Поттер Онимуши
Слепящий блеск фальшивого солнца
Шторм над Северным морем утих, оставив после себя лишь мерный рокот соленого прибоя и чистый, умытый первыми лучами рассвета гранит.
Когда Амелия Боунс подошла к Гарри Миямото, ее рука, сжимавшая дуэльный жезл, невольно дрогнула. Глава правопорядка, видевшая в своей жизни немало кошмаров, смотрела на юношу так, словно перед ней стояло стихийное бедствие, принявшее человеческий облик. За его спиной цитадель Азкабан больше не источала удушливого смрада: костяные наросты осыпались серым порошком, а небо над островом впервые за три столетия очистилось от вечной тучи отчаяния.
– Волан-де-Морт?.. – голос Амелии сорвался, и она поспешно прочистила горло. – Гарри, что с ним?
– С кем? – Гарри сладко зевнул, прикрыв рот ладонью в шипастой рукавице, и потянулся всем телом, словно сытый кот на солнцепеке. – А, с этим змееподобным недоразумением? Можете вычеркнуть его из списка налогоплательщиков, мадам канцлер. Перчатка Они переварила его вместе с патрохами, костями и его дурацким палашом. От парня не осталось даже призрачного чиха. Если в министерстве есть премия за утилизацию особо токсичных отходов — я согласен принять ее наличными или талонами на бензин.
Кингсли Бруствер позади Амелии шумно выдохнул, опустив палочку к бедру:
– Значит... война окончена? Вот так просто?
– Просто? – ледяной голос Саи Кисараги заставил высокого аврора инстинктивно выпрямить спину. Девушка подошла ближе, легко стряхнув невидимую пылинку с белоснежного манжета. – Мы разрубили две сотни мутировавших тварей, перебили демонический выводок Бездны и вырвали пространственный якорь у древней ритуальной залы. Для вас, привыкших размахивать деревянными ветками из-за угла, это может казаться чудом. Для школы Миямото это обычная зачистка зараженной территории.
– И к тому же, – добавила Дафна Гринграсс, подходя к матери и бережно беря ее за руку, – мы доказали, что уроки Гарри стоят больше, чем все семь курсов хогвартской теории. Ни один из нас не дрогнул.
Роксана со слезами на глазах погладила дочь по щеке, не веря, что ее хрупкая Дафна только что вышла живой из эпицентра преисподней.
Через два часа весть о падении Азкабана и окончательном уничтожении Волан-де-Морта взорвала магическую Британию сокрушительной волной.
Специальный выпуск «Ежедневного пророка» вышел с огромным колдографическим портретом Гарри Миямото и Саи Кисараги на первой полосе. Заголовок кричал кроваво-золотыми буквами:
**«КОНЕЦ ЭПОХИ ТЬМЫ: АЗКАБАН ОЧИЩЕН, САМ-ЗНАЕШЬ-КТО УНИЧТОЖЕН НАВСЕГДА!** **ОТРЯД СТУДЕНТОВ ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ ОНИМУША СОВЕРШИЛ НЕВОЗМОЖНОЕ!** **ПОТТЕР И БЛЭК ОСТАЮТСЯ В РУИНАХ ТЮРЬМЫ, ДАМБЛДОР ХРАНИТ МОЛЧАНИЕ!»**
Магический мир захлестнула буря ликования, смешанная с глубоким шоком. Имя «Годрик Поттер» в одночасье превратилось в синоним позора и пустой позолоты. Люди на улицах Косого переулка срывали со стен плакаты с изображением «Мальчика-Который-Выжил», требуя отставки верховного руководства и славя японского воина, вернувшегося из небытия.
Но в круглом кабинете на вершине астрономической башни Хогвартса ликования не было.
Там царил морозный полумрак, сквозь который пробивался лишь тяжелый, багрово-алый свет.
***
Альбус Дамблдор стоял у стрельчатого окна, заложив руки за спину.
Его некогда сияющая серебром мантия казалась полинявшей, а плечи ссутулились под невидимым грузом. На столе директора лежали десятки депеш: чрезвычайный совет попечителей требовал его добровольной отставки; Международная конфедерация магов лишила его права голоса; Амелия Боунс официально уведомила школу о начале полной ревизии учебных программ с привлечением мастеров из Азии.
Его империя рушилась. Мир, который он бережно выстраивал более полувека — мир, где он был единственным пастырем, определяющим, кому жить, кому умирать и какая жертва угодна «высшему благу», — рассыпался в прах от ударов двух восточных клинков.
– Это безумие... – прошептал Дамблдор, и в его голосе звенела глухая, ядовитая горечь. – Они слепы. Все они ослепли. Они превозносят чудовище...
Старик медленно повернулся к центру кабинета.
Там, на зачарованном постаменте из черного обсидиана, парил хрустальный ларец.
Внутри ларца пульсировал неровным, тягучим кровавым светом скол размером с голубиное яйцо.
Это не была подделка, которую Николас Фламель публично уничтожил четыре года назад, чтобы обмануть мир. Это было тайное сердце древней алхимии — истинный фрагмент Философского камня, выкраденный Дамблдором из парижской лаборатории своего бывшего наставника еще до начала второй войны. Субстанция чистой жизни, способная не просто исцелять или даровать вечность, но насильственно перестраивать физическую и магическую плоть смертного, превращая его в живой алхимический реактор.
Рядом на бархатной подушке лежал Меч Годрика Гриффиндора.
Серебряный клинок древнего основателя жадно впитывал багровые эманации камня. Рубины на эфесе полыхали яростным, нечестивым огнем. Меч, закаленный ядом василиска и освященный вековой магией доблести, под воздействием концентрированной алхимической тинктуры вибрировал, издавая низкий, хищный звон.
– Альбус... ты уверен? – раздался дрожащий, сорванный женский голос из темного угла кабинета.
Лили Поттер сидела в глубоком кресле, сжимая в руках мокрый платок. Ее рыжие волосы потускнели, лицо осунулось от горя, а под глазами залегли темные круги. После ареста Джеймса и Сириуса женщина металась между отчаянием и безумием.
– Уверен ли я, Лили? – мягко, почти гипнотически заговорил Дамблдор, приближаясь к ней и глядя сквозь очки-половинки глазами, в которых больше не было тепла — лишь слепая, фанатичная вера в собственную непогрешимость. – Посмотри за окно, девочка моя. Твой старший сын... Гарри... он больше не человек. Он впустил в себя сущность древнего демона. Тьма Волан-де-Морта была примитивна, но тьма Они — абсолютна. Гарри сверг законную власть, он совратил лучших студентов, он растоптал твою семью и заставил Британию рукоплескать насилию. Если мы не остановим его сейчас — этот мир падет в бездну языческого варварства.
– Но он... он мой сын... – всхлипнула Лили, закрывая лицо руками. – Он спас Асторию... он победил Волан-де-Морта...
– Это морок! – отрезал Дамблдор, и в его голосе прорезалась пугающая мощь Верховного чародея. – Искушение Бездны всегда сладко! Волан-де-Морт пал не от руки Света, а от руки более страшного хищника! Тёмным Лордом этой эпохи стал Гарри Миямото! И пророчество... пророчество не ошибается, Лили! Только Годрик! Только твой младший мальчик отмечен судьбой как истинный избавитель! Но ему нужна сила. Сила, способная сокрушить демоническую сталь.
Дверь кабинета со скрипом отворилась.
На пороге стоял Годрик Поттер.
Юноша выглядел жалко и страшно одновременно. На нем была измятая мантия, на бледном лбу горел багровый шрам в виде молнии, а в глазах плескалась черная, удушливая зависть. Вся школа смеялась над ним. Гриффиндорцы отсаживались от него в Большом Зале, когтевранцы бросали презрительные взгляды, а слизеринцы в открытую насмехались. Его славу, его величие, его право быть центром вселенной растоптал ненавистный брат-калека, которого пятнадцать лет назад выбросили как сломанную игрушку.
– Я готов, директор, – хрипло произнес Годрик, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Сделайте это. Я хочу... я хочу стереть его в порошок. Я хочу, чтобы он ползал на коленях передо мной и умолял о пощаде!
– Годрик, нет! – вскрикнула Лили, вскакивая на ноги. – Альбус, это опасно! Алхимическая трансмутация живого тела... это запрещено законами магии! Это может разорвать его ядро!
– Риск оправдан, когда на кону стоит спасение мира, – холодно произнес Дамблдор, поднимая Бузинную палочку. – Я — воплощение Света в этой стране. Я вел этот народ сквозь пламя Грин-де-Вальда и пепел Реддла. Никому... слышишь, Лили? Никому не позволено быть сильнее Света!
Старый маг повернулся к Годрику, и его лицо озарилось фанатичным экстазом:
– Подойди, мальчик мой. Прими благословение Основателя. Стань мечом, разящим скверну!
Годрик без тени сомнения шагнул к обсидиановому постаменту.
Дамблдор взмахнул Бузинной палочкой, очерчивая в воздухе золотые руны высшей алхимии. Хрустальный ларец с треском раскололся. Кровавый осколок Философского камня взмыл в воздух, окутанный слепящим вихрем золотого и алого пламени.
– *Трансмутацио Корпорис! Аурум Витэ!* – торжествующе воззвал Дамблдор.
Осколок камня коснулся обнаженной груди Годрика.
Юноша запрокинул голову и закричал.
Его крик был полон нечеловеческой муки, но Дамблдор не остановился. Алхимический огонь хлынул под кожу гриффиндорца. Вены Годрика вспыхнули чистым расплавленным золотом, его мышцы за доли секунды уплотнились, увеличившись в объеме, а кости срослись с нерушимостью адамантия. Радужки глаз мальчика растворились, сменившись сплошным сиянием золотого расплава.
Следом Дамблдор схватил Меч Гриффиндора и вложил его эфес в правую руку преображенного подростка.
*ВСПЫШКА!*
Клинок Основателя и кровь, пропитанная силой Камня, вошли в резонанс. Белое пламя ослепительной чистоты окутало тело Годрика, вырываясь из его спины в виде двух гигантских пылающих крыльев чистой магии. Каменные стены кабинета задрожали, серебряные приборы на полках взорвались стеклянным дождем, а феникс Фоукс на жердочке издал протяжный, жалобный клекот и в панике вылетел в распахнутое окно, не в силах выносить ауру искусственного, насильственного величия.
Годрик опустил взгляд. Его голос звучал с металлической полифонией десятков хоров:
– Я чувствую... силу. Абсолютную силу.
– Ты — Чемпион Света, – Дамблдор тяжело дышал, опираясь на край стола, но на его губах играла победная улыбка безумца. – Иди, Годрик. Спустись во внутренний двор. Очисти этот замок от скверны Онимуша.
***
Осенний полдень в Хогвартсе был на редкость теплым и безмятежным.
В мощеном внутреннем дворе замка, залитом мягким золотым светом, собрались почти две сотни студентов. После падения Азкабана атмосфера в школе изменилась до неузнаваемости. Страх ушел, сменившись жаждой настоящих знаний.
В центре двора на невысокой каменной скамье сидел Гарри Миямото.
На нем была простая белая хлопковая рубаха с закатанными рукавами и черные тренировочные штаны. Длинное темно-бордовое пальто небрежно валялось рядом на парапете. Юноша лениво щурился на солнце, держа во рту длинную соломинку, и с помощью короткого деревянного ножа выстругивал из бруска кедра маленькую фигурку лисицы.
Рядом на циновке сидела Сая Кисараги. Ее темные косы лежали на плечах, на коленях покоилась раскрытая тетрадь Гермионы по древней нумерологии, а пальцы девушки мерно постукивали по ножнам катаны.
Чуть поодаль Дафна, Астория, Блейз и Невилл Долгопупс отрабатывали базовые стойки стиля Иори Миямото. Невилл, сбросивший свою вечную неуклюжесть, двигался с неожиданной тяжелой грацией мечника, держа в руках деревянный боккэн.
– Локоть ниже, Долгопупс, – не оборачиваясь, лениво протянул Гарри, срезая тонкую стружку с кедровой лисицы. – Если ты будешь так задирать плечо, любой гоблин с похмелья подрежет тебе подмышку быстрее, чем ты вспомнишь латинское название бадьяна. Меч держится центром тяжести, а не бицепсом.
– Понял, Гарри! – с готовностью отозвался Невилл, мгновенно скорректировав стойку.
– Ты слишком мягок с ними, – заметила Сая, перелистывая страницу. – Их выпады все еще запаздывают на четверть секунды. Против высшего демона Генма это верная смерть.
– Брось, Сая-тян, – Гарри сладко зевнул, откинувшись спиной на каменную стену. – Высшие демоны здесь перевелись вместе с Волан-де-Мортом. Дай детям пожить нормальной жизнью. Солнышко светит, птички поют, Амелия Боунс выбивает из министерства бюджет на ремонт крыши... Чего еще желать благородному бездельнику на заслуженной пенсии?
*«Не расслабляйся, ленивый щенок»,* – внезапно раздался в его разуме тревожный голос Томоэ Годзен.
Перчатка Они на его левой руке, до этого дремавшая под полосой черной ткани, глухо зарычала. Алый самоцвет на тыльной стороне вспыхнул резким, колючим багрянцем.
– Что за?.. – Гарри нахмурился, стряхнув стружку с колен.
Воздух над двором внезапно сгустился, став сухим и обжигающим, словно в пустыне. Теплый осенний ветерок мгновенно стих, сменившись удушливой волной концентрированного озона и горящего серебра.
– Смотрите! – испуганно крикнула Чо Чанг, указывая палочкой на парадную винтовую лестницу, ведущую из башни директора.
Студенты замерли, опуская учебные мечи.
По каменным ступеням медленно, с гулким металлическим звонком каждого шага, спускалась фигура.
Это был Годрик Поттер, но от прежнего пухлого, самодовольного подростка в нем не осталось почти ничего.
Его тело казалось высеченным из полированного белого мрамора, сквозь который пульсировали золотые алхимические вены. Глаза горели нечеловеческим, слепящим расплавом золота, лишенным зрачков. За его спиной колебались две исполинские полупрозрачные проекции крыльев из ослепительного белого огня, заставлявшие воздух дрожать от нестерпимого жара.
А в его правой руке полыхал Меч Годрика Гриффиндора.
Серебряный клинок Основателя удлинился, покрывшись вязким алым светом Философского камня, от которого древние каменные плиты под ногами мальчика начинали с треском плавиться, оставляя черные следы копоти.
Следом за Годриком на балкон верхнего яруса вышел Альбус Дамблдор в парадной мантии Верховного чародея, опираясь на перила обеими руками. Рядом с ним стояла Лили Поттер, бледная, как смерть, судорожно сжимающая губы.
– Ученики Хогвартса! – громоподобный голос Дамблдора, усиленный древней акустикой замка, прокатился по двору, заставив содрогнуться стекла. – Довольно обмана! Довольно кривляний притворщиков с Востока! Перед вами — истинный Избранник Судьбы! Годрик Поттер, благословленный древней магией Основателей и очищенный святым алхимическим огнем! Он пришел, чтобы совершить предначертанное — уничтожить истинного Тёмного Лорда, свившего гнездо в стенах нашей школы!
Сотни взглядов студентов скрестились на Гарри.
Ни один человек из отряда Онимуша не шелохнулся. Дафна лишь крепче сжала рукоять зачарованного меча, а Невилл шагнул вперед, прикрывая собой младшекурсников Когтеврана.
Гарри медленно поднялся со скамьи.
Он аккуратно отряхнул колени, спрятал деревянную фигурку лисицы в карман и посмотрел на светящегося брата. В его зеленых глазах не было ни капли страха. Там зажглась та самая опасная, насмешливая искра Данте, увидевшего демона, возомнившего себя архангелом:
– О боги... – Гарри страдальчески прижал ладонь к лицу. – Альбус, скажи мне честно: ты где этот цирк заказывал? В передвижном варьете мадам Малкин? Почему каждый раз, когда вы пытаетесь выглядеть круто, получается дешевая рождественская гирлянда с ножками?
– ЗАТКНИСЬ, ТЕМНАЯ ТВАРЬ! – взревел Годрик.
Его голос больше не был детским — он вибрировал чудовищной плотностью чужой алхимической магии, отражаясь от стен гулким эхом:
– Твое время вышло, приемыш! Директор открыл мне глаза! Ты — не мой брат! Ты — демон, укравший плоть Поттеров! Но сегодня истинный Свет сожжет твою скверну! Я бросаю тебе вызов по древнему закону кровной дуэли Основателей! Насмерть!
Золотые крылья за спиной Годрика яростно распахнулись, подняв порыв обжигающего ветра, разметавшего тренировочные манекены по двору.
– Годрик, сынок, прекрати! – со слезами крикнула сверху Лили, но Дамблдор властно положил ладонь на ее плечо, прижимая к месту:
– Не мешай, Лили. Свершается предначертанное.
Сая Кисараги плавно поднялась с циновки. Ее ладонь легла на рукоять катаны за спиной, а в темных глазах заплясали багровые отблески хищницы:
– Он накачан концентрированной жизненной силой чужого артефакта, Гарри. Его магические каналы вот-вот лопнут от давления. Это не боец, это ходячая алхимическая бомба. Позволь мне снести ему голову. Одного взмаха будет достаточно, чтобы рассечь этот золотой нарыв.
– Не-а, – Гарри мягко перехватил ее запястье, улыбнувшись уголком рта. – Спасибо за заботу, Сая, но братишка звал лично меня. Было бы невежливо заставлять светящегося мальчика ждать. К тому же... – юноша потянулся за своим длинным бордовым пальто, набрасывая его на плечи, – я обещал старику Мусаси, что выбью из него эту спесь лично.
Он шагнул вперед, выйдя в центр мощеного круга.
Перчатка Они на его левой руке с тихим щелчком освободилась от черных бинтов. Металлические пластины разошлись, явив миру алый самоцвет, мерцающий глубоким, спокойным лазурно-багровым светом. Обе катаны — длинная и короткая — мерно покачивались на поясе юноши.
Годрик осклабился жуткой, перекошенной золотым сиянием ухмылкой. Он вскинул Меч Гриффиндора двумя руками, направив пылающее алое лезвие в грудь брата:
– У тебя даже нет палочки, ничтожество! Чем ты будешь защищаться против меча Основателя, налитого силой бессмертия?!
– Твоя следующая фраза, братишка: «Я испепелю тебя первым же ударом, и мир наконец узнает, кто здесь настоящий герой!» – звонко, с издевательской четкостью произнес Гарри.
– Я испепелю тебя первым же ударом, и мир наконец узнает, кто здесь... – выкрикнул Годрик на чистом рефлексе и внезапно осекся. Его золотые глаза на мгновение расширились от дикого, животного бешенства. – ЗДОХНИ-И-И!
Земля под ногами Годрика взорвалась снопом золотых искр.
Благодаря трансмутации Философского камня его тело двигалось с невероятной скоростью, доступной лишь высшим магам под действием сложнейших чар ускорения. Золотой росчерк прорезал пространство внутреннего двора за долю секунды.
Меч Гриффиндора, объятый бушующим вихрем алхимического белого огня, обрушился по диагонали, целясь снести Гарри голову вместе с плечом. Сила удара была такова, что воздух завыл, словно разорванная ткань.
Гарри даже не обнажил клинки.
В последний момент, когда пылающее лезвие находилось в дюйме от его шеи, юноша сместился вправо. Это не был прыжок — это было едва уловимое, текучее движение стиля Нитэн Ичи-рю, известное как «Шаг Пустоты». Лезвие меча рассекло лишь воздух, оставив за собой след паленого озона.
Годрик, не ожидавший промаха, по инерции пролетел вперед на три шага, тяжело пропахав сапогами каменные плиты.
– Слишком много пафоса, слишком мало баланса, – насмешливый голос Гарри раздался прямо за его спиной. – Твоя правая пятка оторвалась от земли до начала замаха. Тебя бы в додзё Киото за такую стойку палками по ребрам учили ходить.
– Тварь! – взревел Годрик, разворачиваясь на месте.
Золотые крылья за его спиной хлопнули, выбросив веер пылающих перьев из чистого магического огня. Сотни смертоносных стрел рванули в сторону Гарри.
– *Вспышка Они!* – коротко скомандовал юноша, вскинув левую руку.
Перчатка Они раскрылась. Из ладони Гарри вырвалась короткая, но невероятно плотная волна гравитационного искажения.
*БАМ!*
Огненные перья Годрика словно врезались в невидимый гранитный волнорез и с шипением погасли, разлетевшись безобидными искрами.
А в следующее мгновение Гарри сорвался с места.
Его длинная катана покинула ножны со звуком поющего серебра. Стиль Иори Миямото, помноженный на гений Мусаси, явил себя во всей сокрушительной простоте.
Гарри не использовал заклинаний. Он не призывал пламя.
Это было чистое, абсолютное фехтование — искусство рассечения реальности, отточенное тысячами часов медитаций и боев с демонами.
*ЗВЯК! ХРУСТ!*
Плоская сторона катаны Гарри с чудовищной силой врезалась Годрику точно в правое запястье.
Связки руки, усиленные алхимией, выдержали, но импульс удара был настолько точным и концентрированным, что пальцы Годрика судорожно разжались сами собой. Меч Гриффиндора с жалобным звоном вылетел из руки «героя», описал в воздухе три круга и с глухим стуком вонзился в каменную кладку стены в двадцати футах в стороне.
– Мой меч!.. – ошеломленно выдохнул Годрик, глядя на пустую ладонь.
– Твой меч? – Гарри остановился перед ним, держа катану острием вниз. – Этот меч принадлежал воину, который защищал слабых. А ты — просто избалованный щенок, которому дали острую игрушку.
– Я бессмертен! – закричал Годрик в приступе слепой паники. Его золотые вены вздулись, алхимический камень в груди забился с удвоенной силой. – Сила Камня защищает меня! Ты не сможешь пробить мою плоть!
Годрик выбросил вперед обе руки, формируя чудовищную сферу сжатого белого пламени — заклинание абсолютного уничтожения, которому его научил Дамблдор:
– *Сокрушение Света!*
– Гарри, кончай с ним! – крикнула Дафна из-за барьера.
– С удовольствием, принцесса, – оскалился юноша.
Гарри выхватил короткий вакидзаси левой рукой, скрестив клинки перед грудью.
Воздух вокруг него мгновенно закружился в ледяном смерче. Духовная энергия Они — древняя, первобытная, не знающая компромиссов с фальшивым светом — хлынула по лезвиям из звездной стали, окрашивая их в глубокий сапфировый цвет.
За спиной Гарри во весь свой исполинский рост поднялся призрачный образ Томоэ Годзен. Великая воительница гневно взирала на оскверненного алхимией подростка.
– Истинный стиль Двух Небес: *Рассечение Судьбы!*
Вспышка.
Гарри шагнул сквозь зарождающуюся огненную сферу Годрика.
Два клинка описали идеальный, математически безупречный крест.
*ВЖИХ!*
Огненная сфера была разрезана на четыре части и развеялась в воздухе дымом. Золотые алхимические крылья за спиной Годрика были начисто срезаны у самого основания, осыпавшись блеклыми искрами.
А следом раздался сухой, хлесткий звук удара ноги в кованом сапоге.
Гарри с разворота впечатал подошву точно в грудь брата — прямо туда, где под кожей пульсировал проклятый осколок Философского камня.
*ГРОХОТ!*
Годрик взвыл, словно подбитый пес. Ударная волна выбила дух из его легких, и преображенный «Чемпион Света» кубарем покатился по каменным плитам двора, ломая ступени и врезавшись спиной в подножие фонтана.
– НЕТ! – с балкона раздался истошный крик Дамблдора.
Старый маг вскинул Бузинную палочку, направляя луч абсолютной трансфигурации прямо в спину Гарри. Директор отбросил все маски. Он не мог позволить своему последнему шедевру пасть.
Но заклятие Дамблдора не долетело.
Сая Кисараги материализовалась на траектории луча словно из ниоткуда.
Ее катана, объятая багровым пламенем древней крови, описала вертикальный круг. Луч величайшей палочки в мире был встречен лезвием меча и... с оглушительным звоном отбит обратно в небо, разорвавшись в облаках ослепительным салютом.
Сая медленно подняла взгляд на директора. Ее рубиновые глаза светились холодной, беспощадной жаждой возмездия:
– Твой противник внизу, старик. Еще одна попытка ударить в спину — и я отрежу твои старческие руки раньше, чем ты успеешь произнести слог.
Дамблдор застыл, опустив палочку. Его пальцы мелко дрожали. Он впервые осознал: эти двое не подчиняются законам европейской магии. Они не играют по правилам. Они — воины эпохи крови и стали, для которых его титулы и репутации значат меньше прошлогодней листвы.
Тем временем Гарри неспешно подошел к поверженному Годрику.
Золотое сияние стремительно покидало тело мальчика. Кожа «героя» снова стала бледной, вены опали, а изо рта текла струйка крови вперемешку с золотой сукровицей. Годрик хрипел, сжимаясь на мокрых плитах и глядя на брата взглядом, полным животного, неописуемого ужаса.
– П-пощади... – прохрипел он, размазывая кровь по лицу. – Гарри... я твой брат... мы же одной крови...
Гарри опустился на одно колено рядом с ним.
Его левая рука в Перчатке Они зависла прямо над грудью Годрика. Алый самоцвет на тыльной стороне ладони раскрылся с тихим механическим щелчком, исторгая жар духовного горнила.
– Одной крови? – негромко, размеренно произнес Гарри, и в его голосе не было ярости — лишь бездонная усталость взрослого воина, смотрящего на сломанную игрушку. – Вспомни об этом, когда будешь учиться ходить заново, Годрик. Кровь ничего не стоит, если в ней нет чести.
– *ИЗВЛЕЧЕНИЕ!* – скомандовал юноша.
Перчатка Они коснулась груди Годрика.
Мальчик забился в конвульсиях, исторгая истошный, леденящий душу вопль.
Из его пор повалил густой золотисто-алый пар. Концентрированная алхимическая энергия, которой Дамблдор накачал своего питомца, вместе с осколком Философского камня была заживо вырвана из его плоти и духовных каналов.
Сгусток пульсирующего алого света размером с яблоко с шипением втянулся в раскрытую пасть самоцвета на перчатке. Металлические пластины латной рукавицы сомкнулись с тяжелым стуком.
Перчатка переработала чужую алхимию в чистую духовную силу, испустив облачко белого очищенного пара.
Годрик обмяк на камнях, потеряв сознание.
Его шрам на лбу окончательно поблек, превратившись в бледную, едва заметную полоску. Его магия была истощена до нуля, а тело вернулось в прежнее состояние слабого, перепуганного подростка.
Гарри поднялся на ноги. Он подошел к стене, одним легким движением выдернул из камня Меч Годрика Гриффиндора и окинул древний клинок оценивающим взглядом.
Серебро клинка очистилось от алхимической скверны, рубины на эфесе горели ровным, благородным огнем.
Юноша повернулся к балкону, где стояли окаменевший Дамблдор и рыдающая Лили Поттер.
– Эй, директор! – крикнул Гарри, и его голос разнесся над затихшим двором звонкой пощечиной. – Лови свое наследство!
Он размахнулся и швырнул бесценный артефакт Основателя через весь двор.
Ме