Поттер Онимуши
Песнь отсеченных нитей
Меч Годрика Гриффиндора рассек прохладный воздух внутреннего двора, словно серебряная молния, оставляя за собой тонкий шлейф мерцающей рубиновой пыли.
С глухим, тяжелым треском древнее лезвие вонзилось в толстый каменный парапет балкона директорской башни — ровно в двух дюймах от начищенного носка шелкового башмака Альбуса Дамблдора. Рубины на эфесе полыхнули багровым пламенем, вибрируя на высокой, пронзительной ноте, словно сам клинок Основателя выражал презрение к тому, кто пытался превратить его в орудие фальшивого величия.
Дамблдор даже не шелохнулся, но его пальцы, судорожно вцепившиеся в перила, побелели так, что кожа натянулась на старческих суставах.
– Ты... безумец, – сорванным, дребезжащим шепотом выдохнула Лили Поттер.
Она отшатнулась от парапета, переводя полный ужаса взгляд с застрявшего в камне меча на неподвижное тело своего младшего сына.
Годрик лежал у подножия расколотого фонтана, свернувшись калачиком в грязной луже. Из его тела ушла вся неестественная мраморная стать: золотые вены погасли, крылья из алхимического огня развеялись пеплом, а на бледном, покрытом синяками лице не осталось и следа прежней спеси. Лишь прерывистый, свистящий хрип доказывал, что «Мальчик, который выжил» все еще цепляется за жизнь.
– Годрик! Мой мальчик! – Лили бросилась к лестнице, но ее подол запутался в мантии, и женщина едва не кубарем скатилась по крутым каменным ступеням, рыдая в голос.
Во внутреннем дворе стояла мертвая, противоестественная тишина. Две сотни студентов — от первокурсников до выпускников — застыли вдоль галерей, боясь сделать даже вдох. Никто не шевелился. Никто не рукоплескал. Воздух все еще вибрировал от колоссальной концентрации духовной силы, которую Гарри высвободил всего на пару секунд, рассекая искусственное солнце своего брата.
Гарри Миямото стоял в центре двора, небрежно закинув длинную катану на плечо.
Он лениво вытащил из кармана мятую пачку леденцов, вытряхнул одну мятную горошину на ладонь и щелчком пальца отправил ее себе в рот. Перчатка Они на его левой руке с тихим, удовлетворенным рокотом окончательно скрыла рубин под стальными створками.
– Ну вот, – пробормотал юноша, покачав головой. – Говорил же старику Мусаси: британцы не умеют готовить ни пудинг, ни воинов. Накачать пацана алхимической дрянью, сунуть ему в руки музейный экспонат и надеяться на чудо... Альбус, тебе не директором школы быть, а торговать сомнительными снадобьями на базаре в Осаке. Там такие шарлатаны хотя бы на гармошке играют, чтобы публику развлечь.
– Гарри... мистер Миямото! – раздался резкий, надтреснутый голос Минервы Макгонагалл.
Заместитель директора медленно спускалась с противоположной галереи. Ее лицо было серым, губы сжаты в тонкую белую линию, а палочка в руке мелко дрожала. Рядом с ней спешили профессора Флитвик и Стебель. На лицах деканов читалась смесь первобытного потрясения и глубокого, несмываемого стыда.
– Вы... вы только что уничтожили ритуал величайшей древности! – Минерва подошла к лежащему Годрику, падая на колени рядом с Лили, которая уже заливала лицо сына слезами. – Его магические каналы... Мерлин всемилостивый, Поппи! Сюда, скорее!
Мадам Помфри, бледная как полотно, подбежала с целым набором серебряных диагностических инструментов. Она взмахнула палочкой над грудью Годрика, и над телом мальчика вспыхнула рваная, пульсирующая темно-серая сеть.
– Каналы не разорваны, Минерва, – тяжело дыша, произнесла школьная целительница. Ее голос дрожал от гнева, когда она подняла глаза на балкон, где все еще стоял Дамблдор. – Но они полностью опустошены. Алхимическая тинктура выжгла остатки его резерва, а затем... нечто вырвало эту скверну до последней капли. Он будет жить. Но потребуется не меньше года постельного режима, чтобы он просто смог удерживать чашку с чаем без посторонней помощи.
– Годрик... мой бедный мальчик... – Лили прижала голову сына к своей груди, пачкая слезами и кровью дорогой шелк мантии.
Женщина подняла дикий, полный ненависти взгляд на Гарри:
– Ты чудовище! Ты бессердечная тварь! Он твой брат! Твоя родная кровь! Как ты мог так поступить с ним?! Альбус хотел спасти этот мир! Он хотел сделать Годрика тем, кем ему суждено было стать!
Гарри медленно повернул голову.
В его изумрудных глазах не отразилось ни единой эмоции. Там не было ни ярости, ни триумфа, ни скрытой боли брошенного ребенка. Лишь холодная, бесконечная пустота человека, смотрящего на незнакомку, затеявшую бессмысленную склоку в трамвае.
– Женщина, – негромко, но с такой пугающей отчетливостью произнес он, что голос эхом отразился от стен замка, – закрой рот. И никогда больше не смей произносить слово «брат» в моем присутствии.
Лили осеклась, подавившись воздухом.
– Пятнадцать лет назад, – Гарри сделал один неторопливый шаг вперед, и звук его кованого сапога о гранит прозвучал как удар молота о наковальню, – ты стояла на пороге дома в Годриковой Впадине и смотрела, как твой муженек вырывает меня из рук Роксаны Гринграсс. Ты знала, что меня отдают маглам, которые ненавидели магию всей душой. Ты знала, что меня запрут в чулане. И ты не сказала ни слова. Ты выбрала своего «золотого мальчика». Ты кормила его славой, пока он не превратился в жирного, спесивого труса, не способного держать удар.
– Мы... мы должны были защитить его! – вскрикнула Лили, прижимая Годрика к себе сильнее. – На нем лежало пророчество! Темный Лорд должен был вернуться!
– И где твой Темный Лорд? – насмешливо оскалился Гарри, обводя рукой затихший двор. – Он гниет в желудке моей перчатки. Его армия развеялась прахом над Северным морем. Его крестражи послужили мне закуской перед обедом. Я уничтожил угрозу всей вашей никчемной войны за три недели, просто между делом, пока пил чай и строгал деревяшки. А что сделали вы?
Он указал острием ножен на неподвижного Годрика:
– Вы создали урода. Пустышку, обвешанную чужими побрякушками. Вы накачали его краденым камнем, вложили в руки клинок, которого он не заслуживал, и отправили убивать меня в спину. И после этого ты смеешь скулить о «родной крови»?
– Довольно! – прогремел голос с балкона.
Альбус Дамблдор шагнул на широкий карниз. Старый волшебник больше не пытался казаться добрым наставником. Вокруг него сгущалась плотная, давящая аура абсолютной власти, заставлявшая каменные плиты вибрировать мелкой дрожью. Бузинная палочка в его правой руке мерцала слепящим белым светом, концентрируя колоссальный объем первородной магии замка.
– Мистер Миямото, – Дамблдор заговорил размеренно, и каждое его слово отдавалось звоном в ушах присутствующих. – Ваши заслуги перед магическим миром велики. Вы очистили Азкабан и победили Тома Реддла. Но методы, которыми вы действуете, и демоническая тьма, которую вы принесли в эти стены, не оставляют мне выбора.
– Альбус, что вы делаете?! – крикнула снизу Макгонагалл, в ужасе глядя на директора. – Опустите палочку!
– Я защищаю Хогвартс, Минерва! – отрезал Дамблдор, не отводя взгляда от Гарри. – Сила Они — скверна, чуждая нашей магии. Тот, кто поглощает души чудовищ, неизбежно сам станет чудовищем. Ради всеобщего блага, ради будущего поколения магов... я не могу позволить вам покинуть этот замок свободным.
Гарри тяжело вздохнул, картинно закатив глаза к осеннему небу:
– Твоя следующая фраза, дедуля: «Я наложу на тебя узы подчинения и передам под надзор Ордена, дабы твоя сила служила Свету, а не разрушению!»
– Я наложу на тебя узы подчинения и передам под надзор... – Дамблдор запнулся на полуслове. Его нижняя челюсть судорожно дернулась, белая борода колыхнулась, а в глазах на мгновение мелькнула такая слепая, бессильная ярость, что стоявший неподалеку профессор Флитвик невольно отшатнулся.
По рядам студентов прокатился смешок. Блейз Забини зажал рот кулаком, едва сдерживая хохот, а Дафна Гринграсс скрестила руки на груди, глядя на верховного чародея с неприкрытым презрением.
– Ты безнадежен, Альбус, – Гарри покачал головой, стряхивая несуществующую пылинку с манжета рубахи. – Ты так долго играл в бога, двигая деревянные фигурки по карте Британии, что забыл одну простую вещь: живые люди — это не шахматы. И когда на доску выходит тот, кто просто переворачивает стол пинком сапога, твои правила отправляются псу под хвост.
– Ты дерзок, мальчик, – прошипел Дамблдор, и белое пламя вокруг Бузинной палочки взметнулось вверх на добрый десяток футов. – Но этот замок признает меня своим хозяином! Древняя магия основателей повинуется моей воле! *Аресто Моментум! Карцер Омнибус!*
Чудовищный купол золотого парализующего света сорвался с кончика палочки директора, накрывая весь внутренний двор. Это было заклинание высшей юрисдикции Хогвартса — магия, способная сковать дракона и заморозить само время в радиусе сотни ярдов.
Но Гарри даже не шелохнулся.
– Сая, – негромко обронил он. – Развей эту безвкусицу. Глаза режет.
Сая Кисараги сделала всего полшага вперед.
Ее катана покинула ножны с едва слышным сухим щелчком. Девушка не стала вставать в замысловатые стойки европейских дуэлянтов. Ее тело, в котором текла древняя кровь истинных хищников, двигалось со сверхъестественной, текучей грацией.
Клинок описал в воздухе безупречную горизонтальную черту.
*ВЖИХ!*
Тонкая полоса багрового вакуума толщиной с лезвие бритвы рассекла пространство.
Золотой купол Дамблдора, на который старик потратил добрую треть своего дневного резерва, просто распался на две половины. Заклинание не взорвалось. Оно не отразилось рикошетом. Оно было буквально разрезано на физическом и духовном уровне, осыпавшись на каменные плиты двора горстью бессильных искр.
– Что?.. – Дамблдор пошатнулся, опустив палочку. Его глаза за круглыми стеклами очков расширились от первобытного ужаса. – Рассечь абсолютные чары замка... простым клинком?!
– Сталь онимуша режет не только плоть, старик, – холодно произнесла Сая, медленно убирая клинок обратно в лакированные ножны. Щелчок гарды прозвучал в тишине как выстрел палача. – Она рассекает намерения. Твои намерения были гнилыми, а твоя магия — хрупкой, как осенний лед. Ты слаб. Ты прячешься за спинами детей и древних стен, но внутри ты всего лишь перепуганный старик, боящийся собственной могилы.
– Ложь! – взревел Дамблдор, окончательно теряя контроль.
Он вскинул Бузинную палочку обеими руками, намереваясь призвать сам камень замка, обрушить стены башен на головы непокорных чужаков:
– Я — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! Я победил Грин-де-Вальда! Я...
– Именем закона магической Британии! – разорвал тишину властный, громоподобный голос.
Тяжелые кованые ворота, ведущие во внутренний двор со стороны главных угодий, с грохотом распахнулись.
В образовавшийся проход чеканным шагом вошел взвод ударного аврората в темно-алых боевых мантиях. Палочки магов были вскинуты в позицию круговой обороны.
Впереди колонны шла Амелия Боунс. На плечах временного канцлера лежал тяжелый церемониальный плащ главы Визенгамота, в руке она держала длинный пергаментный свиток с тремя висячими восковыми печатями. Рядом с ней вышагивали Кингсли Бруствер, Роксана Гринграсс и Августа Долгопупс.
– Альбус Дамблдор! – голос Амелии, усиленный звуковыми чарами, припечатал директора к месту. – Опустите палочку и отойдите от края парапета! Любое проявление сопротивления будет расценено как государственная измена и прямая угроза жизни несовершеннолетних граждан!
Дамблдор замер.
Его пальцы на Бузинной палочке одеревенели. Он перевел взгляд с Гарри на отряд авроров, затем на своих деканов, на лица испуганных и одновременно озлобленных студентов.
– Амелия... – хрипло выговорил директор, пытаясь вернуть голосу прежние нотки отеческой заботы. – Ты совершаешь чудовищную ошибку. Ты не понимаешь, с чем столкнулась...
– Это вы ничего не понимаете, Альбус, – жестко перебила его Боунс, останавливаясь посреди двора. – Два часа назад чрезвычайный совет попечителей Хогвартса провел экстренное заседание под председательством леди Гринграсс и леди Долгопупс. Решением большинства голосов — одиннадцать против одного — вы отстранены от должности директора школы чародейства и волшебства без права апелляции.
Шепот изумления пронесся по галереям. Профессор Макгонагалл прижала ладонь к губам, не в силах сдержать судорожный вздох.
– На каком основании? – процедил Дамблдор, и его голос сочился ядом.
– На основании сокрытия и применения запрещенных артефактов высшей категории опасности, – Амелия развернула свиток. – Кража истинного фрагмента Философского камня из хранилищ Николаса Фламеля. Проведение незаконной алхимической трансмутации над несовершеннолетним Годриком Поттером, повлекшей тяжкий вред здоровью и разрушение магического ядра. Попытка убийства иностранного подданного — мистера Гарри Миямото, находящегося в Британии по специальной дипломатической визе Министерства образования Японии.
– Я действовал ради безопасности страны! – выкрикнул Дамблдор.
– Страна больше не нуждается в вашей «безопасности», – раздался холодный, скрипучий голос леди Августы Долгопупс.
Старая матриарх вышла вперед, с силой ударив тяжелой тростью о брусчатку:
– Вы довели Британию до края пропасти, Альбус. Вы вырастили одного монстра в лице Реддла, а затем попытались слепить второго из этого несчастного мальчишки, – она брезгливо указала на лежащего Годрика. – Ваш Орден Феникса распущен. Джеймс Поттер и Сириус Блэк осуждены на пожизненное заключение в крепости, которую очистили без вашей помощи. Ваше время вышло. Сдайте палочку.
Дамблдор медленно опустил взгляд на Бузинную палочку в своей руке.
Древнейший артефакт Смерти, инструмент, которым он вершил судьбы Европы более полувека... Палочка была холодной. Она больше не пела в его пальцах. Ее магия не отзывалась на его зов — Бузинная ветвь чувствовала присутствие истинного хищника, стоявшего внизу, и отказывалась служить проигравшему старику.
Старый маг поднял голову. В его глазах не осталось величия. Лишь горькое, ядовитое отчаяние загнанного зверя.
– Вы слепцы... – прошептал он. – Все вы. Вы променяли светлый порядок на власть варваров с востока. Вы еще вспомните мои слова, когда тьма вернется за вами...
– Твоя следующая фраза, Альбус: «История рассудит нас, и вы приползете ко мне на коленях, моля о прощении!» – насмешливо выкрикнул Гарри, лениво помахав старику рукой.
Дамблдор судорожно вдохнул, его рот открылся, чтобы произнести именно эти слова, но он захлебнулся собственным воздухом. Лицо бывшего верховного чародея перекосилось от бессилия.
– Пошел ты к черту, Миямото, – процедил старик так тихо, что услышали лишь камни башни.
В следующий миг Дамблдор взмахнул широкими рукавами мантии.
Он не стал применять боевые чары. Используя аварийный, скрытый портключ, вшитый в пряжку его пояса еще во времена войны с Грин-де-Вальдом, старик исчез в ослепительной вспышке серебристого пламени, оставив после себя лишь запах жженого сахара и озона.
Авроры дернулись было вперед, но Амелия Боунс подняла руку, останавливая подчиненных:
– Отставить. Он активировал трансграничный портал. Сейчас важнее обеспечить порядок в замке. Профессор Макгонагалл!
Минерва медленно поднялась с колен, поправляя сбившуюся шляпу. Ее взгляд был устремлен в пустоту на балконе, где еще секунду назад стоял человек, которому она слепо доверяла всю свою сознательную жизнь:
– Да, мадам канцлер?
– Совет попечителей возлагает на вас обязанности исполняющей обязанности директора Хогвартса, – твердо произнесла Боунс. – Ваша первая задача — отправить Годрика Поттера в закрытое отделение больницы святого Мунго под надзор целителей. И... уведите миссис Поттер со двора. Ее присутствие здесь неуместно.
Лили попыталась что-то возразить, вскинув заплаканное лицо, но двое авроров мягко, но непреклонно взяли ее под руки. Когда женщину уводили мимо Гарри, она снова попыталась поймать его взгляд, надеясь увидеть хоть искру былого родства.
Но Гарри уже отвернулся.
Он стоял спиной к ней, наклонившись к Дафне Гринграсс и что-то весело втолковывая девушке, отчего та смущенно прикрывала улыбку ладонью. Лили для него не существовало. Она была просто призраком из чужого, давно сгоревшего прошлого.
***
Вечер опустился на шотландские горы тихо и торжественно.
В Большом Зале Хогвартса впервые за долгие месяцы горели все тысячи парящих свечей, но атмосфера за длинными столами факультетов была непривычно спокойной. Не было слышно глупых споров о превосходстве чистоты крови, не звенела посуда от пьяных выкриков гриффиндорцев. Студенты сидели вперемешку: когтевранцы оживленно обсуждали схемы духовных печатей со слизеринцами, а пуффендуйцы с благоговением разглядывали деревянные тренировочные клинки, подаренные отрядом Миямото.
За отдельным круглым столом у камина собралась вся верхушка нового порядка.
Амелия Боунс, сменившая форменную мантию на строгий деловой костюм, неспешно потягивала огневиски в компании леди Августы Долгопупс и Роксаны Гринграсс. Минерва Макгонагалл, все еще непривычно ощущавшая себя в кресле во главе зала, вела негромкую беседу с профессором Флитвиком, который бережно протирал шелковым платком очищенную Диадему Когтевран.
Гарри сидел, развалившись на широком деревянном стуле, закинув ноги на соседнюю табуретку. На нем снова была его любимая серая юката, открывавшая жилистую шею. В одной руке юноша держал глиняную чашку с подогретым саке, а другой лениво перебирал стружки, доделывая деревянную лисицу.
Рядом сидела Сая. Девушка сменила строгую школьную форму на темно-бордовое кимоно с широким черным поясом оби. Ее длинные темные волосы были свободно распущены по плечам. Она неторопливо макала рисовый онигири в соевый соус, время от времени бросая на Гарри спокойные, теплые взгляды.
– Итак, юный господин, – заговорила Амелия Боунс, ставя бокал на стол и внимательно глядя на юношу сквозь золотой монокль. – Пыль улеглась. Министерство полностью переходит под контроль Временного комитета. Процесс над пособниками Дамблдора начнется через неделю. Визенгамот единогласно проголосовал за разрыв всех соглашений с Международной конфедерацией магов, которые ущемляли наши права на сотрудничество с Востоком.
– Молодцы, хвалю, – лениво отозвался Гарри, сделав глоток саке. – Наконец-то до вас дошло, что сидеть за каменным забором в девятнадцатом веке — не самая лучшая стратегия для выживания.
– Наша командировка подходит к концу, Гарри, – тихо заметила Гермиона Грейнджер.
Девушка сидела напротив, заваленная свитками и толстыми книгами, но ее глаза сияли неподдельным восторгом ученого, прикоснувшегося к истине:
– Директриса Майя Йоцуба прислала официальный запрос через японское посольство. Срок нашего пребывания в рамках программы обмена истекает через три дня. Нам пора возвращаться в Киото.
Дафна Гринграсс, сидевшая рядом с младшей сестрой Асторией, вздрогнула. Ее тонкие пальцы сжались на фарфоровой чашке:
– Вы... вы уезжаете? Так скоро?
– А ты думала, мы останемся здесь навсегда, принцесса? – широко ухмыльнулся Гарри в манере Данте. – В этой вашей сырой Англии нормального рамэна днем с огнем не сыщешь. Дожди идут шесть дней в неделю, овсянка на завтрак напоминает клейстер для обоев, а местное чиновничество вызывает у меня непреодолимое желание достать катану и заняться массовым обрезанием лишних ушей. В Киото у меня остался незаконченный заказ на шагающий танк и тренировочный зал старика Мусаси, который наверняка зарос паутиной за время моего отсутствия.
– Гарри прав, – мягко подала голос Астория. Девочка выглядела абсолютно здоровой, ее глаза искрились весельем, а на щеках играл нежный румянец: – Но это ведь не значит, что мы больше не увидимся?
Она полезла в карман мантии и извлекла оттуда аккуратно запечатанный конверт из плотной рисовой бумаги с печатью Токийской Академии Магии:
– Мама оформила документы. С весеннего семестра мы с Дафной переводимся на заочное отделение академии госпожи Йоцубы. Мы будем учиться магии Двух Небес официально!
– Что?! – Гарри поперхнулся саке, закашлявшись и театрально схватившись за сердце в манере Джозефа Джостара. – Женщины, вы сговорились?! Я надеялся сбежать на другой конец света, чтобы поспать лишний часок, а вы собираетесь тащиться за мной через океан?!
Сая Кисараги издала тихий, едва слышный смешок, прикрыв рот рукавом кимоно:
– Карма настигает тебя быстрее, чем демоны Генма, Гарри. Ты сам создал этот клан. Ты научил их держать клинки и думать головой. Теперь не жалуйся, что ученики следуют за своим наставником.
– Я не наставник, я ленивый боец в бессрочном отпуске! – запротестовал юноша, но по его теплеющему взгляду было видно, что новость пришлась ему по душе.
Из воздуха над столом с легким шелестом шелка соткалась Мурасаки Шикибу.
Призрачная дама эпохи Хэйан нежно провела прозрачной ладонью по золотистым кудрям Полумны Лавгуд, которая с блаженной улыбкой плела венок из омелы:
– Пути судьбы причудливы, юный господин Миямото. Ты пришел на эти туманные острова, чтобы вырвать сорняки лжи, но посеял семена новой эпохи. Взгляни на них.
Гарри обвел взглядом зал.
Невилл Долгопупс увлеченно показывал первокурсникам Пуффендуя правильный хват короткого меча.
Чо Чанг и Сьюзен Боунс спорили с профессором Флитвиком о резонансе между латинскими чарами и японскими печатями экзорцизма, и маленький декан слушал их с горящими от восторга глазами.
Ханна Аббот и Блейз Забини весело чертили защитные круги прямо на столешнице, не боясь получить выговор от строгой Макгонагалл.
Система была сломана.
Старый мир Дамблдора, державшийся на слепом подчинении авторитету, чувстве вины и бесконечной подготовке к закланию во имя «высшего блага», рухнул. На его руинах поднималось поколение, научившееся не ждать спасения от «мальчиков, которые выжили», а брать судьбу в собственные руки с оружием наготове.
– Ладно, – Гарри допил остатки саке, аккуратно поставил чашку на стол и поднялся на ноги. – Засиделись мы тут. Пойдем, Сая. Ночной воздух сегодня обещает быть свежим.
***
Западная башня Хогвартса утопала в серебристом лунном свете.
Здесь больше не было холодно. Очищенный замок словно делился своим теплом с гостями, согревая древние камни. В камине мерно потрескивали березовые поленья, наполняя комнату запахом смолы и сухой полыни.
Гарри стоял у широкого стрельчатого окна, распахнутого настежь.
Ночной шотландский ветер трепал полы его свободной юкаты, донося снизу мерный шелест ветвей Запретного леса и тихий плеск Черного озера. В небесах, очищенных от туч и морока, ярко сияли тысячи холодных звезд.
Шаги за его спиной были бесшумными, но юноша даже не обернулся.
Он почувствовал знакомое, родное тепло еще до того, как тонкие, прохладные руки Саи Кисараги мягко легли на его плечи. Девушка прижалась щекой к его спине между лопатками, слушая ровный, сильный стук его сердца.
– О чем ты думаешь? – тихо спросила она.
Гарри накрыл ее ладонь своей широкой, мозолистой рукой, переплетая пальцы:
– Думаю о том, что старик Мусаси был чертовски прав.
– В чем именно?
– Когда мне было двенадцать, и я ныл после десятичасовой тренировки с деревянными мечами под ледяным водопадом, он дал мне подзатыльник и сказал: «Меч воина существует не для того, чтобы рубить врагов. Меч существует для того, чтобы отсекать ложь, в которую человек сам себя загоняет».
Гарри усмехнулся, глядя на темные силуэты башен замка:
– Эти люди здесь пятнадцать лет жили в клетке, которую сами себе построили. Они молились на бородатого манипулятора, дрожали перед лысым психопатом и ждали чуда от сопливого мальчишки. Им просто нужен был кто-то, кто придет со стороны и покажет, что клетка даже не была заперта.
– Ты освободил их, Гарри, – Сая приподнялась на цыпочках, коснувшись губами его виска. Ее голос звучал удивительно мягко, лишенный привычного холода охотницы: – Но главное... ты освободил себя. Ты больше не тень брошенного сына Поттеров. Ты — Онимуша. Ты — мастер Двух Небес.
– Я — это просто я, Сая-тян, – Гарри повернулся в кольце ее рук, притягивая девушку к себе за тонкую талию.
Его изумрудные глаза встретились с ее темными, глубокими омутами, в которых сейчас не было багрянца — лишь бездонная, искренняя нежность:
– Парень, который любит поспать до полудня, вкусно поесть и подраться с хорошим противником. Особенно если после драки можно вернуться домой вместе с тобой.
Сая улыбнулась — редкой, ослепительной улыбкой, от которой у любого смертного перехватило бы дыхание. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя мерную, ровную пульсацию Перчатки Они, дремавшей под слоями ткани:
– Тогда пообещай мне кое-что, мастер Миямото.
– Смотря что, – прищурился Гарри с хитрой ухмылкой Рё Саэбы. – Если ты потребуешь генеральную уборку в додзё по возвращении — я буду защищаться всеми доступными техниками!
– Никаких уборок, – прошептала Сая, подаваясь вперед. Их дыхание смешалось в холодном ночном воздухе. – Когда мы вернемся в Японию... ты наконец-то сводишь меня на фестиваль фейерверков в Нагасаки. В нормальной одежде. Без катан. Без охоты на демонов. Только ты и я.
– Твоя следующая фраза, женщина: «И ты купишь мне самое большое яблоко в карамели на ярмарке!» – весело парировал Гарри.
– И ты купишь мне самое большое яблоко в карамели... – Сая осеклась, ее щеки слегка поро