Поттер и Валькирия
Северный шторм над пеплом гордыни
Холодный норвежский ветер, пропитанный запахом соленой морской пены и вековых сосен, мягко разбивался о невидимый купол рунического барьера. За окнами деревянной двухэтажной усадьбы, уютно расположившейся на краю отвесного фьорда, лениво клубился утренний туман.
Внутри дома царило тепло, пахло свежесваренным кофе, печеными яблоками с корицей и едва уловимым, родным ароматом полевых трав и чистого горного озона.
Гарри стоял на кухне, опершись о край массивной дубовой столешницы, и с тихой, редкой для него улыбкой наблюдал за открывающейся картиной. Он давно перестал походить на того тощего, угрюмого подростка, которого семья годами запирала в холодном подвале поместья Поттеров. Десять лет странствий, суровых тренировок под ледяными ветрами Асгарда и жестоких битв с тварями, о существовании которых английские волшебники даже не догадывались, выковали из него мужчину. Высокий, широкоплечий, с поджарым телом хищника, Гарри двигался с той абсолютной, смертоносной грацией, которая выдавала в нем ветерана сотен сверхъестественных контрактов.
Его непослушные черные волосы были небрежно собраны на затылке в короткий хвост, открывая лоб. Шрам в виде молнии никуда не исчез, но теперь его оплетали тончайшие серебряно-лазурные линии рунической вязи — печать истинного посвящения, начертанная кровью и волей.
На диване в гостиной, залитой мягким рассеянным светом, сидела его жена.
Россвайсе. Прекрасная, серебряноволосая валькирия, чьи шелковистые пряди водопадом струились по изящным плечам. На ней был простой домашний вязаный кардиган поверх легкого светлого платья, делавший ее удивительно земной и трогательной, хотя под этой видимой хрупкостью скрывалась мощь элитной воительницы пантеона северных богов.
На руках у Россвайсе сладко посапывал пятимесячный младенец, завернутый в теплое одеяльце из шерсти асгардских овец.
Маленький Карл.
Он родился с густыми темными волосами отца и пронзительными, кристально-чистыми глазами матери, отливавшими расплавленным янтарем и лазурью. Мальчик спал, крошечными пальчиками уцепившись за серебряную прядь Россвайсе, а сама валькирия тихо напевала древнюю северную колыбельную, мерно покачивая сына.
– Ты слишком долго любуешься нами, милый, – тихо, чтобы не разбудить ребенка, произнесла Россвайсе, подняв на мужа сияющие теплотой глаза. – Твой кофе остынет. А ты знаешь, сколько стоили эти зерна из южных колоний? Никаких скидок, даже купон выходного дня не приняли!
Гарри тихо усмехнулся, подходя к дивану с двумя дымящимися чашками. Даже став матерью и непревзойденным мастером боевых заклятий шестого круга, Россвайсе оставалась верна своей очаровательной привычке считать каждый эре и гоняться за распродажами. Эта черта когда-то окончательно покорила его сердце: грозная дева битв, способная одним заклинанием стереть с лица земли холм, с детским азартом выискивала уцененные овощи на ярмарках Осло.
– Для тебя и Карла мне не жалко всех сокровищниц карликов Нидавеллира, – мягко ответил Гарри, опускаясь на колени рядом с диваном и ставя чашки на низкий столик.
Он осторожно провел пальцем по пухлой щечке спящего сына. Малыш забавно сморщил носик и засопел глубже, испустив крошечную волну чистейшей, плотной магической энергии. Никаких палочек, никаких ограничений — кровь Поттеров, очищенная и соединенная с божественной родословной валькирий, создала нечто воистину невероятное.
Россвайсе нежно прижалась щекой к руке мужа, прикрыв глаза.
– Он такой спокойный сегодня. Кажется, колики наконец отступили. Я наложила руну гармонии на его колыбель, как учил старик.
– Старик был бы горд, – усмехнулся Гарри. – Хотя Всеотец наверняка потребовал бы налить Карлу ложку крепкого меду для закалки характера.
– Только через мой труп! – фыркнула Россвайсе, нахмурив аккуратные брови. – Этот старый выпивоха вечно пытается споить наших гостей! Если он придет сюда пьяным, я выставлю его щитом отражения прямо в залив, пусть даже он верховный бог!
Гарри тихо рассмеялся, подавшись вперед и коснувшись губами ее мягких, теплых губ. Россвайсе с тихим вздохом ответила на поцелуй, чувствуя надежность и силу своего мужчины. Десять лет назад, когда смертный юноша с поломанной палочкой и горящими ледяной решимостью глазами предстал перед чертогами Вальхаллы, требуя аудиенции у Одина на правах долга крови Карлуса Поттера, многие смеялись. Но Гарри доказал свое право стоять плечом к плечу с бессмертными.
Он отказался от глупой концепции «волшебников», запертых в рамках деревянных палочек и латинских скороговорок. Гарри стал магом-фрилансером — универсальным специалистом, объединившим скандинавские рунические матрицы, управление первичным эфиром и точный расчет магловских физических законов. Для него магия была наукой о векторах, давлении, термодинамике и чистой воле. Когда падшие ангелы, бродячие демоны или безумные культисты пытались нарушить хрупкий баланс между мирами, наемник Гарри решал эти проблемы быстро, эффективно и без лишнего шума.
Они встретились на одной из таких миссий в Центральной Европе. Россвайсе тогда была личным телохранителем Одина, вечно третируемой старым ловеласом за отсутствие кавалера и чрезмерную педантичность. Гарри увидел в ней не просто грозную воительницу, а одинокую, невероятно заботливую и искреннюю девушку. Их роман развивался под грохот боевых заклинаний и звон клинков, перерос в глубокую, всепоглощающую страсть, а затем увенчался клятвами перед священным древом Иггдрасиль.
Внезапно воздух в гостиной слегка задрожал.
Рунические защитные контуры по периметру дома не вспыхнули боевой тревогой, но мягко завибрировали, сигнализируя о санкционированном пространственном переходе через канал доверенной почтовой гильдии.
В воздухе над кофейным столиком соткался серебристый вихрь, и на полированное дерево мягко опустился плотный конверт из пергамента, запечатанный тяжелой сургучной печатью с гербом банка Гринготтс. Рядом с ним лежал небольшой кристалл связи.
Гарри нахмурился. Его глаза мгновенно утратили домашнюю мягкость, превратившись в два холодных изумруда.
– Гринготтс? – удивилась Россвайсе, осторожно перекладывая зашевелившегося сына на диванные подушки и прикрывая его зачарованным пледом. – Ты разве держишь там дела? Ты ведь перевел все расчеты в гномьи банки Ванахейма и нейтральные счета Цюриха.
– Мой поверенный, Грипхук, единственный гоблин в том гадюшнике, который понимает разницу между суеверием и выгодой, – Гарри взял конверт в руки, не распечатывая, и активировал руническое зрение. Сквозь бумагу проступили магические эманации. – Следящих чар нет. Парализующих проклятий тоже. Но фон... мерзкий. Затхлый привкус магии Туманного Альбиона.
Он сжал кристалл связи, и над столом возникла полупрозрачная голографическая проекция Грипхука. Гоблин сидел в своем лондонском кабинете, и на его обычно непроницаемом лице читалась ядовитая, предвкушающая ухмылка.
– Приветствую вас, маг Гарри, – раздался скрипучий голос банкира. – Если вы слушаете это сообщение, значит, специальный курьер доставил вам официальное послание. Как ваш финансовый агент в Британии, я выполнил законную процедуру и переслал требование так называемого лорда Джеймса Поттера. Текст внутри. Мой вам совет: приготовьтесь посмеяться. Или обнажить оружие. Эти идиоты всерьез верят, что весь мир пляшет под их дудку.
Проекция погасла.
Россвайсе подошла к мужу, положив руку ему на плечо.
– Открой. Посмотрим, что нужно твоим... бывшим родственникам спустя десять лет гробового молчания.
Гарри сломал сургуч и развернул пергамент.
Почерк был широким, размашистым, с вычурными завитушками — Джеймс всегда любил подчеркивать свой чистокровный статус даже в мелочах. Внизу документа красовалась личная подпись лорда Поттера, а также приписка, сделанная витиеватым почерком Альбуса Дамблдора, и печать Ордена Феникса.
Гарри начал читать вслух, и с каждым произнесенным словом температура в уютной гостиной стремительно падала:
– «Сыну моему, Гарри. Сим письмом извещаю тебя, что милостью рода и моей отцовской волей твои прошлые ошибки, трусость и недостойное поведение предаются забвению. Великая война окончена. Твой брат, Годрик Поттер, одолел Темного Лорда ценой великой жертвы. Вражеское проклятие лишило национального героя возможности продолжить славный род Поттеров.
Нам стало известно, что ты сошелся с некоей чужеземкой и пять месяцев назад у тебя родился мальчик. Магия предков не должна угаснуть в безвестности. Я, лорд Джеймс Поттер, повелеваю тебе немедленно собрать вещи и вместе с ребенком прибыть в Лондон, в родовое поместье.
Твой первенец будет официально передан в главную ветвь дома. Через древний ритуал кровного усыновления он станет сыном Годрика и его нареченной, Джиневры Уизли, дабы занять законное место Наследника Поттер. Твой неравный брак с безродной сквибкой будет аннулирован решением Визенгамота, однако род компенсирует ее затраты скромным денежным содержанием.
Тебе же будет даровано право проживать в одном из малых коттеджей поместья под присмотром семьи. Не противься воле главы рода, ибо ты лишен магии и палочки, а неповиновение повлечет за собой объявление тебя вне закона и принудительное изъятие ребенка силами аврората и Ордена Феникса».
Под текстом Джеймса красовалась приписка директора:
– «Мой дорогой мальчик Гарри. Подумай о высшем благе. Твой брат страдает, лишенный счастья отцовства после великого подвига. Твой долг перед магическим миром — вернуть долг семье, давшей тебе жизнь. Позволь свету исцелить старые раны. Мы ждем тебя дома. С любовью и надеждой, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор».
В комнате повисла мертвая, звенящая тишина.
Гарри медленно опустил руку с письмом. Его лицо не выражало абсолютно ничего — застывшая маска из чистого гранита. Лишь в изумрудных глазах закручивался первородный, первобытный вихрь космической пустоты, заставляя тени в углах комнаты сгущаться и удлиняться.
– Они... – раздался тихий, свистящий голос за его спиной.
Гарри обернулся.
Россвайсе стояла посреди гостиной, и ее человеческий, уютный облик стремительно рушился. Магическая аура валькирии взметнулась ослепительным серебряно-голубым пламенем, вздымая подол платья и заставляя шелковые волосы развеваться, словно от штормового ветра. На ее челе засияла боевая тиара Асгарда, в воздухе зазвенели невидимые клинки, а в прекрасных глазах зажглась ярость древней девы битв, перед которой трепетали армии гигантов Йотунхейма.
– Они смеют... называть меня безродной сквибкой? – ее голос дрожал от сдерживаемой ярости, отдаваясь в пространстве громовым эхом. – Они смеют приказывать аннулировать брак, освященный самим Всеотцом?! Они смеют требовать отдать моего ребенка?! Какому-то калеке и его рыжей подстилке?!
Магическое давление в комнате подскочило настолько, что стекла в окнах жалобно заскрипели. Маленький Карл на диване заворочался, потревоженный плещущейся силой матери.
Гарри мгновенно оказался рядом с женой. Он положил тяжелые, спокойные ладони ей на плечи, мягко посылая волну гармонизирующего эфира, гася бурю.
– Тише, Росс, – мягко, но твердо произнес он, заглядывая в пылающие гневом глаза валькирии. – Ты разбудишь сына.
Россвайсе тяжело перевела дыхание. Сияние доспехов на мгновение померкло, но боевые метки на ее запястьях продолжали гореть яростным неоновым светом. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.
– Гарри... Я сотру этот их остров в океанскую пыль. Клянусь троном Вальхаллы, я открою врата северного сияния и обрушу на их поместье метеоритный шквал десятого уровня! Никто не смеет угрожать забрать моего сына! Никакие смертные черви!
– И не заберут, – спокойно ответил Гарри. Он поднес письмо к ладони.
Никаких слов, никакого взмаха палочки. Воздух вокруг пергамента исказился, вспыхнула короткая руна «Кеназ», преобразованная через кинетическое ускорение молекул, и пергамент с печатями великих волшебников Британии за долю секунды обратился в серый, безжизненный пепел, осыпавшийся на пол.
– Они застряли в своем иллюзорном мирке, – Гарри холодно улыбнулся, и эта улыбка заставила бы похолодеть даже верховных демонов подземного мира. – Они искренне верят, что магическая Британия — центр вселенной. Они думают, что победа над полоумным недоучкой Томом Реддлом делает их владыками мира. Они помнят меня шестнадцатилетним сломленным мальчишкой, у которого не было ничего, кроме сломанной палочки.
– Что мы будем делать? – Россвайсе подошла к колыбели, бережно касаясь головки ребенка. Ярость матери уступила место холодной решимости защитницы. – Грипхук намекнул, что они не ограничатся письмом. Твой... биологический отец пригрозил принудительным изъятием. Они попытаются выследить нас?
– Грипхук дал им координаты перевалочного узла на границе Норвегии, – хмыкнул Гарри, подходя к массивному сундуку из темного ясеня, стоявшему в углу кабинета. – Он взял с Джеймса баснословную сумму за «точный адрес блудного сына». Старый гоблин прекрасно знает, чем все закончится. Они явятся. Их спесь и жажда заполучить наследника не позволят им отступить. Они уверены, что идут забирать ребенка у беспомощного магла.
Гарри коснулся замка сундука. Древесина отозвалась на отпечаток его ауры, и крышка плавно откинулась.
Внутри покоилось снаряжение боевого мага высшего ранга. Длинный, безупречно сбалансированный плащ из выдубленной кожи мантикоры, прошитый мифриловыми нитями и руническими цепочками поглощения кинетической и стихийной энергии. Два коротких клинка из звездной стали, выкованные мастерами Свартальвхейма, способные рассекать заклинания любой природы. И набор серебряных накопителей, заполненных жидким первородным эфиром.
Никаких деревянных палочек. Абсолютный контроль над окружающей средой.
В этот момент воздух в центре комнаты вновь подернулся рябью, но на сей раз гораздо более мощной. Раздался громкий, раскатистый старческий смех, сопровождаемый запахом крепкого медовухи и жареного вепря.
Пространство разошлось широким порталом из золотого света, и в гостиную без всякого стеснения шагнул широкоплечий старик в потрепанной дорожной мантии цвета грозового неба и широкополой шляпе, надвинутой на один глаз. В его руке покоился массивный посох из ветви Иггдрасиля, увенчанный наконечником копья.
Один. Всеотец. Верховный бог Асгарда.
– Ха-ха-ха! Какое чудесное утро для кровной мести! – громогласно пробасил старик, опираясь на посох. Его единственный живой глаз хитро блеснул из-под седых кустистых бровей. – Я почувствовал, как зашевелились древние клятвы крови! Карлус Поттер, упокой Норны его буйную душу, переворачивается в Вальхалле от смеха, глядя на то, во что превратилось его потомство!
– Дедушка Один! – строго прошипела Россвайсе, мгновенно материализуя в воздухе звукоизолирующий барьер вокруг дивана с ребенком. – Я же просила не кричать в доме! Карл только уснул!
– Ой, ладно тебе, девочка моя, – отмахнулся Всеотец, почесывая бороду. – Парень растет воином, шум битвы должен быть для него сладкой песней! Но я смотрю, смертные черви с западных островов совсем потеряли страх?
Один перевел взгляд на Гарри, и в глубине его единственного ока промелькнула вековая, бездонная мудрость и беспощадность бога войны.
– Они прислали ультиматум, Всеотец, – спокойно отозвался Гарри, набрасывая на плечи боевой плащ. – Хотят забрать Карла. Для Годрика. Хотят аннулировать наш брак.
Один замер. Его смешливое выражение лица мгновенно исчезло. Воздух вокруг старика стал тяжелым, как свинец, словно само небо опустилось на плечи смертных. Вороны Хугин и Мунин, невидимые глазу, захлопали крыльями в тенях за его спиной.
– Аннулировать брак, который я лично скрепил священной руной Гебо? – голос Одина стал низким, рокочущим, как камнепад в горах. – Забрать правнука моего названого брата Карлуса и кровь моих валькирий, чтобы отдать его сопливому юнцу, возомнившему себя богом за убийство полукровки-недоучки?
Старик опперся на Гунгнир и криво усмехнулся:
– Знаешь, Гарри... Британское министерство магии слишком долго сидит в своей скорлупе. Они думают, что их «Статут о секретности» защищает их от гнева истинных сил этого мира. Они забыли, кто повелевает бурями.
– Я разберусь с ними сам, – Гарри затянул ремни наручей, в пазы которых легли рунические кристаллы. – Они придут на нейтральную поляну в предгорьях фьорда через два часа. Грипхук дал им точку аппарации именно туда. Они думают, что встретят сломленного сквиба в рыбацкой хижине.
– Я иду с тобой, – отрезала Россвайсе. Кардиган на ней растаял, уступая место великолепным белоснежным доспехам валькирии, инкрустированным золотом и лазуритом. В ее правой руке материализовался сияющий магический круг нордического заклинания двенадцатого порядка. – Я лично объясню этой рыжей курице и ее муженьку, что бывает с теми, кто разевает пасть на моего сына.
– О нет, девочка моя, – хмыкнул Один, лукаво подмигнув. – Ты останешься здесь и приготовишь мне того чудесного яблочного пирога. А я пока понянчу внука и научу его парочке хороших асгардских ругательств. А вот Гарри... Гарри должен пойти один.
Старик подошел к юноше и тяжело опустил ладонь ему на плечо:
– Покажи им, мальчик. Покажи им, какая пропасть лежит между их детскими играми в «великих волшебников» и мощью того, кто познал истинную бездну. Не убивай их... пока. Уничтожь их гордыню. Растопчи их спесь. Пусть они уползут обратно на свой туманный остров и дрожат от каждого раската грома, зная, чью семью они посмели тронуть.
Гарри коротко кивнул. Он подошел к жене, нежно поцеловал ее в губы, затем коснулся пальцами спящего лобика сына.
– Я скоро вернусь.
Шагнув за порог дома, Гарри растворился в пространстве без единого звука хлопка — чистое пространственное скольжение, доступное лишь мастерам пространственных искажений.
***
Предгорья фьорда встретили незваных гостей пронизывающим, ледяным ветром.
Воздух с громким треском разорвался, и на каменистую поляну, окруженную вековыми соснами, вывалилась группа из пяти человек.
Впереди вышагивал Джеймс Поттер. На лорде была парадная мантия глубокого бордового цвета с золотым шитьем — герб рода Поттер сиял во всем великолепии. В руках он сжимал резную трость с серебряным набалдашником, хотя сейчас держался подчеркнуто прямо, стремясь продемонстрировать все свое величие.
Рядом с ним тяжело дышал Годрик Поттер. Избранный выглядел бледным, под глазами залегли тени, но на его лице цвела самодовольная, триумфальная ухмылка. Он был одет в сверкающую броню аврората, на поясе висела кобура из кожи дракона. Рядом с ним, цепко держась за локоть жениха, семенила Джинни Уизли. Ее веснушчатое лицо пылало нетерпением и алчностью. В ее глазах читался абсолютный триумф: скоро, совсем скоро она станет матерью Наследника древнейшего рода, обойдя все преграды, даже проклятие Годрика.
Замыкали процессию Сириус Блэк, нервно крутивший в пальцах палочку, и сам Альбус Дамблдор. Великий светлый волшебник облачился в мантию цвета полуночного неба, усыпанную серебряными звездами. В руках старца покоилась Бузинная палочка, а взгляд голубых глаз за стеклами очков-половинок сканировал окрестности с отеческой строгостью.
– Мерлин, ну и дыра! – брезгливо скривилась Джинни, кутаясь в меховую накидку и глядя на суровые серые скалы. – Холодина какая! Как можно жить в такой глуши? Неудивительно, что Гарри свихнулся.
– У него не было выбора, дорогая, – снисходительно бросил Годрик, поправляя челку, чтобы был виден победоносный шрам «V». – Без магии, отвергнутый обществом... Он наверняка влачит жалкое существование в какой-нибудь лачуге рыбака. Скажи спасибо отцу, что мы забираем мальчишку из этих трущоб. Мы спасаем ребенка.
– Именно так, сынок, – кивнул Джеймс, гордо расправив плечи. – Мы окажем Гарри великую милость. Он отдаст ребенка, мы бросим ему сотню галлеонов на пропитание, и дело с концом. Если начнет скулить — Сириус применит легкое Конфундус, чтобы не устраивал сцен.
– Будем милосердны, друзья мои, – мягко проговорил Дамблдор, поглаживая бороду. – Гарри заблудшая душа. Мы должны показать ему свет прощения. Когда он увидит величие Годрика и силу Ордена, он сам поймет, что его место — у ног истинных героев.
– Где же этот сопляк? – проворчал Сириус, озираясь по сторонам. – Гоблин указал эти координаты. Сказал, что Гарри живет прямо здесь. Но тут только камни да мох.
– Он здесь, – раздался спокойный, холодный голос, донесшийся, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно.
Пространство перед волшебниками внезапно замерцало.
Не было ни звука трансгрессии, ни вспышки пламени летучего пороха. Воздух просто расслоился, как вода под ножом, и на краю поляны, в двадцати шагах от них, возник силуэт.
Джеймс моргнул, приглядываясь.
Перед ними стоял мужчина. Высокий, мощный, затянутый в темную боевую броню из незнакомой чешуйчатой кожи, поверх которой лежал тяжелый плащ, не шевелившийся под порывами ветра. Никаких следов нищеты, болезненности или унижения. От незнакомца веяло такой первобытной, сокрушительной силой и ледяным спокойствием, что рука Сириуса инстинктивно вскинула палочку.
Лишь вглядевшись в лицо, в эти холодные изумрудные глаза и тонкий шрам-молнию, Джеймс ошеломленно выдохнул:
– Гарри?..
– Давно не виделись, лорд Поттер, – голос младшего сына звучал ровно, без малейшей тени эмоций. В нем не было ни обиды, ни злости. Лишь абсолютная, космическая отстраненность.
Годрик сделал шаг вперед, снисходительно усмехнувшись:
– Надо же, братец! Нацепил магловские тряпки и думаешь, что выглядишь круто? А мы уж думали, ты совсем опустился. Впрочем, палочки я у тебя не вижу. Значит, Грипхук не врал — ты так и остался жалким сквибом.
Гарри даже не удостоил брата взглядом. Его взор был прикован к Дамблдору и Джеймсу.
– Вы нарушили границы северных земель. Вы посмели прислать мне бумагу, в которой требуете отдать моего сына. Я пришел дать вам один-единственный шанс уйти живыми. Разворачивайтесь и убирайтесь в свою Британию. Забудьте дорогу сюда. И забудьте о том, что у вас когда-то был второй сын.
Джеймс побагровел от ярости. Его авторитет, авторитет главы древнейшего благородного дома, был публично поставлен под сомнение жалким изгнанником!
– Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?! – взревел лорд Поттер, ударяя тростью о камень. – Ты забыл свое место, щенок?! Я вернул тебя в семью! Я проявил великодушие! Твой брат — герой, спасший магический мир! Он заслужил продолжить род! А ты... ты обязан отдать своего выродка, чтобы искупить свой позор! Где ребенок?! Немедленно веди нас к нему!
Джинни визгливо поддакнула:
– Слышишь, ты! Отдай ребенка добром, иначе мы отберем его силой! Я стану ему лучшей матерью, чем твоя шлюха-магла!
Воздух на поляне мгновенно заледенел.
Трава и камни под ногами волшебников покрылись толстым слоем инея. Ветер стих, словно сама природа испугалась того, что пробуждалось в груди стоящего перед ними мужчины.
– Моя жена — Россвайсе, верховная валькирия чертогов Асгарда, – произнес Гарри тихим, пугающе спокойным шепотом, но каждое слово отдавалось в ушах пришельцев ударом набатного колокола. – А мой сын несет в себе кровь богов. Вы пришли требовать его у меня? Вы, кучка трусливых сектантов, запершихся на своем острове?
– Валькирия? Богов?! – расхохотался Годрик, выхватывая палочку. – Совсем с катушек съехал в своей глуши! Папа, хватит тратить время на эти сказки! Вяжем его! Экспеллиармус! Остолбеней!
Из палочки Избранного сорвался сдвоенный луч — алый и рубиновый, несущийся точно в грудь Гарри. Заклинания были мощными, отточенными годами войны.
Гарри даже не шелохнулся.
Он просто поднял левую руку, слегка раскрыв ладонь.
Перед ним вспыхнула сложнейшая геометрическая фигура — лазурный круг с вписанным руническим октагоном «Иса-Турисаз».
Заклинания Годрика врезались в барьер и... мгновенно потеряли вектор движения. Магическая энергия зарядов была расщеплена на базовые эфирные частицы за долю секунды, втянута в контур и перенаправлена в землю, оставив лишь легкий ветерок.
Годрик застыл с открытым ртом.
– Ч-что?.. Беспалочковый щит такого уровня?..
– Мой черед, – спокойно сказал Гарри.
Он не стал выкрикивать нелепых формул. Пальцы его правой руки сложились в боевой жест, высвобождая руну «Тейваз» в связке с законом гравитационного сжатия.
Воздух над головами британцев взвыл.
Дамблдор первым осознал чудовищность происходящего. Глаза старика расширились от первобытного ужаса:
– ВСЕ В УКРЫТИЕ! ПРОТЕГО МАКСИМА!
Великий светлый маг вскинул Бузинную палочку, возводя свой сильнейший золотой купол. Джеймс и Сириус инстинктивно влили свои силы в щит директора.
Сверху обрушился молот.
Это не было лучом магии. Это было локальное искажение гравитации силой в пятьдесят атмосфер, помноженное на кинетическую энергию падающего метеорита.
Удар чудовищной силы впечатал щит Дамблдора в землю. Золотой купол треснул, как скорлупа грецкого ореха, рассыпавшись мириадами искр. Всех пятерых магов буквально размазало по каменистой поляне ударной волной.
Джеймс рухнул на колени, выплюнув сгусток крови — его трость разлетелась в щепки. Джинни истошно завизжала, вжимаясь в грязь, ее мантия была разорвана. Годрик отлетел на добрых десять метров, пропахав носом мерзлую землю и выронив палочку.
Альбус Дамблдор едва удержался на ногах, опираясь на колено. Из носа великого чародея сочилась кровь, Бузинная палочка в его руке мелко дрожала, испуская жалобный дымок.
– Как... – прохрипел старик, поднимая полный ужаса взгляд на неторопливо приближающегося Гарри. – Кто ты такой?.. Это не человеческая магия! Это древнее колдовство титанов!
– Это истинная магия, старик, – Гарри остановился в пяти шагах от них. Под подошвами его тяжелых сапог трещали камни. – Та, которую вы, близорукие черви, забыли в своих уютных замках. Вы думали, сломав кусок деревяшки, лишили меня силы? Палочка была лишь костылем. Вы сами освободили меня.
Годрик, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо героя Британии было залито грязью и кровью, в глазах плескалась паника, переходящая в истерику:
– Ты... ты не можешь быть сильнее меня! Я Избранный! Я победил Волан-де-Морта!
Па