← Назад к обзору

Поттер и сад тысячи цветов

Эхо расколотого клинка

В мрачной гостиной на площади Гриммо, 12, стоял удушливый запах кровохлёбки, бадьяна и костной мази. Тишину старинного особняка нарушало лишь прерывистое, злобное сопение Джеймса Поттера и приглушённые рыдания Лили.

Мадам Помфри, срочно вызванная через камин Дамблдором, осторожно убирала палочку от искалеченного предплечья лорда Поттера. Раздробленные кости срослись благодаря её мастерству и паре склянок «Костероста», но чудовищная гематома цвета перезревшей сливы всё ещё покрывала руку от запястья до самого локтя. Мышцы Джеймса непрерывно подёргивались от остаточного фантомного шока.

– Кости целы, Джеймс, – сухо произнесла целительница, вытирая руки белоснежным платком. – Однако удар был нанесён с нечеловеческой силой. Если бы нападавший хотел сломать руку насмерть, он просто оторвал бы её к чертям собачьим. Вам повезло.

– Повезло?! – взвился Джеймс, но тут же скривился от острой боли, прострелившей плечо. – Мне повезло?! Эта желтоволосая шлюха ударила меня куском железа! Меня, главу благородного рода Поттер! А эта узкоглазая гадина... она уничтожила мою палочку! Палочку из сердцевины драконьей жилы и лучшего дуба, сделанную самим Олливандером!

На полированном столике рядом с ним сиротливо лежали три обугленных деревянных обрубка. Срез был настолько идеальным, словно дерево рассекли лазерным лучом, а не стальным мечом. Сердцевина из драконьей жилы была перерублена без единого заусенца, её магия давно выветрилась, оставив лишь безжизненный пепел.

– Джеймс, замолчи, умоляю тебя, – Лили сидела в глубоком кресле, сжимая в ладонях остывшую чашку с успокоительным отваром. Её глаза покраснели от слёз, а лицо казалось серым, постаревшим на добрый десяток лет. – Ты чуть не погиб. Мы все чуть не погибли. Неужели ты не понял? Гарри... он не просто обижен. Он нас ненавидит. Для него мы — пустое место. Чужаки, потревожившие его покой.

– Он не имел права! – прорычал ворвавшийся в комнату юноша.

Годрик Поттер, «Мальчик, который выжил», выглядел как взъерошенный петух. На нём была парадная гриффиндорская мантия, на груди гордо поблёскивал значок охотника школьной сборной по квиддичу, а растрёпанные тёмные волосы точь-в-точь повторяли причёску отца. Тонкий шрам на лбу слабо пульсировал багрянцем.

– Отец, почему вы не позволили мне поехать с вами?! – возмущённо вскричал Годрик, сжав кулаки. – Я бы показал этому трусу! Он бросил вам вызов? Отказался вернуться? Да кто он такой без имени Поттеров?! Жалкий сквиб, прячущийся за юбками восточных ведьм и размахивающий железками! Я бы загнал его под лавку одним «Экспеллиармусом»!

– Годрик, помолчи, – устало произнёс Сириус Блэк, сидевший в самом тёмном углу комнаты.

Бродяга непрерывно крутил в руках пустой стакан из-под огневиски. Его руки, обычно такие верные и быстрые, до сих пор мелко дрожали. Он видел войну. Он видел безумие Беллатрисы Лестрейндж и безжалостность Долохова. Но тот холод, который исходил от четырёх спутниц его крестника, не имел ничего общего с безумием пожирателей смерти. Это была абсолютная, хирургическая готовность убивать. Без колебаний, без злобы, без пафосных речей.

– Ты не понимаешь, щенок, – глухо добавил Сириус, не глядя на крестника. – Там... за океаном... это не школьные дуэли. Девчонка с копьём перерезала бы мне горло раньше, чем я успел бы подумать о заклинании. Они двигаются быстрее ветра. А Гарри...

– Харуто, – тихо поправил Римус Люпин, стоявший у окна и смотревший на серый лондонский дождь. Оборотень повернулся к собравшимся, его лицо было скорбным. – Он назвал себя Харуто Окита. И если верить отчётам Флетчера, этот мальчик в одиночку вырезал духовных генералов мятежника Амакусы. Тех самых существ, которых японское министерство не могло одолеть армией боевых магов.

– Сказки! – фыркнул Годрик, презрительно скривив губы. – Сказки трусливых магов Востока! Дайте мне только встретиться с ним! Директор Дамблдор научил меня высшей боевой магии! Я сражался с самим Тёмным Лордом на кладбище и выжил! Что мне какой-то самурай?!

Дверь в гостиную скрипнула, и в комнату бесшумно вошёл Альбус Дамблдор.

Верховный чародей выглядел непривычно мрачным. Его серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, но в васильковых глазах не было привычного лукавого мерцания. Он подошёл к столу, посмотрел на обломки палочки Джеймса и тяжело вздохнул:

– Магический совет Японии отклонил нашу официальную ноту протеста, Джеймс.

В комнате повисла ледяная тишина.

– Что?.. – прошептал Джеймс, бледнея. – Как они посмели?! Я — представитель древнейшего и благороднейшего рода Британии! Международная Конфедерация Магов...

– Международная Конфедерация бессильна на территории островов Сёгуната, – отрезал Дамблдор, и в его голосе прозвучало редкое раздражение. – Сёгун Токугава передал через своего секретаря следующее послание: если ещё хоть один британский волшебник пересечёт границу Академии Буо без прямого приглашения правящего дома, это будет расценено как акт войны. И японские Мастера Меча не станут вызывать авроров. Они просто уничтожат нарушителей.

– Но Альбус! – в отчаянии воскликнула Лили, вскакивая на ноги. – Мой сын... мой мальчик в руках этих сектантов! Они промыли ему мозги! Он думает, что мы бросили его умирать! Мы должны снарядить спасательную экспедицию! Задействовать Орден Феникса, подключить аврорат Фаджа...

– Фадж в ужасе, Лили, – покачал головой старик. – Когда министр узнал, что мы самовольно проникли на гору Фудзи, он чуть не лишился чувств. Наше министерство держится на волоске от паники из-за слухов о Волан-де-Морте. Фадж скорее объявит нас преступниками, чем пойдёт на конфликт с восточными магами. Мы остались одни.

– Значит, мы выманим его! – решительно заявил Джеймс, поднимаясь с дивана. В его взгляде вспыхнула фанатичная ярость оскорблённого лорда. – Он мой сын! По законам магии Британии, пока ему не исполнилось семнадцать, он находится под опекой главы рода! Я могу лишить его наследства, могу наложить родовой зов...

– Ты ничего не можешь, Поттер, – раздался холодный, вкрадчивый голос от дверей.

Северус Снейп стоял на пороге, заломив руки в широкие рукава своей чёрной мантии. Его тонкие губы кривились в ядовитой усмешке, но взгляд оставался предельно сосредоточенным.

– Зельевара никто не спрашивал! – огрызнулся Сириус, сжимая кулаки.

– Замолчи, Блэк, если твои собачьи мозги способны воспринимать реальность, – процедил Снейп, проходя в центр комнаты и останавливаясь напротив Дамблдора. – Я только что вернулся со свидания с Тёмным Лордом.

В комнате мгновенно похолодало. Даже Годрик замер, невольно коснувшись своего шрама.

– Что ему известно, Северус? – тихо спросил Дамблдор.

– Почти всё, директор, – Снейп слегка наклонил голову. – До Тёмного Лорда дошли слухи о переполохе в посольстве Конфедерации. Он не глуп. Сложив два и два, он понял, кого именно вы искали с таким отчаянием. Он знает, что у нашего драгоценного «героя» есть брат-близнец. И он жаждет заполучить его кровь. Ритуал на кладбище дал Волан-де-Морту новое тело благодаря крови Годрика, но связь близнецов... древняя магия Поттеров, не разделённая надвое, не даёт ему полного контроля над связью душ. Тёмный Лорд считает, что если он поработит второго близнеца или принесёт его в жертву, защита Лили Поттер будет окончательно стёрта с лица земли.

Лили пошатнулась, прижимая ладонь к губам.

– Он... он пошлёт за ним Пожирателей? – прошептала она.

– Волан-де-Морт уже нанял синдикат наёмников «Красный Клык» и отправил группу во главе с Торфинном Роули и Макнейром на Восток, – бесстрастно ответил Снейп. – Они собираются действовать скрытно. Похитить юношу прямо из Академии.

– Они все умрут, – внезапно произнёс Римус Люпин.

Все обернулись к оборотню. Римус смотрел на колдографию Харуто, лежащую на краю каминной полки.

– Роули, Макнейр, наёмники... Они не вернутся, – повторил Римус, и по его спине пробежал мороз. – Вы не видели его глаз, Северус. В этих глазах нет слабости, нет страха, нет места для жалости. Гарри больше не англичанин. Он хищник. И если псы Волан-де-Морта попытаются загнать его в угол, они захлебнутся собственной кровью.

– Пусть попробуют, – с кривой, мстительной улыбкой прошептал Джеймс. – Пусть Волан-де-Морт прижмёт этого неблагодарного щенка. Когда земля под его ногами загорится, когда его драгоценные самураи начнут дохнуть один за другим, он приползёт ко мне на коленях. Он будет умолять меня о прощении и защите!

– Боюсь, Джеймс, ты совершаешь самую чудовищную ошибку в своей жизни, – тихо и горько проговорил Дамблдор, глядя в окно на сгущающуюся тьму. – Тот, кто обнажил меч против своей семьи, не станет просить пощады. Он просто уничтожит тех, кто посмеет встать у него на пути. И я боюсь... очень боюсь, что этот клинок однажды обратится против нас.

***

Академия Буо просыпалась под мерный, умиротворяющий звон храмового колокола.

Утренний туман лениво клубился среди вековых сосен, стекая по склонам горы Фудзи в долину. Воздух был кристально чистым, пропитанным ароматом влажной хвои и цветущих хризантем.

В главном павильоне резиденции клана Окита царило привычное оживление.

– Харуто-сама, ещё одну чашечку утреннего отвара? – ласковый, тягучий, как горный мёд, голос Сасаки Кодзиро раздался над самым ухом юноши.

Красавица-мечница склонилась к нему, не заботясь о том, что лёгкое утреннее юката едва прикрывало её алебастровые плечи и соблазнительный изгиб ключиц. Её длинные тёмно-фиолетовые волосы рассыпались по плечам Харуто, щекоча кожу, а тонкие пальцы с изяществом чайного мастера наполнили глиняную пиалу дымящейся жидкостью.

– Благодарю, Кодзиро, – кивнул Харуто, принимая пиалу. Его лицо было спокойным, взгляд ясным и сосредоточенным.

– Не смей его баловать с самого утра, развратница! – раздался возмущённый рык из угла комнаты.

Мусаси Миямото сидела на циновке, скрестив длинные мускулистые ноги, и с остервенением затягивала кожаные ремни своих наручей. Её буйная золотая грива была стянута в небрежный хвост, а из одежды на ней был лишь открытый боевой топ и широкие штаны, демонстрирующие безупречный рельеф пресса.

– Наш генерал должен держать свой дух в строгости! – продолжала ворчать златовласка, сверкая янтарными глазами. – А ты вечно вьёшься вокруг него, словно ядовитый плющ! Харуто, бросай эту травяную воду, пойдём в додзё! Я придумала новую связку с вращением двух клинков, тебе придётся попотеть, чтобы её отбить!

– Твоя связка снова будет слишком прямолинейной, Мусаси, – фыркнула Кодзиро, лукаво прищурившись и плавно опускаясь на колени рядом с Харуто. Она положила ладонь на его бедро, ощущая твёрдые, как сталь, мышцы сквозь ткань хакама. – Настоящее искусство меча подобно течению ручья. Оно огибает препятствия, находя путь к самому сердцу. Не так ли, мой генерал?

– Истинное искусство меча — это поражение цели наикратчайшим путём, – сухо вмешалась Матаэмон Араки.

Она сидела у противоположной стены, методично полируя шёлком короткий клинок вакидзаси. Её единственный зрячий глаз холодно окинул спорщиц. Повязка на правом глазу придавала её лицу суровое, аскетичное выражение.

– Прекратите эти бессмысленные препирательства, – добавила Матаэмон. – Генерал Харуто медитирует перед утренним докладом Студенческому совету. Ваши крики нарушают баланс ки.

– Но ведь споры Мусаси-сан и Кодзиро-сан тоже полны жизни, – тихо, с кроткой улыбкой подала голос Иншун Хозоин. Юная монахиня сидела в позе лотоса, бережно протирая крестообразный наконечник своего копья кама-яри масляной тряпицей. – Монахи в храме говорили, что гармония рождается из столкновения стихий. Огонь Мусаси-сан и вода Кодзиро-сан уравновешивают друг друга под сенью несокрушимой горы, коей является господин Харуто.

Харуто тихо усмехнулся, сделав глоток терпкого зелёного чая.

Четыре Тёмных Самурая. Четыре легенды прошлого, чьи имена веками внушали трепет всей Японии. Когда-то Амакуса Сиро воскресил их души, наполнив ядом мести и безумия, превратив в безжалостных монстров. Но Харуто сломал печати тьмы. Он не уничтожил их, он разделил с ними свою собственную душу, обуздал их ярость своей волей и подарил им плоть и свободу.

Теперь они принадлежали ему. А он принадлежал им. Эта связь была глубже, древнее и чище любых уз крови.

– Вчерашний день принёс много шума, – спокойно произнёс Харуто, ставя пиалу на деревянный поднос. Девушки мгновенно затихли, ловя каждое его слово. – Мои так называемые родственники покинули остров, но их появление оставило след. Западные маги слишком высокомерны, чтобы смириться с отказом.

– Если они вернутся, я сотру их в порошок, – оскалилась Мусаси, сжав кулак так, что хрустнули суставы. – Тот надутый индюк посмел вытащить свою дурацкую палочку перед тобой! Я пожалела, что просто сломала ему лапу. Надо было снести ему башку вместе с его дурацкими очками!

– Они не вернутся открыто, – покачал головой юноша. – Старик, возглавлявший их, слишком хитёр. Он играет в долгую. Но у них есть другой враг. Тот, кого они называют Тёмным Лордом. И если верить моим снам... эта тварь уже тянет свои когти к священной горе.

Кодзиро посерьёзнела, её пальцы невольно скользнули к рукояти нодати:

– Ты чувствуешь скверну, Харуто-сама?

– Тёмная магия Запада имеет специфический запах, – Харуто прикрыл глаза. Внутри его сознания, на самом краю восприятия, пульсировала тонкая нить древней магии крови. Тот самый шрам на лбу, давно затянувшийся и побелевший, слабо покалывал. – Он жаждет моей крови. Он думает, что найдет здесь напуганного сироту, которого можно бросить на алтарь.

Сёдзи с мягким шелестом разъехались. На пороге стояла Хандзо Хаттори.

Телохранительница принцессы была в полной боевой экипировке: чёрный облегающий костюм ниндзя, маска, закрывающая нижнюю часть лица, и парные клинки за спиной.

– Генерал Окита, – Хандзо опустилась на одно колено, склонив голову. – Госпожа Сэн требует вашего присутствия в командном штабе Студенческого совета. Разведка докладывает о нарушении внешнего периметра святилища.

Воздух в комнате в мгновение ока стал ледяным. Четыре воительницы поднялись на ноги как один человек.

– Сколько? – коротко спросил Харуто, вставая с циновки.

– Двенадцать человек, – ответила куноичи. – Они прошли сквозь западный горный перевал под покровом иллюзорных чар. Двигаются скрытно, обходя посты стражи сёгуната. Магическая сигнатура — чужеродная, гнилостная. Гайдзины.

На губах Харуто появилась тонкая, безжалостная улыбка.

– Какая предсказуемая глупость, – произнёс юноша. Он взял со стойки оба своих меча — катану и вакидзаси — и привычным, выверенным движением закрепил их на поясе. – Мусаси, Кодзиро, Матаэмон, Иншун.

– Мы готовы, генерал! – в унисон отозвались четыре голоса, и от их слитного боевого клича содрогнулись бумажные стены павильона.

***

Густой кедровый лес на западном склоне Фудзи казался мёртвым.

Двенадцать фигур в глубоких чёрных плащах крались между вековыми стволами. Лица многих скрывали глухие серебряные маски, украшенные змеиными узорами.

Во главе отряда шёл Торфинн Роули — массивный, светловолосый чистокровный волшебник с лицом садиста. Рядом с ним бесшумно ступал Уолден Макнейр, сжимая в левой руке массивный палаческий топор, а в правой — волшебную палочку. Позади них следовали наёмники из «Красного Клыка» — отребье со всей Европы, готовое резать детей за пригоршню галлеонов.

– Проклятый лес, – сквозь зубы процедил Роули, спотыкаясь о толстый корень. – Здесь магия словно в кисель превращается. Дезиллюминационные чары еле держатся.

– Заткнись, Торфинн, – прошипел Макнейр, хищно озираясь. – Тёмный Лорд пообещал нам горы золота и родовые земли Поттеров, если мы доставим щенка живым. Главное — захватить его врасплох. Говорят, он живёт в каком-то языческом монастыре на вершине.

– Плевать, где он живёт, – осклабился один из наёмников, вертя в руках кривой нож. – Мальчишка есть мальчишка. Наложим «Петрификус», сунем в мешок и через портальный камень сразу к Лорду. А если эти узкоглазые монахи полезут — пара «Бомбарда Максима» быстро научит их уважать настоящую магию.

– Настоящую магию? – раздался сверху спокойный, кристально чистый голос.

Отряд Пожирателей смерти замер как вкопанный. Палочки мгновенно взметнулись вверх.

– Кто здесь?! Люмос! – рявкнул Роули.

Яркий сноп белого света ударил по ветвям гигантского кедра.

На толстой ветви, прямо над их головами, сидел Харуто Окита. Его тёмно-синее хаори лениво колыхалось на ветру. Он сидел, непринуждённо свесив одну ногу, положив локоть на эфес катаны. Изумрудные глаза юноши светились в темноте леса потусторонним, насмешливым светом.

– Гарри Поттер! – выдохнул Макнейр, и на его лице расплылась торжествующая, свирепая улыбка. – Сам пришёл в руки! Глупый щенок! Вяжите его! Инкарцеро!

С кончика палочки Макнейра сорвались толстые верёвки, объятые магическим пламенем.

Харуто даже не шелохнулся.

Воздух позади него разорвался золотой вспышкой.

– Жалкие черви! – громовой рык Мусаси сотряс лесную чащу.

Гигантская фигура воительницы рухнула с небес, словно метеорит. Её парные клинки описали чудовищную круговую дугу. Верёвки Макнейра были распылены на атомы ещё до того, как приблизились к ветвям. Ударная волна от приземления Мусаси подняла в воздух тонны прошлогодней хвои и земли, сбивая трёх наёмников с ног.

– Что за чертовщина?! Авада... – начал орать Роули, направляя палочку на мечницу.

Но договорить он не успел.

Шелест рассекаемого воздуха был подобен пению цикады перед грозой.

Сасаки Кодзиро материализовалась из тени деревьев прямо перед строем магов. Её длинный нодати сверкнул на фоне лунного света идеальным серебряным полумесяцем.

– «Цубамэ Гаэси» — Нисходящий полёт ласточки, – прошептал нежный, бархатный девичий голос.

Вспышка.

Двое наёмников, стоявших рядом с Роули, даже не успели поднять палочки. Их правые руки, всё ещё сжимающие магические концентраторы, ровно отделились от плеч и с глухим стуком упали на траву. Фонтаны багровой крови брызнули во все стороны. Только через секунду раздались душераздирающие, нечеловеческие крики агонии.

– Убить их! Убить этих тварей! Сектумсемпра! Редукто! Авада Кедавра! – в панике завопил Макнейр, заливая поляну разноцветными лучами смертоносных проклятий.

Но то, что произошло дальше, повергло закалённых убийц в первобытный ужас.

Европейская магия требовала времени. Требовала жестов, слов, мысленной концентрации.

Для Тёмных Самураев время текло совершенно иначе.

Иншун Хозоин вихрем ворвалась в центр вражеского строя. Её крестообразное копьё вращалось с такой скоростью, что превратилось в сияющий диск. Зелёные лучи Убивающего проклятия просто отскакивали от концентрированного барьера её священной ки, уходя в стволы вековых сосен и взрывая их в щепки. Выпад — и наконечник копья пронзил грудь третьего мага насквозь. Рывок — и тяжелое древко снесло челюсть четвёртому, впечатывая его в каменный валун.

С тыла ударила Матаэмон Араки. Без единого звука, холодная и расчётливая, как сама смерть. Её короткий меч находил уязвимые точки между складками заколдованных мантий с хирургической точностью. Шаг — взмах — распоротое горло. Шаг — укол — пробитое сердце.

– Они демоны! Это демоны! – истошно заверещал один из уцелевших наёмников, бросая палочку и пытаясь аппарировать.

Но воздух вокруг поляны уже звенел от духовных печатей Академии Буо. Пространство было заперто намертво. Аппарация разорвала бы мага на куски.

Мусаси с безумным, пьянящим хохотом врубилась в остатки отряда. Её гигантские мечи дробили кости, рассекали плоть и разрубали защитные чары «Протего», словно мокрую бумагу. Сила её ударов была такова, что ударные волны воздуха ломали ветви деревьев в радиусе десяти ярдов.

– Слишком медленно! Слишком слабо! – гремела златовласка, смахивая кровь с лица тыльной стороной ладони. – И это воины вашего Тёмного Лорда?! Да мои куры в деревне дерутся свирепее вас, жалкие опарыши!

Через три минуты всё было кончено.

На поляне стоял густой, сладковатый запах свежей крови и горелого мяса. Десять тел лежали на окровавленной траве в неестественных позах. Ни один из них больше никогда не сделает вдоха.

В живых остались только двое.

Торфинн Роули стоял на коленях, прижимая культю оторванной руки к животу и захлёбываясь собственными соплями и слезами. Рядом с ним на земле валялся Уолден Макнейр, прижатый к земле тяжелой подошвой сапога Матаэмон. Остриё копья Иншун замерло прямо над его расширенным от ужаса зрачком.

Харуто легко спрыгнул с ветки кедра, бесшумно приземлившись на траву. Ни единая капля крови не запятнала его шёлковое хаори.

Он медленно подошёл к коленопреклонённому Роули.

– Пощади... Мерлином молю... пощади... – хрипел Пожиратель смерти, глядя на юношу снизу вверх. – Тёмный Лорд... он убьёт тебя... он уничтожит этот остров...

Харуто остановился в полушаге от него. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он прогуливался по саду камней, а не стоял посреди бойни.

– Твой Тёмный Лорд допустил фатальную ошибку, – негромко произнёс Харуто на безупречном английском. – Он решил, что граница между мирами защитит его от последствий. Он думал, что может послать шакалов в логово дракона.

Юноша медленно положил ладонь на эфес катаны.

– Как твоё имя, шакал? – спросил Харуто.

– Роули... Торфинн Роули... чистокровный лорд... – задыхаясь, проскулил маг.

– Запомни этот день, лорд Роули, – произнёс Харуто, и в его глазах вспыхнуло ледяное зелёное пламя. – Ты единственный, кто вернётся в Англию.

Макнейр под ногой Матаэмон дёрнулся, попытавшись что-то выкрикнуть, но Кодзиро одним коротким, элегантным движением пробила его горло острием нодати, оборвав крик на полуслове. Палач Министерства магии дёрнулся в предсмертных судорогах и затих.

Харуто наклонился к Роули, заглядывая в его безумные от страха глаза:

– Ты возьмёшь голову этого мясника, – Харуто указал подбородком на обезглавленное тело Макнейра. – Ты вернёшься к своему безносому хозяину. И передашь ему мои слова.

Юноша выпрямился, и его голос зазвучал подобно погребальному колоколу:

– Скажи Волан-де-Морту: если он посмеет отправить ещё хоть одну ищейку к берегам Японии... я не стану ждать его на Фудзи. Я приду за ним сам. Я пройду сквозь его армию, сожгу его родовые поместья и лично сниму с него кожу живьём. Мальчик, которого он хотел принести в жертву, умер. А Генерал Окита пленных не берёт.

Харуто отвернулся, бросив через плечо:

– Иншун, перевяжи ему рану, чтобы эта падаль не сдохла от потери крови раньше, чем доберётся до международного портала. Затем вышвырните его за барьер.

– Слушаюсь, генерал Харуто! – с благоговейным поклоном отозвалась монахиня.

Мусаси подошла к юноше, вытирая свои гигантские клинки о край плаща мертвого наёмника. На её лице сияла широкая, дикая, абсолютно счастливая улыбка:

– Это было весело, господин! Давненько я не разминала кости! Но ты правда думаешь, что этот их Лорд испугается слов?

Харуто посмотрел сквозь кроны деревьев на вершину Фудзи, залитую лучами утреннего солнца.

– Нет, Мусаси, – тихо ответил он, и его пальцы сжались на ножнах фамильного клинка. – Он не испугается. Трусы, одержимые властью, понимают только силу. Рано или поздно мне придётся вернуться на эти проклятые туманные острова. Не ради отца, не ради матери и не ради их фальшивого героя Годрика.

Сасаки Кодзиро подошла к нему сзади, нежно обвив руками его талию и прижавшись щекой к его спине. От неё исходил пьянящий аромат цветов и лёгкий, едва уловимый запах железа.

– И когда этот день настанет, мой генерал, – прошептала она на ухо Харуто, – твои верные клинки последуют за тобой в самое пекло. И весь мир узрит, на что способны истинные самураи Академии Буо.

Харуто накрыл её тонкую ладонь своей рукой, ощущая тепло её кожи.

Война приближалась. Он чувствовал её поступь в шелесте ветра, в запахе пороха и крови, в мерцании далёких звезд. Но страха не было. В его душе царил абсолютный, непоколебимый покой клинка, готового к решающему удару.

Прошлое попыталось настичь его в тени священной горы.

И прошлое захлебнулось собственной кровью.