Поттер Онимуши
Те, кто отринул поводок
Сквозь высокие стрельчатые окна Западной башни пробивалось бледное полуденное солнце, однако тепла оно не приносило. В круглой гостиной, пропахшей сандаловыми благовониями, сушеной мятой и сладким клубничным молоком, царил организованный хаос.
Гарри Миямото полулежал на низком диване, закинув ноги в высоких кожаных сапогах на резной столик семнадцатого века. В зубах он лениво катал деревянную зубочистку, а в руках держал запотевшую банку газировки, на которой плясали капли конденсата. Его темно-бордовое пальто валялось на спинке кресла, открывая вид на просторную черную рубаху с расстегнутым воротом и мерцающую матовым вороненым блеском Перчатку Они. Массивный алый самоцвет на тыльной стороне ладони дремал, тускло отсвечивая в такт неровному биению сердца юноши.
Рядом, подобрав под себя ноги прямо на полированном полу, сидела Сая. Ее тонкие пальцы с удивительной, почти пугающей грацией наносили тончайший слой масла камелии на матовую сталь катаны. Девушка была собрана, бесстрастна и смертоносна, словно натянутая тетива лука. Лишь изредка ее темные глаза вспыхивали едва заметным алым отблеском, когда за дверями башни раздавался чей-то слишком громкий шаг.
– Я всё еще настаиваю, что овсянка в этом замке зачарована на подавление мозговой активности, – меланхолично протянул Гарри, глядя в каменный потолок и пуская мыльный пузырь из остатков газировки. – Сая, ты заметила? Местные жители двигаются так, будто их по утрам поливают сиропом из сонных пиявок. Никакой бодрости, никакого желания устроить драку. Даже директор этот... весь такой важный, борода до колен, а рефлексы как у придорожного булыжника.
– Если ты надеялся встретить здесь достойных мечников, тебе стоило остаться в Киото, – не поднимая головы, отозвалась Сая. Ее голос звучал ровно, как шелест шелка. – Здесь люди молятся на куски дерева и верят, что слова значат больше, чем удар стали. Но они опасны своей трусостью. Загнанная в угол крыса не умеет фехтовать, но умеет кусать исподтишка.
– О, крыс мы потравим, – усмехнулся юноша. – Для этого у нас есть специальный кот. Точнее, кошка с кудрявой шерстью.
Дверь башни распахнулась с деловитым стуком, и в комнату вихрем влетела Гермиона Грейнджер. Бывшая староста Гриффиндора выглядела так, словно не спала двое суток, но в ее глазах больше не было прежней неуверенности зубрилы. Теперь в них горел холодный, фанатичный огонь стратега, нашедшего применение своим безграничным знаниям. Под мышкой она тащила огромную кипу свитков, перевязанных разноцветными шнурками.
– Они согласны, – выпалила Гермиона, с грохотом сгружая пергаменты прямо на стол перед ногами Гарри. – Я поговорила со всеми, кого мы наметили. Слухи о вчерашнем разносе в кабинете Дамблдора уже гуляют по гостиным. Твой брат до сих пор сидит в Больничном крыле под тремя слоями укрепляющих зелий, а Снейп варит мазь для восстановления челюсти. Слизеринцы в восторге, Когтевран проводит нумерологический анализ твоего удара, а Пуффендуй... Пуффендуй просто хочет, чтобы этот фарс наконец закончился.
– Превосходно, – протянул Гарри, не меняя позы. – Надеюсь, среди них нет тех, кто упадет в обморок, если я случайно отрублю крысиный хвост? Терпеть не могу сопливых истеричек. От них у меня портится цвет лица и пропадает тяга к сладкому.
*«Не паясничай, дитя»,* – прозвенел строгий, глубокий женский голос прямо в сознании Гарри. Перчатка Они слегка нагрелась, и в воздухе над диваном на мгновение соткался прозрачный силуэт Томоэ Годзен. Древняя воительница гордо скрестила руки, скользя взглядом по пергаментам. – *«Ты собираешь под свои знамена не самураев клана, а детей. Если ты поведешь их на бой против скверны, не научив держать строй, их кровь будет на твоих руках».*
«Да знаю я, Томоэ, знаю, – мысленно фыркнул Гарри в ответ духу. – Никто не собирается бросать их под копыта демонических генералов. Но если они хотят пережить то, что надвигается на эту страну, им пора снять розовые очки и научиться резать мясо».
Гарри спустил ноги на пол и потянулся, сладко зевнув:
– Ну что, Грейнджер, где ты назначила рандеву? Надеюсь, не на виду у соглядатаев нашего бородатого манипулятора?
– Седьмой этаж. Напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, – четко ответила Гермиона. – Выручай-комната. О ней мне когда-то обмолвился Добби. Директорские чары слежения туда не проникают. Я лично проверила контуры: если запечатать вход изнутри, даже портреты не смогут подсмотреть, что там происходит.
– Отлично, – Гарри набросил пальто, легко проверил ход клинков в ножнах и оглянулся на Саю. – Поднимайся, моя кровожадная муза. Пойдем знакомиться с будущей элитой революции.
Сая бесшумно поднялась, закрепив катану за спиной. В ее рубиновых глазах блеснул холодный интерес:
– Если они окажутся пустышками, я имею право прогнать их клинком?
– Только плашмя, Сая, только плашмя, – ухмыльнулся юноша. – Нам еще отвечать перед международным трибуналом, если мы покалечим слишком много чистокровных отпрысков за один день.
***
Выручай-комната встретила их не привычной европейской обстановкой. Подчинившись воле Гарри, пространство замка вытянулось в просторное традиционное додзё: гладкие деревянные полы из темного кипариса, раздвижные решетчатые перегородки седзи, вдоль стен — деревянные стойки с тренировочными боккэнами, а в дальнем конце зала — приподнятый помост с вышитым стягом клана Миямото, на котором перекрещивались два черных клинка.
Воздух здесь пах рисовой соломой, полированным деревом и морозной свежестью, разительно отличаясь от душных, пропахших пылью коридоров Хогвартса.
В центре зала уже стояла группа студентов. Девять человек. Девять магов с трех разных факультетов, которых объединяло одно: они больше не верили ни министерской лжи, ни сказкам Дамблдора.
Справа, держась с безупречной аристократической грацией, стояла Дафна Гринграсс. Ее ледяные голубые глаза внимательно сканировали каждую деталь додзё. Рядом с ней, скрестив руки на груди и лениво прислонившись к деревянной колонне, замер Блейз Забини. Темнокожий слизеринец выглядел подчеркнуто расслабленным, но его пальцы находились в полудюйме от рукава, где пряталась палочка.
Чуть левее держались пуффендуйки: Сьюзен Боунс, сжимавшая кулаки так, что белели костяшки, и Ханна Аббот, в чьем взгляде читалась глубокая, затаенная боль — ее семью министерские чиновники уже несколько месяцев пытались заставить замолчать о странных смертях на востоке страны.
Когтевранцы заняли позицию у деревянных стоек. Терри Бут осторожно трогал пальцем полированную рукоять деревянного меча, Мораг Макдугал лихорадочно сверяла какие-то записи в блокноте, а Су Ли, миниатюрная темноволосая волшебница с древней родословной, безотрывно смотрела на стяг Миямото, безошибочно узнавая иероглифы истинной воинской касты.
Чуть в стороне стояла Чо Чанг. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. После гибели Седрика на Турнире она превратилась в тень самой себя, но сейчас в ее позе сквозила отчаянная, злая решимость.
И, наконец, у самой стены, беззаботно покачиваясь на пятках и разглядывая узоры на потолке, стояла Полумна Лавгуд. Ее светлые выпуклые глаза лучились абсолютным спокойствием, а в ушах покачивались неизменные серьги из редисок.
Шорох раздвигающихся дверей седзи заставил всех вздрогнуть.
Гарри вошел в зал развязной, пружинистой походкой, держа руки в карманах темно-бордового пальто. За ним, словно две тени, следовали Сая, чья рука привычно покоилась на гарде катаны, и Гермиона с неизменной папкой записей.
– Ну надо же, – протянул Гарри, окинув собравшихся насмешливым взглядом Джозефа Джостара. – Какой пестрый цветник. Змеи, барсуки и вороны в одной клетке. Если сюда сейчас зайдет завхоз Филч, у него случится родимчик, а Дамблдор решит, что в школе началось восстание гоблинов.
– Мы пришли сюда не ради шуток, Поттер, – холодно произнесла Дафна Гринграсс, расправляя плечи.
– Во-первых, Гринграсс, для тебя я — Миямото, – парень легко вскочил на помост, развернулся и уселся по-турецки, подперев подбородок кулаком. – Фамилию бросивших меня людей я спустил в канализацию пятнадцать лет назад. А во-вторых... твоя следующая фраза будет: «Мы здесь только для того, чтобы узнать правду о случившемся на Турнире и в Отделе Тайн»!
– Мы здесь только для того, чтобы узнать правду о... – Дафна осеклась на полуслове, ее глаза расширились, а на щеках проступил легкий румянец возмущения. – Что за дурацкие фокусы?!
Блейз Забини не сдержал тихого смешка:
– А он хорош, Дафна. Читает тебя как раскрытую книгу.
– Заткнись, Блейз, – огрызнулась девушка, но взгляд ее стал куда более настороженным.
– Ладно, народ, цирк окончен, перейдем к повестке дня, – Гарри посерьезнел, и в ту же секунду его ленивая поза наполнилась скрытой, давящей мощью.
Алый камень на его перчатке тускло блеснул, испустив низкую вибрацию, от которой дерево пола мелко задрожало.
– Вы все здесь, потому что вам осточертело быть баранами, которых ведут на бойню, – заговорил Гарри, и его голос разнесся по додзё гулким эхом. – Министерство во главе с Фаджем делает вид, что все под контролем, пока пожиратели смерти покупают законы и вырезают маглов целыми семьями. Дамблдор строит из себя великого спасителя, скармливая моему придурковатому братцу сказки о величии, и готовит из него жертвенного барана ради своего мифического «высшего блага». А вы... вы просто массовка. Расходный материал, который должен тихо сдохнуть в нужный момент, чтобы на ваших могилах воздвигли памятник победе Света.
В зале повисла тяжелая тишина.
Сьюзен Боунс шагнула вперед. Ее голос дрожал от сдерживаемой ярости:
– Моя тетя Амелия... она глава Департамента магического правопорядка. Она бьется головой о стену! Фадж затыкает рты аврорам. Люциус Малфой ходит по министерству как хозяин, раздавая взятки направо и налево! А Годрик... Годрик на всех углах орет, что он один сокрушит Волан-де-Морта, но на тренировках авроров даже щит толком держать не умеет!
– Он не просто не умеет держать щит, – глухо перебила Чо Чанг, и слезы обожгли ее щеки. – Он бросил Седрика. Я знаю это! Портключ сработал на двоих, но когда они оказались на том кладбище... Годрик испугался. Седрик принял удар на себя, пока этот трус ползал по траве и скулил! А потом он вернулся с его телом и выставил себя героем, выжившим в дуэли! Я хочу... я хочу, чтобы они ответили. И Пожиратели, и те, кто это покрывает!
– Месть — плохой советчик, девочка, – холодно произнесла Сая, делая шаг вперед. Ее катана слабо звякнула в ножнах. – Она делает клинок слепым. Если ты ищешь только возмездия, ты сдохнешь в первой же канаве от шального проклятия. Здесь учат не мстить. Здесь учат выживать и уничтожать тех, кто охотится на людей.
– Вы говорите об уничтожении Пожирателей смерти? – подал голос Терри Бут, поправив очки. – Но Дамблдор утверждает, что убийство раскалывает душу. Что мы должны разоружать врагов и уповать на закон.
Гарри громко, издевательски расхохотался. В этом смехе не было ни капли веселья — только ледяная насмешка Данте над глупостью смертных:
– Разоружать? Ты серьезно, парень? Ты выйдешь против ублюдка, который пытал людей Круциатусом до безумия, махнешь палочкой и скажешь: «Экспеллиармус, сэр, сдавайтесь»? Знаешь, что он сделает? Он откусит тебе нос, перережет глотку обломком палочки и станцует на твоих кишках!
Гарри спрыгнул с помоста, подойдя к когтевранцу вплотную. Глаза юноши полыхнули чистым изумрудом Онимуша:
– Запомните раз и навсегда. Тот, кто пришел убивать, теряет право на пощаду. Когда на Японию шли орды демонов Генма, мы не вели с ними философских бесед о чистоте души. Мы вскрывали им глотки, рубили на куски и сжигали их сущности в пепел этой перчаткой. Если вы хотите стоять рядом со мной — забудьте сопли про свет и тьму. Есть те, кто защищает свой дом, и есть бешеные псы, которых нужно пристрелить. Третьего не дано.
– А если враг окажется сильнее? – тихо спросила Ханна Аббот. – Если министерство объявит нас мятежниками?
– Пусть объявляет, – пожал плечами Гарри, осклабившись в наглой усмешке. – Знаете, сколько раз меня объявляли вне закона демонические культы? Семнадцать. И где они сейчас? Гниют под корнями бамбука.
– В Запретном лесу очень много Морщерогих кизляков, – внезапно раздался мечтательный, тонкий голос Полумны Лавгуд.
Все разом замолчали, повернувшись к странной когтевранке.
Полумна медленно подошла к помосту, не отрывая взгляда от перчатки на руке Гарри. Ее светлые глаза казались отрешенными, но в них светилось странное, жутковатое понимание:
– Только они не кизляки, правда? Они пахнут черной смолой, кровью и старыми костями. Они выползают из трещин в земле под корнями древних дубов. Я видела их ночью из башни. Они шепчутся со змеями и ждут, когда барьеры замка окончательно сгниют от лжи старика с белой бородой.
Гарри замер. Его насмешливое выражение лица мгновенно исчезло.
В воздухе над помостом вновь соткалась Мурасаки Шикибу. Призрачная поэтесса наклонилась к Полумне, с легким изумлением разглядывая девочку:
– Невероятно... У этой чужеземки открыто истинное духовное зрение. Она видит миазмы скверны без единого ритуала.
– Именно, госпожа призрак, – улыбнулась Полумна, ничуть не испугавшись парящей дамы в старинных шелках. – Вы очень красиво светитесь. Как луна над болотом, где цветут ядовитые лилии.
– Сая, – негромко произнес Гарри, не сводя глаз с Лавгуд. – Кажется, у нас появился штатный оракул. Грейнджер, запиши ее в первый эшелон.
Гермиона лишь судорожно сглотнула и кивнула, быстро черкая пером по пергаменту.
– Итак, господа аристократы, бунтари и искатели справедливости, – Гарри повернулся к шеренге студентов, скрестив руки на груди. – Вы пришли сюда за силой. Я не буду учить вас превращать чайники в хомяков. Я не буду заставлять вас зубрить даты восстаний гоблинов. Я научу вас драться так, чтобы выживать в аду.
Он протянул руку в сторону стойки с оружием. Короткий импульс духовной энергии сорвался с его пальцев, и девять тяжелых деревянных мечей-боккэнов сорвались с креплений, плавно пролетели по воздуху и с глухим стуком упали прямо к ногам собравшихся.
– Возьмите их, – скомандовал Гарри.
Студенты переглянулись. Блейз Забини первым нагнулся, подняв тяжелый брусок белого дуба, взвесил его в ладони и криво усмехнулся:
– Никогда не думал, что променяю фамильную палочку на дубину. Моя мать решила бы, что я сошел с ума.
– Твоя мать — прагматичная женщина, Забини, – отозвался Гарри. – Она пережила семерых мужей именно потому, что умела вовремя менять правила игры. А теперь... покажите мне, на что вы способны. Нападайте. Все сразу.
– Что?! – ахнул Мораг Макдугал. – Все вместе против тебя одного?!
– Твоя следующая фраза: «Но это же нечестно, у тебя даже нет палочки!» – лениво бросил Гарри.
– Но это же нечестно, у тебя даже... – Мораг поперхнулся собственными словами, его глаза чуть не вылезли из орбит. – Ч-черт! Да как ты это делаешь?!
– Меньше слов, больше дела! – рявкнул Гарри, и в его голосе прорезался командный рык бывалого полевого командира. – Если через пять секунд вы не пойдете в атаку — Сая возьмет тренировочный шест и переломает вам ключицы! Время пошло!
– В атаку! – крикнула Дафна, первая срываясь с места и поднимая деревянный меч обеими руками.
То, что произошло дальше, нельзя было назвать боем. Это было методичное, безжалостное и до слез унизительное избиение.
Гарри даже не обнажал свои стальные клинки. Он не активировал Перчатку Они. Он двигался с грацией и скоростью истинного адепта стиля Нитэн Ичи-рю, словно скользя по шелковой поверхности.
Дафна нанесла резкий диагональный рубящий удар — юноша просто сместился на полшага в сторону, пропуская дерево мимо себя, и легким щелчком пальцев по запястью выбил оружие из ее рук. Девушка охнула, закружилась на месте и рухнула на пол.
Сзади налетели Блейз и Терри Бут, пытаясь взять его в клещи. Гарри присел, пропуская их удары над головой, сделал резкую подсечку сапогом, и оба парня с глухим грохотом пересчитали ребрами кипарисовые доски.
Сьюзен Боунс попыталась выхватить волшебную палочку свободной рукой:
– *Ступе...*
– Медленно! – Гарри оказался прямо перед ней.
Его ладонь мягко, но непреодолимо отвела ее палочку в сторону, а костяшки пальцев второй руки легко коснулись ее горла в смертельной точке. Девушка застыла, чувствуя, как дыхание перехватило от ледяного ужаса.
– Твой противник не будет ждать, пока ты закончишь свое заклинание, рыжая, – тихо произнес юноша ей на ухо. – Настоящий бой длится секунды. Одно движение — один труп.
Чо Чанг бросилась вперед с яростным криком, вложив в удар всю свою боль и отчаяние. Ее боккэн летел прямо в висок Гарри.
Парень не стал уклоняться. Он выставил левую руку в металлической броне. Глухой треск — и тяжелый деревянный меч Чо разлетелся в щепки от удара о зачарованную сталь Перчатки Они. Девушка отшатнулась, ошеломленно глядя на оставшуюся в руках рукоять.
Через сорок секунд после начала схватки все девять студентов лежали или сидели на полу, тяжело дыша, потирая ушибы и пытаясь осознать, что только что произошло. Ни один из них даже не коснулся полы его пальто.
Лишь Полумна Лавгуд осталась стоять у стены, вежливо похлопав в ладоши:
– Очень красиво. Вы двигаетесь совсем как лунные феи, когда они танцуют на воде, только намного громче.
Гарри тяжело вздохнул, потирая затылок в фирменном жесте Гинтоки:
– Катастрофа. Полнейший провал. Если бы на моем месте был рядовой костяной гигант Генма, вы бы уже превратились в мясной фарш для его пирожков. Стойки кривые, баланса ноль, реакция как у сонных ленивцев. Сая, скажи мне, почему я должен тратить свои драгоценные калории на обучение этих мешков с картошкой?
– Потому что ты сам вызвался разрушить этот карточный домик, – невозмутимо отозвалась Сая, убирая танто в ножны. – И потому что мастер Мусаси всегда говорил: нет плохих клинков, есть кузнецы, которые боятся огня.
Дафна Гринграсс с трудом поднялась на ноги, отряхивая мантию. Ее идеальная прическа растрепалась, на скуле наливался синяк, но в ее глазах горел дикий, бешеный восторг:
– Ты... ты уклонился от трех ударов одновременно без единого заклинания.
– Это называется «работа ног» и «контроль дистанции», принцесса, – хмыкнул Гарри, подавая руку Блейзу и рывком поднимая темнокожего слизеринца на ноги. – В вашем замке этому не учат, потому что ваши учителя думают, что взмах палочки решает все проблемы. Но когда мир начнет рушиться — ноги спасут вашу жизнь быстрее любого Протего.
Су Ли медленно поднялась, глядя на Гарри с глубоким, традиционным почтением, свойственным восточным кланам:
– Это был стиль Нитэн Ичи-рю. Стиль Двух Небес. Ты действительно ученик Мусаси Миямото.
– Я его сын, – твердо ответил Гарри. – Он вытащил меня из грязи и научил держать удар. И теперь я научу вас.
Он обошел притихших студентов, заглядывая каждому в глаза:
– С этого дня вы тренируетесь здесь каждый вечер. Физическая подготовка, рукопашный бой, фехтование, работа с концентрацией внутренней энергии. Грейнджер будет вести теорию истинной демонологии и обучать вас контрзаклятиям против скверны. Сая покажет, как резать сухожилия тем, кто попытается подобраться к вам со спины.
– А ты? – спросил Терри Бут, поднимаясь с пола и с уважением глядя на юношу.
– А я научу вас главному, – Гарри весело оскалился, вскинув два пальца к виску в жесте Данте. – Я научу вас не бояться. Ни Пожирателей смерти. Ни министерских чиновников. Ни самого Волан-де-Морта. Когда мы закончим этот год, этот замок содрогнется от нашего шага.
– А если Дамблдор узнает? – тихо спросила Ханна Аббот.
– Пусть узнает, – Гарри подошел к стягу клана, сорвал со стойки два тренировочных клинка и одним молниеносным движением вогнал их глубоко в деревянный помост, скрестив лезвия. – Мы не Орден Феникса. Мы не прячемся по углам и не ждем высочайшего соизволения, чтобы защитить свои жизни. Мы — те, кто отринул поводок.
Студенты переглянулись. Больше не было факультетских разногласий. Не было спеси чистокровных Слизерина, занудства Когтеврана и робости Пуффендуя.
Дафна Гринграсс сделала шаг вперед, опустившись на одно колено перед скрещенными клинками:
– Дом Гринграсс с тобой, Миямото.
Блейз Забини последовал ее примеру, опустившись рядом:
– Дом Забини признает твою силу.
Один за другим — Сьюзен, Ханна, Терри, Мораг, Су Ли, Чо Чанг — опускались на колени перед знаменем клана Они. Лишь Полумна осталась стоять, отвесив изящный, церемонный поклон, словно приветствовала старого друга.
Гермиона смотрела на них, и ее сердце бешено колотилось в груди. За считанные часы этот безумный, ленивый, дерзкий парень из Японии сделал то, чего Дамблдор не мог добиться десятилетиями: он объединил школу. Не на страхе, не на чувстве вины, а на несокрушимой жажде свободы и силы.
***
Полночь опустилась на Хогвартс тяжелым саваном.
На узком балконе Западной башни, высоко над чернеющей бездной озера, дул резкий, холодный ветер, трепавший полы темно-бордового пальто.
Гарри стоял, прислонившись спиной к каменным перилам, и неспешно пил горячий чай из тяжелой керамической пиалы. Пар от напитка уносился в ночное небо, смешиваясь с туманом. Перчатка Они на его руке мерно пульсировала, излучая мягкое, согревающее тепло.
Бесшумные шаги за спиной заставили его улыбнуться, не оборачиваясь:
– Знаешь, Сая, если ты продолжишь подкрадываться ко мне так тихо, я когда-нибудь от неожиданности выроню чашку. А она из антикварного набора, дед Мусаси лично отбирал в Киото.
Сая Кисараги подошла к перилам, встав рядом с ним плечом к плечу. Ветер трепал ее длинные темные волосы, выбившиеся из кос. На ней была простая белая рубашка и темные штаны — в этот час она казалась не смертоносным клинком клана, а просто красивой, уставшей девушкой, несущей на своих хрупких плечах груз сотен смертей.
– Ты никогда не выронишь чашку, – спокойно отозвалась она, глядя на зубчатую стену Запретного леса. – Твои рефлексы острее, чем у горного барса.
Она помолчала, слушая плеск волн внизу, и тихо добавила:
– Ты хорошо держался сегодня. Из этих детей может получиться неплохой отряд прикрытия.
– Они не дети, Сая, – Гарри опустил пиалу, и его взгляд стал тяжелым, глубоким. – На этой войне детей не осталось. Их предали собственные родители и учителя. Если мы не дадим им в руки оружие — их просто сомнут.
– Я знаю, – девушка повернула к нему лицо.
В лунном свете ее глаза блеснули чистым, нечеловеческим багрянцем, но в этом взгляде, предназначенном только для него одного, не было угрозы. Там была безграничная преданность и нежность, выкованная в огне сотен битв, где они прикрывали спины друг друга от когтей демонов.
Сая протянула руку и коснулась его щеки тонкими, прохладными пальцами. Ее прикосновение было легким, почти невесомым:
– Ты слишком много думаешь о других, Гарри. Пытаешься казаться шутом, как те герои из твоих цветных книжек, но внутри... ты все тот же мальчишка, который стоял среди горящих руин на перевале Курама и обещал защитить этот мир.
Гарри накрыл ее ладонь своей рукой — тяжелой, мозолистой от рукояти меча, закованной в холодный металл брони Они.
– Я защищаю не мир, Сая, – негромко, с той обезоруживающей искренностью, которую он редко позволял себе показывать, произнес юноша. – Мир слишком велик и полон идиотов. Я защищаю свой дом. И тех, кто мне дорог. Тебя. Память старика Мусаси. И этих оболтусов, которые поверили, что они способны переломить хребет надвигающейся тьме.
Сая едва заметно улыбнулась — редкая, потрясающе красивая улыбка тронула ее бледные губы. Она подалась вперед, прижавшись лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах оружейной смазки, озона и клубничного чая:
– Мы справимся. Как справлялись всегда.
– Конечно справимся, – Гарри свободной рукой обнял ее за талию, прижимая к себе и укрывая широкой полой пальто от ледяного шотландского ветра. – А если этот безносый лорд или бородатый директор решат нам помешать... что ж. Я всегда мечтал проверить, насколько хорошо техника Разреза Двух Небес работает против темных владык.
В этот момент глубоко в чаще Запретного леса, за милями вековых сосен и черных топей, вспыхнула багровая искра.
Алый камень на Перчатке Они яростно дернулся, залив балкон зловещим кровавым сиянием. Из глубин древнего артефакта донесся глухой, предостерегающий рокот Томоэ Годзен:
*«Они пробуждаются, Гарри. Печать дрогнула. Твари Бездны чуют запах гнили в этом замке. Жатва начнется раньше, чем ты думал».*
Гарри не вздрогнул. Он лишь крепче сжал ладонь Саи, глядя в черную пасть леса насмешливым, хищным взглядом воина, который слишком долго ждал настоящей охоты.
– Ну что ж, – прошептал он в темноту, оскалившись в дикой улыбке. – Добро пожаловать на западные гастроли, твари. Надеюсь, у вас крепкие кости. Потому что мы пришли не спасать этот мир. Мы пришли его очистить.