Поттер и семья фамильяров
Клеймо отступников и рубиновый рассвет
При виде рунической печати Бенемуне, проявившейся на серебряных нитях ослепительным сапфировым светом, зрачки Рейналь расширились до предела, вытесняя радужку.
Воздух в её лёгких мгновенно заледенел. Дрожь, начавшаяся в кончиках приколотых к стволу перьев, за секунду охватила всё тело падшей, заставляя её зубы выбивать мелкую, паническую дробь.
– Б-Бенемуне?.. – сорвался с её губ хриплый, надтреснутый шёпот. – Личный секретарь Азазеля?.. Палач предателей Григори?! Ты... ты не можешь быть её сыном! Она падшая! Древняя сущность! Люди для неё – лишь пыль под ногами!
– Для тебя люди – пыль, Рейналь, – негромко, с пугающим спокойствием произнёс Гарри, медленно сокращая дистанцию между ними. Трава под его начищенными ботинками слегка приминалась, издавая тихий, шелестящий звук. – Потому что твоя душа мелка и убога. Ты измеряешь силу количеством перьев за спиной и дешёвым блеском световых копий. Но ты забыла главное правило нашего дома: семья определяется не кровью, а верностью и готовностью рвать глотки врагам ради тех, кто тебе дорог.
Нити орихалка натянулись. Серебряный металл с шипением впился в обнажённые плечи и запястья пленницы, заставляя её вскрикнуть от боли. Руны связывания Бенемуне начали выжигать каналы святой магии в теле падшей, блокируя любую попытку призвать новое оружие или передать ментальный сигнал соратникам.
В паре шагов позади юноши, на коленях в сырой грязи, всё ещё сидел Иссей Хёдо.
Парень пребывал в состоянии глубочайшего ментального коллапса. Его пальцы судорожно сжимали дешёвый кулон, подаренный «Юумой», а взгляд остекленело метался между окровавленной женщиной с чёрными крыльями, неземной бирюзоволосой богиней, парившей в паре дюймов над землёй, и своим одноклассником.
Тем самым Гарри Поттером, чью гордую стать и внимание школьных красавиц он ещё вчера так яростно проклинал в кустах у ворот академии.
– П-Поттер?.. – выдавил из себя Хёдо, его голос сорвался на визгливую ноту. – Ты... она... что это за чертовщина?! Юума... она монстр?! И ты... ты тоже монстр?!
Гарри даже не обернулся.
– Закрой рот, Хёдо, – ледяным тоном бросил он, не глядя на дрожащего неудачника. – Каждое твоё слово сотрясает воздух бессмысленным шумом. Радуйся, что твоя никчёмная жизнь всё ещё теплится в этом теле. Если бы не капля драконьей крови в твоей душе, я позволил бы этой птице насадить тебя на вертел прямо здесь.
– Но... но она хотела меня убить! – задыхался Иссей, слезы страха катились по его щекам, размазывая дорожки пыли. – За что?! Я же просто хотел... я просто пошёл на свидание!
– Она хотела забрать то, что спит внутри тебя, – бросила стоявшая на ветке Химари, презрительно щуря янтарные глаза. Мечница спрыгнула вниз, приземлившись абсолютно бесшумно, и плавно вернула клинок в ножны за спиной. – Твой Священный механизм. Дракона, который по какой-то нелепой ошибке мироздания выбрал своим пристанищем столь жалкого червя.
– Хватит разговоров, – прервала её Томоэ.
Драконица плавно опустилась на траву рядом с Гарри. Её лазурные глаза на мгновение вспыхнули золотом, а вертикальные зрачки расширились, сканируя пространство парка.
– К нам гости, молодой господин. И они не скрываются.
Воздух в центре аллеи за фонтаном внезапно потяжелел. Запахло свежесрезанными розами, жжёным сахаром и густой, приторной серой.
Тьма под ветвями платанов расступилась, пропуская мерцающий алый круг, в центре которого вращался фамильный герб дома Гремори – стилизованная голова птицы в кольце терновника.
Из багрового сияния неспешно выступили четыре фигуры.
Впереди, высоко подняв подбородок, шла Риас Гремори. Её алые волосы цвета застывшей лавы плавно колыхались в такт шагам, на безупречном лице застыла маска надменного величия, но пальцы, спрятанные в складках форменного пиджака, были плотно сжаты.
По правую руку от неё ступала Акено Химеджима, чья привычная игривая улыбка сегодня казалась натянутой и острой, словно лезвие бритвы. Слева замер Киба Юуто, чья ладонь покоилась на рукояти призванного демонического клинка. Чуть позади, словно маленькая серая тень, семенила Конеко Тоджо – миниатюрная беловласая девочка с бесстрастным лицом, неторопливо дожевывающая шоколадный батончик.
Риас окинула взглядом поле боя.
Её взор скользнул по неповреждённому, хотя и трясущемуся от ужаса Иссею Хёдо, затем переместился на Рейналь, намертво прикованную к стволу серебряными светящимися путами, и, наконец, остановился на Гарри Поттере.
– Какая неожиданная картина, – звучным, поставленным голосом произнесла аловолосая демоница. В её интонациях звенела привычная для высшей знати Подземного мира снисходительность, однако в глубине льдисто-голубых глаз плескалась неприкрытая ярость. – Поттер-сан. Кажется, вы забыли наш вчерашний разговор. Город Куо находится под юрисдикцией клана Гремори. Любые инциденты, связанные со сверхъестественным миром, подлежат немедленному рассмотрению Студенческим советом или моим клубом.
Гарри медленно повернулся к ней всем корпусом. Его руки по-прежнему спокойно покоились в карманах пальто.
– Юрисдикция, Гремори-сан? – юноша едва заметно усмехнулся краешком губ. – Какое громкое слово для той, кто допустил бродячую падальщицу в самый центр своего так называемого «владения». Вы знали, что Рейналь охотится за Хёдо. Знали уже несколько дней. Ваши патрули кружили вокруг него, словно стервятники, ожидая удобного момента.
Риас слегка прищурилась, её брови сдвинулись к переносице:
– Я не обязана отчитываться перед смертным в стратегии своего клана.
– О, ваша «стратегия» очевидна даже слабоумному, – Гарри сделал шаг вперёд, и пространство между ними словно натянулось до предела. – Вы ждали, пока падшая пронзит сердце этого идиота своим копьём. Ждали, пока он окажется на пороге смерти, чтобы в последний момент явиться в образе прекрасной спасительницы, предложить ему фальшивый выбор и привязать к себе демонической фигурой перерождения. Вы хотели заполучить спящего дракона в свою свиту ценой его человеческой жизни.
– Президент! – Киба сделал резкий шаг вперёд, наполовину обнажив клинок, источающий серый дым. – Позвольте мне заставить его замолчать! Ни один человек не смеет оскорблять чистоту помыслов наследницы Дома Гремори!
– Назад, Киба, – не повышая голоса, скомандовала Риас, хотя её щёки уже заливал гневный румянец. Слова Гарри попали точно в цель, сорвав с её планов благородный фасад. – Поттер-сан, вы переходите всякие границы. Кем бы вы ни были, какими бы древними фокусами ни владели ваши слуги... перед вами стоит герцогиня преисподней.
Она властно указала рукой на прикованную Рейналь:
– Эта падшая совершила преступление на территории Дома Гремори. Она подлежит допросу и последующей казни моими руками. Отойдите в сторону и отдайте её нам. И оставьте Хёдо Иссея. Его судьба отныне решается моим клубом.
Химари позади Гарри тихо зашипела, обнажив хищные клыки. Её пальцы легли на эфес зачарованного клинка, а по лезвию побежали тонкие фиолетовые искры сендзюцу. Томоэ же лишь плавно взмахнула широким рукавом, и температура в парке упала ещё на несколько градусов – трава вокруг демонов начала покрываться тончайшей коркой серебристого инея.
– Какая поразительная наглость, – холодно произнёс Гарри, не двигаясь с места. – Вы требуете от меня подчинения, Гремори-сан? Вы, которая не смогла защитить границы собственного школьного двора? Запомните раз и навсегда: род Поттеров никогда не склонял колен перед демонами. И я не стану первым, кто нарушит эту традицию ради капризной девчонки, возомнившей себя хозяйкой мира.
– Риас... – предостерегающе шепнула Акено, положив руку на плечо своей госпожи. Взгляд падшей-полукровки был прикован к печатям на серебряных нитях. – Посмотри на руны. Это не человеческая магия. Это техника Григори высшего эшелона.
Риас не успела ответить.
Пространство прямо над потухшим каменным фонтаном разорвалось с оглушительным треском, напоминающим удар колоссального громового колокола.
Воздух в радиусе сотни метров вспыхнул ослепительным пурпурно-золотым пламенем. Волна чистейшей, сокрушительной духовной мощи обрушилась на парк, заставив Кибу пошатнуться и упасть на одно колено, в то время как Конеко инстинктивно сжалась, прикрывая голову руками. Даже алая демоническая аура Риас затрещала и сжалась до тончайшей плёнки вокруг её тела, не в силах сопротивляться колоссальному внешнему давлению.
Из эпицентра пламени плавно, словно ступая по невидимым ступеням из полированного мрамора, спустилась женщина.
Бенемуне.
Шесть пар смоляных, отливающих синевой вороньих крыльев раскрылись за её спиной, закрывая собой бледную луну. Двенадцать крыльев высшего кадера Григори. Её золотисто-фиолетовые глаза горели первозданным, нечеловеческим светом, а строгий деловой костюм казался бронёй древней богини войны. В воздухе вокруг неё с сухим треском плясали нити фиолетовых молний, расщепляющих саму материю пространства.
– Что здесь за шум, а драки нет? – раздался её бархатный, глубокий голос, в котором звенела неприкрытая насмешка, способная свести с ума смертного мага.
Рейналь, висевшая на дереве, издала жалобный, захлёбывающийся всхлип и окончательно обмякла в своих путах, зажмурив глаза в ожидании неминуемой смерти.
Риас Гремори побелела как полотно.
Она знала это лицо. Любой представитель высшей аристократии ада наизусть учил портреты верхушки Григори. Бенемуне. Правая рука Азазеля. Женщина, чьё имя в летописях Великой Войны стояло рядом с разрушением целых легионов падших и демонов. Существо, равное по силе владыкам ада.
– Госпожа... Бенемуне... – с трудом разжимая онемевшие губы, выдавила Риас, сгибаясь в вынужденном, почтительном поклоне. Её аристократическая спесь испарилась без остатка, сметённая осознанием собственной беспомощности. – Для нас... честь приветствовать заместителя Генерал-губернатора в городе Куо.
Падшая даже не посмотрела на юную демоницу.
Она плавно опустилась на землю рядом с Гарри, её крылья с мягким шелестом сложились за спиной и растаяли в воздухе, словно морок. Лицо грозной воительницы мгновенно смягчилось, озарившись тёплой, истинно материнской улыбкой.
– Ты отлично справился, милый, – произнесла Бенемуне, ласково коснувшись пальцами подбородка Гарри и заглянув ему в глаза. – Связал чисто, без лишних повреждений ядра. Чарлус и Дорея аплодировали бы стоя твоей точности.
– Спасибо, мама, – ровно ответил юноша, и это короткое слово «мама» прозвучало в тишине парка громче любого грома.
Челюсть Риас дрогнула. Акено судорожно сглотнула, отступая на шаг назад.
«Мама?! – билась в голове наследницы Гремори паническая мысль. – Смертный юноша... человек, называет двенадцатикрылого генерала падших матерью?! Что за безумие творится в этом городе?!»
Бенемуне наконец повернула голову в сторону демонов. Её взгляд мгновенно утратил материнскую нежность, став холодным и острым, словно наконечник копья из чистого света.
– Девочка из рода Гремори, – произнесла падшая, и в её голосе зазвучали нотки скучающей угрозы. – Я слышала твои речи. Ты требовала выдать тебе отступницу Григори? Ты всерьёз полагаешь, что сопливая девчонка, играющая в феодала на клочке японской земли, имеет право судить солдат нашей организации?
– О-она нарушила мирный договор! – попыталась защититься Риас, хотя её голос заметно дрожал. – Она пыталась убить человека на территории, доверенной мне моим братом, Владыкой Люцифером!
– Твой брат Сазекс – умный мужчина, – лениво протянула Бенемуне, сделав шаг к прикованной Рейналь. – Именно поэтому он прямо сейчас пьёт чай с Азазелем в нейтральной зоне, обсуждая, как вычистить этот город от грязи Кокабиэля без лишнего шума. А ты, маленькая принцесса, пыталась использовать предательницу в своих дешёвых политических играх, чтобы заполучить фигуру пешки.
Падшая щёлкнула пальцами.
Серебряные нити орихалка, повинуясь её жесту, мгновенно ослабли, но не исчезли, а трансформировались в тяжелые рунические кандалы на руках и крыльях Рейналь. Срезанное перо с тихим шелестом истлело на стволе дерева, а клинок Химари сам собой выдернулся из древесины и плавно скользнул обратно в ножны на спине мечницы.
Рейналь рухнула на колени к ногам Бенемуне, не смея поднять взгляд от сырой земли:
– Госпожа... пощадите... господин Кокабиэль обещал...
– Замолчи, падаль, – холодно бросила Бенемуне, даже не удостоив предательницу взглядом. – Ты расскажешь всё, что знаешь, в застенках штаба. До последнего вздоха. До последней мысли.
Она снова повернулась к Риас:
– Рейналь – собственность Григори. Её вина – предательство нашей фракции. Мы забираем её. Что касается мальчика... – Бенемуне скосила фиолетовый глаз на парализованного ужасом Иссея, – он человек. И пока на нём нет клейма демонического рабства, он находится под юрисдикцией человеческих законов. Если ты посмеешь коснуться его своей фигурой без его искренней, осознанной воли... я лично приду в твоё поместье и оторву крылья каждому в этом клубе. Сазекс поймёт меня правильно.
Риас замерла, сжав кулаки так, что ухоженные ногти впились в ладони до белизны. Унижение было абсолютным. На её собственной территории, на глазах её верных слуг её растоптали, не оставив даже шанса на ответный выпад.
– Мы... поняли вас, госпожа Бенемуне, – сквозь зубы выдавила демоница, склоняя голову. – Клан Гремори не станет препятствовать правосудию Григори.
– Вот и славно, – улыбнулась падшая, и в этой улыбке не было ни капли тепла. – Гарри, дорогой, нам пора. Дома нас ждёт ужин. Курока обещала приготовить рыбу, если, конечно, не сжевала её сырой.
– Идём, мама, – Гарри развернулся спиной к демонам, показывая полнейшее пренебрежение к их присутствию.
– П-Поттер! – раздался сзади отчаянный, дрожащий голос Иссея. Парень кое-как поднялся на ноги, шатаясь, словно пьяный. – А... а как же я?! Что мне делать?! Она... они... кто они такие?!
Гарри на секунду остановился. Он не стал оборачиваться, лишь слегка повернул голову через плечо. Его изумрудные глаза сверкнули во тьме парка, словно два холодных драгоценных камня:
– Ты хотел красивой жизни, Хёдо. Мечтал о сиськах, гареме и лёгкой славе. Теперь ты знаешь цену этой сказки. За твоей спиной стоит дракон, а вокруг кружат хищники, готовые разорвать тебя на части ради его силы. У тебя есть выбор: остаться жалким червём, уповающим на милость красноволосой демоницы, или сжать зубы и научиться драться самому. Решай сам. Никто не станет спасать тебя дважды.
Пространство перед Бенемуне снова вспыхнуло фиолетовым светом. Портал поглотил падшую, скованную пленницу, Гарри и его спутниц, оставив на поляне лишь запах озона и звенящую, мёртвую тишину.
Риас Гремори медленно подняла голову. Её льдисто-голубые глаза пылали багровым демоническим огнём, а дыхание сбилось:
– Поттер... Кем бы ты ни был... я узнаю твои тайны. Никто не смеет унижать Дом Гремори.
***
Подземный штаб Григори в окрестностях Киото гудел, словно растревоженный механический улей.
В центральной лаборатории, залитой мягким люминесцентным светом, пахло машинным маслом, озоном и крепким чёрным кофе. Вдоль стен высились ряды мониторов, отображавших сложные магические графики и потоки священных механизмов, а на верстаках в творческом беспорядке валялись разобранные детали артефактов.
За центральным терминалом сидел Азазель. Лидер падших ангелов, закинув ноги на край стола, с увлечением ковырялся тонкой серебряной отвёрткой в механизме искусственного святого копья.
Когда створки пневматических дверей с шипением разошлись в стороны, впуская Гарри и Бенемуне, Азазель даже не поднял головы:
– О, вернулись триумфаторы! Слышал, вы устроили показательную порку маленькой принцессе Сазекса? Старик Люцифер уже оборвал мне всю магическую связь, жалуясь на «чрезмерное психологическое давление на неокрепшие умы младшего поколения».
– Сазекс слишком балует свою сестру, – холодно заметила Бенемуне, проходя к свободному креслу и с наслаждением сбрасывая туфли на высоком каблуке. – Девочка уверена, что весь мир обязан плясать под её дудку только потому, что у неё фамилия Гремори. Гарри преподал ей отличный урок реальности.
– И как там наша пернатая предательница? – Азазель наконец отложил отвёртку и повернулся к вошедшим. Его насмешливое лицо мгновенно стало серьёзным.
– В допросной на третьем уровне, – ответил Гарри, присаживаясь на край металлического стола. – Шесть рунических печатей подавления воли. Томоэ добавила водную блокаду нервных узлов. Она раскололась через десять минут после прибытия.
– И что вещает пташка?
– Всё хуже, чем мы предполагали, дядя Азазель, – Гарри скрестил руки на груди. – Кокабиэль не просто собирает отступников. Он заключил союз с беглыми экзорцистами из Ватикана. Фрид Зелзан и ещё несколько психопатов, вышвырнутых церковью за излишнюю жестокость. Их цель – мечи Экскалибур.
Брови Азазеля медленно поползли вверх:
– Осколки священного клинка? Церковь держит их под жесточайшим контролем. Зачем они Кокабиэлю?
– Он планирует украсть все три осколка, находящиеся в ведении Ватикана, объединить их и принести войну прямо в Куо, – произнесла Бенемуне, её пальцы нервно постукивали по подлокотнику. – Этот безумец считает, что если он уничтожит наследниц двух столпов преисподней – Риас Гремори и Сону Ситри – с помощью украденных священных клинков, Сазекс и Серафолл будут вынуждены объявить войну и падшим, и ангелам Михаила. Он хочет возобновить бойню трёх фракций любой ценой.
Азазель тяжело вздохнул, потирая переносицу:
– Старый дурак... Война закончилась тысячи лет назад. Мир едва оправился от той мясорубки, а он всё ещё бредит знамёнами и реками крови. Михаил уже отправил своих эмиссаров на перехват осколков?
– Рейналь говорит, что из Рима выдвинулись двое мечниц со святыми мечами, – добавил Гарри. – Зеновия Кварта и Ирина Шидо. Они идут по следу похитителей. Рано или поздно все нити сойдутся в Академии Куо.
– Прекрасно, просто великолепно, – проворчал лидер падших, поднимаясь на ноги и потягиваясь до хруста в суставах. – Школа превращается в проходной двор для фанатиков всех мастей. И посреди этого цирка – ты, мой юный британский лорд.
Азазель подошёл к Гарри и внимательно посмотрел ему в глаза:
– Ты готов, парень? Кокабиэль – не сопливая Рейналь. У него десять крыльев и боевой опыт веков. Он вырезал генералов преисподней сотнями. Если он сунется в город, твоих нитей и одной водной драконицы может не хватить.
Гарри встретил взгляд падшего без тени страха. В глубине его изумрудных зрачков вспыхнули серебристые руны древнего контракта, соединяющие его душу с древними архивами Морганы:
– Моя магия не знает ограничений вашей трёхсторонней системы, Азазель. Томоэ – лишь один из моих фамильяров. Химари владеет искусством рассечения духовных тел. А в хранилище Чарлуса ждут своего часа артефакты, созданные в те времена, когда ваши генералы ещё боялись спускаться на земли бриттов. Если Кокабиэль посмеет нарушить покой моей семьи... я заберу его крылья в качестве трофея.
Азазель на мгновение замер, а затем разразился хриплым, искренним хохотом, хлопая юношу по плечу:
– Чёрт меня дери, Бенемуне! Ты вырастила абсолютного монстра! И мне это чертовски нравится!
***
Шотландия. Замок Хогвартс.
Октябрьское утро выдалось промозглым и серым. Над древними каменными башнями школы чародейства и волшебства кружили стаи чёрных ворон, а гладь Чёрного озера казалась застывшим свинцом.
В Большом зале стоял оглушительный гул.
Сотни студентов четырёх факультетов возбуждённо перешёптывались, разглядывая длинные столы, ломившиеся от непривычных заморских яств: французских круассанов, кровяных колбас из Дурмстранга и дымящихся кубков со сливочным пивом.
Вдоль стен зала замерли знамена трёх великих магических школ Европы: Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга. Возрождение Турнира Трёх Волшебников, о котором так долго писали в «Ежедневном пророке», наконец-то стало реальностью.
За столом Гриффиндора царило абсолютное ликование.
В центре всеобщего внимания сидел четырнадцатилетний Годрик Поттер. Одетый в роскошную шёлковую мантию алого цвета с золотой каймой, юноша упивался собственной славой. Его густые тёмные волосы были аккуратно уложены, а неровный шрам в форме буквы «V» на лбу притягивал взгляды младшекурсниц, словно магнит.
– Годрик, ты правда собираешься бросить имя в Кубок?! – с благоговением в голосе спросил Рон Уизли, запихивая в рот очередной кусок пирога с почками. – Но ведь Дамблдор сказал, что возрастная черта – семнадцать лет!
– Брось, Рон! – самодовольно осклабился Годрик, вертя в пальцах палочку из красного дерева с жилой дракона. – Возрастная черта создана для обычных магов. Отец лично договорился с министром Файджем и профессором Дамблдором. Мальчик-Который-Выжил имеет право представлять Британию на любом состязании! Я тренировался с лучшими дуэлянтами Аврората всё лето! Эти напыщенные дурмстранговцы и девчонки из Франции не продержатся против меня и трёх минут!
– Наш золотой мальчик снова покажет класс! – хором воскликнули близнецы Фред и Джордж, салютуя ему тыквенным соком.
Чуть в стороне, за преподавательским столом, Джеймс Поттер сидел рядом с Сириусом Блэком.
Джеймс, облачённый в парадную мантию с перстнем регента рода Поттеров на указательном пальце, сиял от гордости, наблюдая за сыном. Он то и дело переглядывался с министром магии Корнелиусом Фаджем, сидевшим по правую руку от директора, и обменивался с ним многозначительными кивками.
– Ты видишь его, Сириус? – не скрывая самодовольства, шепнул Джеймс другу. – Настоящий лидер. Весь зал смотрит на него с обожанием. Этот турнир сделает Годрика непререкаемым авторитетом в глазах всей магической Европы. Когда Сами-Знаете-Кто осмелится поднять голову, за моим сыном пойдёт вся молодёжь!
Сириус криво усмехнулся, отпивая огневиски из зачарованной фляжки:
– Парень весь в тебя, Сохатый. Самоуверенности на троих хватит. Только бы эти испытания не оказались слишком кровавыми. Чарлус в своё время рассказывал мне, что старые турниры уносили жизни чемпионов пачками.
– Ерунда! – отмахнулся Джеймс, нахмурившись при упоминании отца. – Дамблдор полностью контролирует безопасность. К тому же у Годрика кровь сильнейших дуэлянтов Британии.
Сидевшая рядом Лили Поттер ничего не говорила.
Её тонкие пальцы нервно теребили кружевной платок. Женщина не сводила глаз с младшего сына, но в её изумрудных глазах не было радости. Лишь тревога, глубокая, сосущая пустота и давящее чувство вины, которое не отпускало её ни на секунду все эти двенадцать лет.
Каждый раз, глядя на тёмные волосы Годрика, она вспоминала другого мальчика. Своего первенца. Ребёнка с такими же зелёными глазами, брошенного на холодном каменном пороге в Литтл-Уингинге.
«Жив ли ты, Гарри?.. – с болью думала Лили. – Простил ли ты нас?..»
– Тишина! – раздался над залом звучный, усиленный магией Сонорус голос Альбуса Дамблдора.
Шум мгновенно стих. Сотни студентов и гостей замерли, обратив взоры к центру помоста перед преподавательским столом.
Великий светлый волшебник медленно поднялся со своего золочёного трона. Его серебряная борода струилась по роскошной мантии цвета полночного неба, расшитой полумесяцами, а за полукруглыми очками лучились ласковые, мудрые искры.
Взмахом Старшей палочки Дамблдор сорвал бархатное покрывало с массивного деревянного сундука, стоящего на каменном постаменте.
Крышка сундука с глухим стуком откинулась назад. Из глубин ларца директор бережно извлёк колоссальную деревянную чашу, грубо вытесанную из цельного куска чёрного мореного дуба, исчерченную глубокими кельтскими рунами.
Кубок Огня.
Стоило артефакту коснуться каменной подставки, как из его недр с низким, утробным гулом взметнулся столб ослепительного сине-белого пламени. Языки огня взмыли под самый потолок Большого зала, озарив зачарованные звёзды холодным, призрачным светом.
По рядам студентов прокатился благоговейный вздох.
– Древний артефакт кельтских владык готов принять имена тех, кто считает себя достойным звания Чемпиона! – торжественно провозгласил Дамблдор, раскинув руки. – У вас есть двадцать четыре часа, чтобы бросить пергамент со своим именем и названием школы в это священное пламя! Но помните: тот, чьё имя выберет Кубок, будет связан нерушимым магическим контрактом! Отказаться от участия невозможно! Взвесьте свою решимость, юные друзья!
Пламя в чаше взметнулось ещё выше, словно приветствуя слова старца.
Джеймс Поттер довольно потер ладони.
Всё шло идеально по плану. Завтра вечером имя Годрика Поттера будет брошено в Кубок специальным образом – с использованием древнего образца родовой крови, который Джеймс лично предоставил директору. Фадж обеспечил юридическую неприкосновенность, а чары Дамблдора должны были гарантировать, что артефакт выберет именно «Мальчика-Который-Выжил» в качестве четвёртого, исключительного чемпиона от Великобритании.
Они не знали.
Ни великий манипулятор Альбус Дамблдор, ни ослеплённый гордыней лорд-регент Джеймс Поттер не подозревали, что кельтские руны на боках черного дуба уже начали едва заметно пульсировать глубоким лазурным светом.
Древний артефакт, выкованный при дворе Морганы Ле Фей, спал тысячи лет. Но почувствовав в воздухе Британии запах истинной крови основателей и приближение магической клятвы, чаша пробуждалась.
Она не искала школьных любимчиков. Она не признавала министерских законов и фальшивых перстней регентов.
Кубок Огня жаждал Источника. Истинного Лорда древней крови.
И нити судьбы, протянувшиеся сквозь континенты, уже начали медленно, но неотвратимо стягиваться к далёкому японскому городу Куо, где шестнадцатилетний мастер контрактов затачивал свои клинки перед грядущей бурей.