драгоценностей аукционного дома Сотбис, то и дело издавая восторженные или возмущенные возгласы.

– Уму! Какое вопиющее невежество современных ювелиров! – императрица ткнула увенчанным золотым перстнем пальчиком в страницу с диадемой эпохи Тюдоров. – Назвать эту грубую чеканку «шедевром классицизма»! Претор, клянусь моим Золотым Театром, в Риме за подобную асимметрию огранки мастера сослали бы кормить львов в Колизей!

– Рим уже пал, Сэйбер, а Сотбис требует за этот лот сто двадцать тысяч фунтов стерлингов, – раздался спокойный, бархатный голос от дубового секретера.

Дафна Гринграсс сидела перед россыпью гербовых пергаментов, изящно макая золотое перо в чернильницу из темного обсидиана.

Ледяная принцесса Слизерина выглядела так, словно родилась хозяйкой этого векового дома. Темно-сапфировое утреннее платье строгого английского покроя подчеркивало идеальную осанку девушки, а светлые локоны были уложены в сложную косу, скрепленную серебряной шпилькой с гербом Гринграссов. Перед ней лежали свежие списки депеш, доставленных ранней почтой из Часовой Башни.

– Пусть требуют, плебеи! – фыркнула Нерон, гордо вздернув подбородок. – Истинная красота бесценна, и только варвары способны измерять величие шедевров бумажными деньгами! Претор, скажи ей!

Гаррисон едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от серебряного карманного хронометра.

– Дафна права, Сэйбер. Мы на Континенте меньше суток, и пока наши активы в швейцарском банке проходят аудит Исполнителей, швырять золото на аукционах — излишнее привлечение внимания. К тому же... – юноша поднял взгляд серо-зеленых глаз, в глубине которых мерно мерцал холод родового камня, – сегодня у нас будут гости, чье внимание куда опаснее любых аукционных домов.

Дафна отложила перо, промокнув чернила промокательной бумагой, и повернулась к Гаррисону. Ее тонкие брови сошлись к переносице.

– Ты уверен, что стоило принимать сразу обе делегации в один день, Гарри? Дом Анимусфир — это не просто Астромантия. Это старейшие фундаменталисты, контролирующие почти треть голосов в Сенате. А Эдельфельты... Мой отец всю ночь перебирал старые торговые книги. Он говорит, что род Эдельфельт в Финляндии называют «наиболее элегантными гиенами севера». Они не делают ни одного шага без финансовой или магической выгоды.

– Именно поэтому они должны встретиться здесь одновременно, – ровно отозвался Гаррисон.

Он плавно убрал ладонь с шерсти Тамамо. Лисица лениво потянулась, сладко зевнула, обнажив аккуратные белые клыки, и грациозно соскользнула с колен хозяина, расправляя пышные шелка кимоно.

– Хозяин абсолютно прав, юная леди, – промурлыкала Кастер, прикрыв нижнюю часть лица расписным веером. – Когда две голодные птицы видят одну и ту же добычу, они тратят половину сил на то, чтобы следить за когтями соперника. Лорд Анимусфир вчера на совете смотрел на нашего возлюбленного лорда так, словно увидел упавшую с небес звезду. А северные ведьмы всегда чуют запах свежей крови и больших перемен. Микон!

– Вчерашний Совет Лордов показал главное, – Гаррисон поднялся с кресла, поправляя строгий черный жилет. На его левой руке привычно, холодно блеснул сапфир Бартоломей. – Лорелей дала нам крышу и признание статуса, но она ожидает, что мы станем ее личным ударным тараном против Апостолов и несогласных факультетов. Если я замкнусь только на Доме Бартоломей, через год я обнаружу себя генералом ее карательного отряда без права на собственные исследования. Мне нужны противовесы.

– Противовесы... – протянула Дафна, и в ее глазах мелькнула истинно слизеринская расчетливость. – Анимусфир держит монополию на исследования Космоса и Лей-линий планетарного масштаба. А Эдельфельты — признанные мастера работы с драгоценными камнями и двойными магическими истоками. Их родовое проклятие и благословение — принцип близнецов.

– Двойной призыв, – тихо констатировал Гаррисон. – Факт того, что я удерживаю двух Слуг без системы Фуюки, для Анимусфира — научная аномалия величайшей ценности. А для Эдельфельтов — вызов их фамильному искусству.

В этот момент глухие дубовые двери гостиной тихо приоткрылись.

В комнату вошел Сайрус Гринграсс. Бывший британский лорд заметно преобразился: за одну ночь в безопасности, без страха перед безумием Темного Лорда и фальшивыми улыбками Дамблдора, мужчина словно сбросил добрый десяток лет. Он был одет в безупречный европейский сюртук, а в руках держал серебряный поднос с визитными карточками.

– Они прибыли, милорд, – Сайрус склонил голову перед Гаррисоном с искренним, глубоким почтением. – Ровно в десять утра, секунда в секунду. Экипаж Дома Анимусфир въехал в северные ворота, а автомобиль Дома Эдельфельт занял парадную аллею.

– Автомобиль? – с легким удивлением приподняла бровь Дафна.

– Черный «Роллс-Ройс» последней модели, укрепленный рунической броней, – подтвердил Сайрус с едва заметной усмешкой. – Леди Эдельфельт явно предпочитает демонстрировать маггловскую роскошь наравне с магической.

– Уму! Мне уже нравится эта северная дева! – провозгласила Нерон, вскакивая на ноги и оправляя алый подол. – В ней чувствуется размах! Претор, вели подавать вино! Цезарь готов принять послов варварских окраин!

– Никакого вина до полудня, Сэйбер, – покачал головой Гаррисон, застегивая запонки на манжетах. – Мы принимаем их в Большом Белом салоне. Сайрус, проводи гостей. Дафна... ты со мной.

Девушка поднялась из-за стола, плавно расправив складки платья. Ее лицо вновь превратилось в непроницаемую, царственную маску леди древнего рода.

– Я готова, лорд Бартоломей.

***

Большой Белый салон Белгравии был спроектирован так, чтобы подавлять любое проявление высокомерия у визитеров.

Стены из белого итальянского мрамора отражали холодный свет хрустальных люстр. Под ногами стелился тяжелый персидский ковер цвета ночного неба, сотканный из шерсти волшебных овец и зачарованный против ментального шпионажа. Вдоль стен не было картин — лишь старинные геральдические щиты ветви Баэля, иссеченные в битвах прошлых эпох, и два огромных зеркала в рамах из метеоритного серебра.

Когда двери салона распахнулись, в комнату вошли четверо гостей.

Первым шел Марисбери Анимусфир.

Глава факультета Астромантии казался человеком без возраста. Его пепельно-серебристые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий, благородный лоб мыслителя. Он был одет в строгий темно-синий фрак с серебряной вышивкой созвездий по вороту. Взгляд его глубоких серых глаз был спокоен, бездонен и бесконечно далек от мирской суеты — так смотрят люди, привыкшие наблюдать за движением галактик, а не за копошением смертных.

Рядом с ним, чуть позади, шла девочка-подросток.

Ольга Мария Анимусфир.

Наследнице Дома Астромантии было около одиннадцати-двенадцати лет. Ее длинные, пепельно-белые волосы были перехвачены сложными заколками в форме орбит планет, а огромные, выразительные янтарно-желтые глаза смотрели на мир с гремучей смесью детской неуверенности и яростной, почти маниакальной гордости аристократки высшего ранга. Она куталась в безупречную мантию цветов своего Дома, нервно сжимая в тонких пальцах миниатюрный астрономический жезл из белого золота.

Вторую пару гостей составляли представители далекого севера.

Лувиагелита Эдельфельт вошла в салон так, словно владела этим зданием уже добрую сотню лет.

Несмотря на юный возраст — ей было едва ли больше тринадцати — юная леди Эдельфельт источала ауру абсолютной, сокрушительной уверенности в себе. Роскошные золотые волосы были завиты в безупречные тугие спирали, напоминавшие золотые пружины. На ней было пышное, невероятно дорогое платье глубокого кобальтового цвета с сапфировыми пуговицами и кружевным воротником. Ее аквамариновые глаза сияли азартом прирожденного хищника.

За ее спиной бесшумной тенью ступал высокий, седовласый дворецкий в строгой ливрее, чьи широкие плечи и цепкий, холодный взгляд выдавали в нем опытного бойца, готового сломать шею любому, кто посмеет косо взглянуть на его юную госпожу.

Гаррисон стоял у камина, опершись рукой на резную мраморную полку.

По правую руку от него замерла Нерон Клавдий, чья царственная осанка и золотой лавровый венок не оставляли сомнений в ее божественном происхождении. Слева стояла Тамамо-но-Маэ, мягко покачивая хвостами и прикрывая веером тонкую улыбку. Чуть поодаль, у чайного столика, заняла место Дафна.

– Лорд Анимусфир, – Гаррисон слегка наклонил голову, отдавая дань уважения старшему магу. – Леди Эдельфельт. Добро пожаловать в Белгравию.

– Благодарю за столь скорый прием, лорд Бартоломей, – голос Марисбери Анимусфира звучал мягко, интеллигентно, но за этой мягкостью чувствовалась стальная воля создателя великих проектов. – Позвольте представить мою дочь и наследницу, Ольгу Марию.

Девочка с пепельными волосами мгновенно выпрямилась, вздернув подбородок так высоко, что едва не потеряла равновесие:

– Для меня... честь познакомиться с вами, лорд Гаррисон! – отчеканила Ольга Мария звонким, чуть срывающимся голосом, старательно пытаясь звучать как взрослая грозная волшебница. – Наш факультет внимательно следил за энергетическими аномалиями в Шотландии! Ваши манипуляции с энтропийным вектором... они были вполне сносны для самоучки!

– Ольга, – негромко, с легким вздохом произнес Марисбери.

Щеки девочки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Она закусила губу и торопливо отвела взгляд в сторону, пряча глаза за пепельной челкой, но Гаррисон заметил, с каким нескрываемым, лихорадочным любопытством ее янтарные глаза обшаривали его фигуру, сапфир на его руке и, самое главное, стоящих позади Слуг.

В этот момент раздался переливчатый, хрустальный смех.

– О-хо-хо-хо! Какая очаровательная детская непосредственность! – Лувиагелита Эдельфельт плавно раскрыла веер из павлиньих перьев, смерив Ольгу Марию насмешливым взглядом. – Не стоит смущать юного лорда академическими терминами, дитя. Истинное величие познается не в книжных формулах, а в блеске триумфа!

Лувия грациозно шагнула вперед, сделав безупречный, глубокий реверанс перед Гаррисоном:

– Для Дома Эдельфельт огромная честь приветствовать истинного победителя турнира варваров. Я — Лувиагелита, наследница рода Эдельфельт. И я должна признать, лорд Бартоломей... слухи, дошедшие до Хельсинки, ничуть не преувеличивали. Вы обладаете потрясающим вкусом.

Аквамариновые глаза Лувии хищно скользнули по Нерон, задержались на Тамамо, а затем встретились с ледяным, предостерегающим взглядом Дафны Гринграсс.

Воздух между двумя блондинками мгновенно сгустился до состояния переохлажденной плазмы.

– Рад приветствовать вас, леди Лувиагелита, – Гаррисон жестом указал на кресла вокруг низкого столика из белого яшмового камня. – Прошу вас, садитесь. Мой чай остывает, а время Лордов Часовой Башни стоит слишком дорого, чтобы тратить его на пустое стояние на ногах.

Марисбери плавно опустился в кресло, сложив длинные тонкие пальцы домиком. Ольга Мария села рядом с отцом, стараясь сидеть на самом краешке, сжимая коленки и не сводя горящего взгляда с Гаррисона. Лувия заняла кресло напротив, веером указав своему дворецкому оставаться у дверей.

Дафна лично разлила янтарный чай по тончайшим фарфоровым чашкам, поставив первую перед Марисбери, вторую — перед Лувией, и лишь затем наполнив чашку Гаррисона. Каждое движение девушки было выверено с точностью ритуального танца.

– Итак, господа, – заговорил Гаррисон, сделав глоток. – Я не привык ходить вокруг да около. Вчера совет Лордов принял меня в ряды Ассоциации, но мы все прекрасно понимаем: признание Лорелей — это признание меча. Вы же пришли сюда не за моим мечом. Чего ищет факультет Астромантии в доме энтрописта? И чего ищет правящий род Финляндии у беглеца из Хогвартса?

Марисбери Анимусфир мягко улыбнулся:

– Прямота — прекрасное качество для мага нового поколения. Что ж, я отвечу первым. Мой интерес, лорд Бартоломей... лежит за пределами политической возни за министерские кресла этого острова. Меня интересует проект, которому я посвятил последние двадцать лет своей жизни.

Лорд Анимусфир достал из внутреннего кармана фрака плоский серебряный диск, покрытый сложнейшей гравировкой звездных карт, и положил его на яшмовую столешницу. Диск тихо загудел, проецируя в воздух над столом трехмерную голограмму Земли, оплетенной сияющей сеткой магнитных и духовных меридианов.

– Халдея, – негромко произнес Марисбери. – Обсерватория безопасности человечества, которую мы возводим на заснеженных пиках Альп. Наша цель — гарантия выживания человеческой цивилизации сквозь наблюдение за прошлым и будущим планеты.

Ольга Мария при этих словах отца гордо выпрямилась, ее глаза засияли фанатичным огнем:

– Мы создаем инструмент, способный заглянуть на столетия вперед! Но... но для стабильности системы наблюдения нам необходим фундаментальный расчет призыва Героических Душ!

Девочка не выдержала, подалась вперед, вцепившись пальцами в край стола:

– В теории Фуюки Грааль использует колоссальный резервуар маны Великой Лей-линии для удержания даже одного Слуги! Это грязная, нестабильная система Третьей Магии! Но вы... – Ольга ткнула дрожащим пальчиком в сторону Нерон и Тамамо, – вы призвали двоих! Без алтаря! Без готового Грааля! И ваши Цепи не превратились в обугленные угли! Как вы компенсируете энтропийный распад духовного тела в условиях современной слабой текстуры мира?!

– Ольга, манеры, – с легким укором, но без настоящей строгости произнес Марисбери.

Девочка ойкнула, стремительно втянула голову в плечи и густо покраснела, уткнувшись носом в чашку с чаем:

– П-простите... Я просто... расчеты Анимусфира не сходились ни по одной формуле...

– УМУ! Какая прелестная маленькая звездочетка! – звонко рассмеялась Нерон, скрестив руки под высокой грудью. – Претор, ответь этому милому дитяти! Нельзя томить юную душу, жаждущую прикоснуться к сиянию Рима!

Гаррисон посмотрел на смущенную Ольгу Марию. В его взгляде не было насмешки — лишь спокойный интерес исследователя.

– Секрет прост, юная леди Анимусфир, – произнес юноша. – В Фуюки мастера используют внешнее давление праны, насильно втискивая Героическую Душу в духовный сосуд класса. Это создает постоянное трение между Текстурой мира и духовным телом. Отсюда — колоссальные затраты маны на поддержание формы.

Гаррисон поднял левую руку. Сапфир Бартоломей тихо отозвался ледяным сиянием:

– Моя магия — это сила Баэля. Абсолютный ноль. Энтропия. Я не накачиваю своих Слуг праной, пытаясь перебороть законы угасания эпохи. Я замораживаю точку их контакта с этим миром. Я фиксирую их существование в состоянии абсолютного покоя относительно времени. Для мира они не инородное тело, требующее отторжения, а замерзший во льду кристалл.

Марисбери замер.

В глазах великого астроманта вспыхнула искра такого благоговейного озарения, словно перед ним только что открыли новую галактику.

– Термодинамический стазис духовного якоря... – прошептал Марисбери, и его пальцы судорожно сжались. – Боги... Мы бились над концепцией «Фрейма Призыва» три года, пытаясь компенсировать давление среды щитами... А вы просто остановили энтропийный обмен!

– Именно, – подтвердил Гаррисон. – Но эта формула работает лишь при условии идеального резонанса воли Мастера и Слуги. Если Слуга не желает оставаться рядом, лед расколется изнутри.

Ольга Мария смотрела на Гаррисона с приоткрытым ртом. Ее янтарные глаза блестели от благоговения, в котором больше не осталось места детской спеси. Для девочки, выросшей среди пыльных звездных каталогов и требовательного взгляда отца, этот четырнадцатилетний юноша, в одиночку решивший неразрешимую задачу Астромантии, в этот миг казался полубогом.

– Невероятно... – выдохнула она, забыв о приличиях. – Вы... вы позволите мне взглянуть на ваши расчетные матрицы, лорд Гаррисон? Я... я могла бы помочь с калибровкой планетарных координат! Я лучшая на курсе по небесной механике!

– Я буду рад вашему участию, леди Ольга Мария, – мягко ответил Гаррисон, склонив голову. – Знания Анимусфира в области пространственной картографии будут бесценны для моих лабораторий.

Ольга покраснела до корней своих пепельных волос, счастливо заулыбавшись и уткнувшись в чай, чтобы скрыть ликование.

– Браво, браво! – раздались звонкие, насмешливые хлопки.

Лувиагелита Эдельфельт грациозно опустила руки, не скрывая восхищения:

– Какая трогательная академическая идиллия! Лорд Анимусфир покупает формулы, маленькая принцесса получает новую головоломку... Но давайте перейдем к вещам более... материальным, лорд Бартоломей.

Лувия подалась вперед, грациозно оперев подбородок на сложенные ладони. Ее аквамариновые глаза сияли неподдельным азартом:

– Мой род — Эдельфельт. Мы не строим телескопов в горах. Мы ведем войны и приумножаем богатство. В Фуюки во время Третьей Войны мои предки призвали двух Сэйберов благодаря нашему истоку близнецов. Мы знаем о парном призыве больше, чем кто-либо на этой планете. Но меня восхищает другое.

Она смерила взглядом меч Чарлуса на поясе юноши, затем — Дафну, и наконец — самого Гаррисона:

– Вы разгромили британское министерство за один вечер. Вы выбросили на помойку семью Поттеров, забрав их древнейшую реликвию. Вы привели под свой флаг род Гринграсс, чьи торговые связи с континентальными алхимиками оцениваются в миллионы золотых галеонов. Вы — не просто маг с редким атрибутом. Вы — новый финансовый и политический полюс в Лондоне.

– И каково же предложение Дома Эдельфельт? – ровно спросил Гаррисон.

– Альянс, – отрезала Лувия, гордо вздернув хорошенький носик. – Полноценный военно-экономический союз. Мой Дом берет на себя перенаправление всех торговых потоков редких минералов и драгоценных камней из Скандинавии напрямую в ваши лаборатории в Белгравии, минуя пошлины Отдела Политики. Взамен... мы требуем эксклюзивное право на участие в ваших исследованиях энтропийного стазиса для минералогии.

Она перевела взгляд на Дафну, хищно прищурившись:

– К тому же... юному лорду наверняка понадобятся надежные союзники на светских раутах Ассоциации. Британские манеры мисс Гринграсс безупречны для закрытых чайных церемоний, но на балах Часовой Башни требуется хватка полярного волка. А в этом искусстве роду Эдельфельт нет равных.

Дафна медленно, с убийственным спокойствием опустила чашку на блюдце. Звон тончайшего фарфора прозвучал подобно щелчку взводимого курка.

– Благодарю за заботу о репутации моего лорда, леди Лувиагелита, – ледяной голос Дафны заставил замолчать даже огонь в камине. – Однако смею заверить вас: Дом Гринграсс веками вел дела среди змей Слизерина. Британские чистокровные ядовиты и коварны, но они научили нас вырывать клыки любому, кто путает вежливость со слабостью. Наш союз с лордом Бартоломеем скреплен кровью, исцелением моей сестры и вассальной клятвой вечности. Нам не требуются северные волки там, где достаточно холодного разума.

Лувия замерла. Ее глаза опасно сузились, на губах заиграла хищная усмешка бойца:

– О? Значит, ледяная роза Британии умеет выпускать шипы? Восхитительно! Терпеть не могу покорных кукол. Надеюсь, на ежегодном турнире магии драгоценных камней вы продемонстрируете столь же острый язычок, мисс Гринграсс?

– Я предпочту продемонстрировать точность заклинаний, леди Эдельфельт, – парировала Дафна, даже бровью не поведя.

– УМУ! – Нерон захлопала в ладоши, ее изумрудные глаза горели восторгом: – Какая страсть! Какой накал драмы! Претор, эти девы стоят целого легиона! Я требую устроить гладиаторский поединок в саду прямо сейчас!

– Успокойтесь, Сэйбер, – Гаррисон с легкой усмешкой поднял руку, останавливая назревающую бурю.

Он посмотрел сначала на Марисбери, затем на Лувию:

– Ваши предложения приняты, господа. Но на моих условиях.

Марисбери внимательно наклонил голову:

– Мы слушаем вас, лорд Бартоломей.

– Дом Анимусфир получает полные математические модели энтропийного стазиса и расчеты стабильности духовных каналов, – четко произнес Гаррисон. – Взамен Халдея предоставляет моим лабораториям прямой доступ к данным планетарных лей-линий Европы и право на использование ваших телескопических матриц для поиска оставшихся якорей Волан-де-Морта. Кроме того... – Гаррисон взглянул на зардевшуюся Ольгу Марию, – леди Ольга Мария получает статус официального научного атташе Астромантии при моей лаборатории в Белгравии. Она будет лично курировать совместные расчеты.

Ольга едва не подпрыгнула на кресле от восторга, судорожно сжав золотой жезл:

– Я... я согласна! Отец, мы должны подписать этот договор немедленно!

Марисбери тепло, искренне улыбнулся энтузиазму дочери:

– Факультет Астромантии принимает ваши условия, лорд Гаррисон. Это станет началом великого сотрудничества.

Гаррисон перевел тяжелый, немигающий взгляд на Лувиагелиту:

– Что касается Дома Эдельфельт. Торговый пакт на поставку северных минералов утверждается. Ваши ювелиры получат доступ к технологии кристаллизации магии Баэля — это позволит вам создавать накопители, не имеющие аналогов на рынке Часовой Башни. Но в политических вопросах... – Гаррисон слегка наклонился вперед, и его аура на мгновение накрыла салон тяжелым, морозным куполом: – Дом Бартоломей и Дом Гринграсс выступают единым неделимым блоком. Никаких закулисных интриг против Дафны и ее семьи. В этом доме хозяйка — она. Вы принимаете это, леди Лувиагелита?

Лувия замерла.

Она почувствовала эту силу. Не просто силу сильного мага — силу суверена, не терпящего двоевластия на своей земле. Ее аквамариновые глаза блеснули неподдельным, глубоким уважением. Она медленно закрыла веер, изящно склонив золотую головку:

– Дом Эдельфельт принимает ваши условия, лорд Гаррисон. Сильный союзник с твердой рукой — редкость в этих гнилых болотах Лондона. Мы скрепим этот договор лучшим шампанским из моих личных погребов.

– Договорились, – Гаррисон поднял свою чашку: – За силу разума, холод стали и свет далеких звезд.

Марисбери, Ольга, Лувия и Дафна подняли свои чашки в едином движении.

***

Встреча завершилась ближе к полудню.

Когда экипажи гостей покинули территорию особняка, Гаррисон вышел на открытую террасу третьего этажа, выходящую в закрытый сад.

Дождь окончательно прекратился. Сквозь тяжелые лондонские тучи пробились редкие, холодные лучи бледного солнца, осветив мокрые ветви платанов и гранитные статуи античных героев.

Сзади послышались тихие, уверенные шаги.

Дафна подошла к нему, встав рядом и опершись ладонями на каменный парапет. Прохладный ветер шевелил выбившиеся из косы светлые пряди ее волос.

– Ты отдал Ольге Марии расчеты, за которые Отдел Политики отдал бы половину казны, – негромко произнесла она.

– Бумаги ничего не стоят без ключа, Дафни, – спокойно отозвался Гаррисон, глядя на город вдали. – А ключ — это кровь Баэля, которая течет только в моих жилах. Марисбери гениален, но он строит Халдею для спасения человечества. Такие идеалисты — самые надежные союзники, пока наши цели совпадают. А его дочь...

– Девочка влюбилась в тебя с первого взгляда, – прямо, с легкой женской иронией перебила его Дафна. – Она смотрела на тебя снизу вверх так, словно ты зажег для нее новое солнце.

Гаррисон повернул голову, встретившись с насмешливым взглядом сапфировых глаз девушки:

– Ревнуешь?

– Констатирую факты, лорд Бартоломей, – Дафна слегка вздернула подбородок, но теплота в ее глазах выдавала ее с головой. Она протянула руку, накрыв пальцы Гаррисона своей ладонью: – Лувия сильна. Очень сильна. Ее магия драгоценностей не уступает лучшим мастерам Слизерина, а ее амбиции простираются далеко за пределы Финляндии. Но она признала твою силу. Ты создал то, чего Дамблдор не мог добиться десятилетиями: союз старой аристократии, радикальных исследователей и военной мощи Часовой Башни.

– Это лишь первый шаг, – юноша сжал ее тонкие пальцы в ответ.

В этот момент в воздухе позади них закружились лазурные лепестки и золотые искры.

Нерон Клавдий и Тамамо-но-Маэ материализовались на террасе, встав по обе стороны от своего Мастера. Римская императрица гордо сжимала рукоять сверкающего Аэстус Эстус, а девять хвостов Небесной Лисицы ласково укутали плечи Гаррисона шелковистым теплом.

– Претор! – торжественно произнесла Нерон, вскинув клинок к небу: – Римские легионы готовы к походу! Варварские короли склонились, сокровищницы севера открыты, а звезды сулят нашему походу вечную славу!

– Микон! Пусть только попробуют нарушить клятву, – сладко промурлыкала Тамамо, сверкнув янтарными глазами: – Мои проклятия найдут их даже на дне Балтийского моря и в самых глубоких шахтах Альп. Хозяин правит по праву силы, и горе тому, кто посмеет осквернить чистоту его триумфа!

Гаррисон Поттер-Бартоломей посмотрел на раскинувшийся внизу Лондон.

Где-то там, за сотни миль к северу, в полуразрушенном шотландском замке сидели сломленные родители, оплакивая пустую оболочку своего «героя». Где-то там старый кукловод тщетно пытался склеить осколки разбитой шахматной доски, а министерские чиновники в панике делили опустевшие кресла.

Их время ушло.

Здесь, в сердце великой империи магов, под холодным светом древних звезд и сиянием северного золота, рождался новый порядок. Порядок, построенный на несокрушимой стали, абсолютном знании и первородном холоде, перед которым была бессильна сама смерть.

И этот порядок принадлежал ему.