Поттер Онимуши
Багряная жатва в доме правосудия
Западная башня Хогвартса утопала в предрассветных сумерках. В камине догорали вишневые поленья, наполняя просторную круглую комнату сухим сладковатым теплом. За окнами хлестал косой шотландский дождь, барабаня по тяжелым свинцовым переплетам витражей.
Гарри Миямото полулежал на низком диване, закинув ноги в высоких кожаных сапогах на журнальный столик, и сосредоточенно надувал шар из розовой магловской жвачки. На его коленях лежал свежий номер японского юмористического журнала, а левая рука — закованная в матовую броню Перчатки Они — лениво свешивалась до самого пола. Алый самоцвет на тыльной стороне рукавицы мерно пульсировал, словно спящее сердце древнего чудовища.
Сая Кисараги стояла у распахнутой балконной двери. Холодные капли дождя оседали на ее темных волосах, заплетенных в две строгие косы, но девушка даже не вздрагивала. Ее ладонь покоилась на рукояти катаны за спиной, а взгляд устремлялся в сторону Запретного леса. В полумраке ее радужка отсвечивала багрянцем — нечеловеческим, древним, жаждущим плоти чудовищ.
Внезапно тяжелая дубовая дверь башни содрогнулась от панического, сбивчивого стука.
Гарри даже не шелохнулся, лишь лопнул жвачку с громким щелчком:
– Входи, рыжая. Дверь не заперта, а Сая сегодня еще никого не обезглавила, так что шансы выжить у тебя неплохие.
Дверь распахнулась, и на пороге возникли трое. Впереди бежала Сьюзен Боунс — мантия девушки промокла насквозь, лицо было белым как мел, а по щекам катились злые, испуганные слезы. Следом за ней в комнату шагнули двое взрослых волшебников в темных плащах аврората.
Высокий, широкоплечий темнокожий маг с золотой серьгой в ухе окинул комнату цепким профессиональным взглядом. Кингсли Бруствер держал палочку наготове, но в его осанке сквозило не желание напасть, а тяжелая, свинцовая решимость человека, только что сжегшего за собой все мосты. Рядом с ним тяжело дышала молодая женщина с взлохмаченными коротко стриженными волосами мышиного цвета. Нимфадора Тонкс нервно сжимала пальцы, ее лицо дергалось от душащей ярости.
– Миямото... – голос Сьюзен сорвался на хрип. – Гарри, умоляю тебя... Они собираются убить ее! Они бросили ее!
Сая бесшумно шагнула от окна, преграждая путь гостям. Сталь ее клинка покинула ножны ровно на ширину ладони, издав тонкий предупреждающий звон.
– Кто бросил? – коротко спросила она, не отводя взгляда от авроров.
– Дамблдор! – выпалила Тонкс, и в ее голосе звенели слезы бессильного бешенства. – Этот старый паук... и твой так называемый отец с Сириусом! Они предали ее! Предали собственного начальника!
Гарри медленно опустил журнал на стол. Ленивая вальяжность сползла с его лица, сменившись холодной, пугающей сосредоточенностью хищника. Зеленые глаза сузились, полыхнув первобытным пламенем клана Они.
– По порядку, – произнес Гарри. Его голос звучал обманчиво тихо, но от этой тишины Кингсли инстинктивно напряг плечи. – Сядьте и говорите четко. Кто, кого и где собирается убивать?
Кингсли шагнул вперед, поднимая раскрытую ладонь в знак мира:
– Полчаса назад закончилось экстренное заседание Ордена Феникса в подвале штаб-квартиры. Снейп доставил донесение из самого логова Волан-де-Морта. Сегодня на рассвете Тёмный Лорд лично поведет внутренний круг на штурм поместья Боунсов. Цель — Амелия. Он хочет обезглавить Департамент правопорядка, разорвать костяк сопротивления в Министерстве и запугать Визенгамот до полусмерти.
– И директор, разумеется, уже отправил туда отряд ликвидации? – с сарказмом бросил Гарри.
– Нет, – с горечью отрезал Кингсли. – Дамблдор наложил абсолютный запрет на вмешательство Ордена. Он заявил... – аврор сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, – он заявил, что Годрик еще не восстановился после вашей дуэли. Что мальчишка не готов к генеральному сражению. А появление Ордена без «символа Света» раскроет их карты перед Тёмным Лордом. Дамблдор назвал гибель Амелии «неизбежной жертвой во имя высшего блага». Трагедией, которая должна сплотить общество вокруг семьи Поттеров.
Сьюзен тихо взвыла, закрыв лицо руками.
– А мой биологический папаша? – прищурился Гарри. – И его верный пес Блэк? Они же авроры. Амелия Боунс — их прямой начальник.
– Джеймс Поттер первым поддержал директора, – выплюнула Тонкс, и ее волосы на секунду вспыхнули ядовито-красным цветом. – Он сказал: «Амелия слишком упряма. Она не желает подчинять аврорат директивам Ордена и постоянно требует соблюдения законности. Без нее Годрику будет проще занять подобающее место лидера нации». А Сириус... Сириус просто заржал и добавил, что старуха Боунс все равно слишком сухая и никогда не понимала величия гриффиндорского духа!
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было лишь, как струи дождя хлещут по стеклу.
– Они закрыли каминную сеть поместья, – всхлипнула Сьюзен. – Тетя Амелия заперта там одна. С ней только четыре дежурных аврора и два домовых эльфа. Защитные чары дома не выдержат удара Волан-де-Морта! Ее просто разорвут на куски!
Гарри медленно поднялся с дивана. Металл Перчатки Они глухо звякнул, и рубин на ладони налился густым, багровым сиянием. Из глубин артефакта донесся яростный, переливчатый женский шепот:
*«Предатели. Трусы, торгующие чужой кровью ради трона из костей. Разорви их, Гарри. Воины не оставляют соратников на растерзание шакалам».*
«Успокойся, Томоэ, – отозвался парень мысленно. – Шакалов мы выпотрошим первыми. А с нашими благородными родственничками разберемся чуть позже. На десерт».
Гарри шагнул к аврорам. Его рост и осанка словно увеличились, аура юноши заполнила башню тяжелым железным прессом, от которого у Тонкс перехватило дыхание.
– Вы двое, – Гарри посмотрел в глаза Кингсли. – Вы пошли против приказа великого белого старца. Вы понимаете, что для вас это конец карьеры? Вас назовут предателями, вышвырнут из министерства и объявят пособниками тьмы.
– К черту такую карьеру, – глухо ответил темнокожий маг. – Я давал присягу защищать закон и людей, а не играть в поддавки со стариком, возомнившим себя вершителем судеб. Амелия Боунс — единственный честный человек в руководстве страны. Если мы позволим ей сдохнуть, мы ничем не лучше ублюдков в серебряных масках.
– Я с Кингсли, – твердо произнесла Тонкс. – Мне плевать на Дамблдора. Мне плевать на Поттеров. Мы пришли к тебе, потому что видели, как ты сломал хваленого Избранного за полторы секунды. Если кто-то и может пробить антиаппарационный купол Тёмного Лорда — это ты.
Гарри окинул их долгим взглядом, а затем его губы растянулись в хищной, волчьей ухмылке:
– Правильный выбор, господа законники. Добро пожаловать на настоящую охоту. Сая, готовь клинки. Кажется, сегодня мы наконец-то поедим свежего мяса пожирателей.
Сая Кисараги не ответила словами. Она лишь плавно вскинула руку, и катана за ее спиной с сухим щелчком встала в боевую позицию. Ее глаза горели кровавым, безжалостным пламенем.
– Сьюзен, – бросил Гарри заплаканной девушке. – Сиди здесь. Гермиона присмотрит за тобой. Если вернемся без твоей тетки — можешь лично плюнуть мне в лицо. А теперь... держитесь крепче. Мы летим не на метлах.
Гарри вскинул левую руку. Синее пламя вырвалось из перчатки Они, с треском распарывая само пространство комнаты. Воздух закружился в воронку духовной энергии, поглощая четверых воинов и оставляя после себя лишь запах озона и паленой стали.
***
Поместье Боунс-холл в графстве Сомерсет сотрясалось от взрывов.
Старинный особняк из серого песчаника, окруженный вековыми вязами, был затянут черным дымом и багровым заревом пожаров. Над крышей дома, мерзко извиваясь среди грозовых туч, висела исполинская изумрудная Черепушка с выползающей изо рта змеей — Черная метка.
Внешний периметр обороны уже пал. На мокрых от дождя газонах лежали тела четверых авроров охраны, неестественно вывернутые и разорванные темными проклятиями. Дюжина фигур в глухих черных плащах и серебряных масках методично поливала фасад дома бомбардами и режущими заклятиями.
В центре парадного двора, не скрываясь от дождя, стоял высокий, неестественно худой силуэт. Лысый череп, змеиные ноздри вместо носа и алые глаза с вертикальными зрачками. Волан-де-Морт держал свою палочку из тиса двумя длинными пальцами с белыми, похожими на паучьи лапы ногтями. На его бледных губах играла ледяная, торжествующая улыбка.
Рядом с ним переступала с ноги на ногу Беллатриса Лестрейндж. Ее безумные темные глаза лихорадочно блестели, спутанные кудри промокли, а палочка мелко подрагивала от нетерпения.
– Мой Лорд... позвольте мне! – взвизгивала она, облизывая потрескавшиеся губы. – Позвольте мне содрать с нее кожу! Эта сука смела судить верных вам людей! Я заставлю ее жрать ее собственные кишки!
– Терпение, Белла, – прошипел Волан-де-Морт. Его голос был похож на шелест сухой листвы по могильным плитам. – Мадам Боунс заслужила право увидеть, как рушится ее драгоценный порядок. Антонин, Уолден... выбейте двери. Живой она мне не нужна. Но ее голова должна украсить ворота Министерства к утреннему выпуску газет.
– С превеликим удовольствием, повелитель, – пророкотал гигант Уолден Макнейр, поглаживая лезвие тяжелого палаческого топора, зачарованного на рассечение плоти.
Рядом с ним Антонин Долохов оскалился кривой усмешкой, взмахнув палочкой. С ее кончика сорвалась косая полоса фиолетового пламени — его коронное проклятие, разносящее массивные дубовые двери особняка в щепки.
Внутри разгромленного холла, среди обломков мраморных статуй и горящих картин, держала оборону Амелия Боунс.
Ее строгая мантия была разорвана на плече, седеющие волосы пропитались гарью и кровью, сочащейся из рассеченного лба. Но монокль все так же держался в ее левом глазу, а рука с палочкой не дрожала. Вокруг нее веером кружились зеркальные щиты Протего, отражая шквал заклятий.
– Сдавайся, Боунс! – взревел Макнейр, вваливаясь в холл сквозь дым и занося топор. – Твой любимый министр поджал хвост! Твои ищейки дохнут в канавах! Никто не придет тебе на помощь!
– Я умру стоя, собака, – хрипло, но несокрушимо ответила Амелия, вскидывая палочку. – *Гласиус Триа!*
Поток ледяных кольев ударил в грудь палача, заставив того взреветь от боли и отшатнуться. Но следом за ним уже скользил Долохов. Его палочка описала смертоносную дугу:
– *Сэко!*
Щит Амелии треснул. Невидимое лезвие вспороло ей бок, заставив женщину упасть на одно колено. Она зажала рану рукой, тяжело глотая воздух.
В холл неспешно вошел сам Тёмный Лорд. За ним, хихикая и приплясывая от экстаза, следовала Беллатриса, а в дверях показались еще семеро пожирателей смерти из ближнего круга.
– Амелия Боунс, – протянул Волан-де-Морт, разглядывая распростертую женщину с холодным любопытством исследователя. – Глава закона. Опора старого мира. Где же твои защитники? Где Дамблдор? Где хваленый мальчишка Поттер со своим орденом? Они бросили тебя, Амелия. Они торгуются за свои шкуры, пока ты истекаешь кровью на полу собственного дома.
– Они могут быть трусами, Реддл, – выплюнула женщина кровь на мрамор. – Но ты... ты останешься куском гнили, боящимся собственной тени. Убей меня. Закон не умрет вместе со мной.
Волан-де-Морт прищурился, его змеиные ноздри гневно раздулись:
– Закон — это я. Твое время истекло. *Авада...*
Он не успел договорить.
Стеклянный купол холла над их головами взорвался.
Но это не были осколки стекла. Сверху обрушился чудовищный, сокрушительный удар сине-багрового пламени, испаривший купол в долю секунды. Ударная волна духовной энергии была такой плотности, что трое стоявших позади пожирателей с глухим хрустом влетели в каменные стены, переломав хребты еще до того, как коснулись пола.
Воздух разорвал оглушительный грохот, и в центре холла, прямо между Амелией и Тёмным Лордом, тяжело приземлились две фигуры.
Каменные плиты пола пошли глубокими трещинами под коваными сапогами юноши. Темно-бордовое пальто взметнулось, словно крылья гигантского ворона.
Гарри Миямото медленно выпрямился, разминая плечи. Левая рука в шипастой латной перчатке Они была окутана пульсирующим сапфировым огнем, а на поясе тихо звенели рукояти двух катан.
Рядом с ним, в низкой, смертоносной стойке замерла Сая Кисараги. Ее клинок уже покинул ножны. В ее глазах больше не было ничего человеческого — чистый, багровый, сияющий во тьме огонь древней охотницы за нечистью.
А в дверных проемах, отсекая пути к отступлению, возникли Кингсли Бруствер и Тонкс, осыпая ошеломленных пожирателей шквалом оглушающих и взрывных проклятий.
– Фу-у-ух, – протянул Гарри, лениво покрутив шеей, отчего раздался сочный хруст позвонков. – Ну и погода в вашем Сомерсете. Грязь, сырость и ни одной приличной закусочной. Сая, я же просил телепортировать нас прямо на крыльцо, а не через крышу. Пальто теперь в известке.
– Ты сам сбил координату, потому что торопился, – холодно отозвалась девушка, не сводя багровых глаз с Волан-де-Морта. – И перестань болтать. Здесь пахнет тухлятиной.
Пожиратели смерти застыли, не веря собственным глазам. Беллатриса Лестрейндж захлебнулась собственным смехом, вперив безумный взгляд в незваного гостя.
– Мальчишка?! – взвизгнула она. – Щенок Поттеров?! Как ты посмел встать перед Тёмным Лордом?!
Гарри медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Беллатрисе, задержался на ее оскаленной физиономии, и на губах парня расцвела фирменная, издевательская ухмылка Джозефа Джостара:
– Твоя следующая фраза будет: «Я разорву тебя на куски и скормлю змеям, грязный выродок!»
– Я разорву тебя на куски и скормлю змеям... – начала орать Беллатриса и осеклась. Ее рот захлопнулся, глаза полезли на лоб, а палочка мелко задрожала. – Ч-что?!
– О господи, – Гарри закатил глаза, потирая переносицу. – Вы все в этой стране читаете по одной методичке? Хоть бы каплю оригинальности. Сая, забирай палача и тех троих у колонны. Кингсли, Тонкс — держите выход. А я пока познакомлюсь с нашим главным любителем змеиных диет.
– УБИТЬ ИХ! – взревел Волан-де-Морт. Его алые глаза налились бешеным огнем. – СМЕРТЬ ИМ ВСЕМ!
И ад разверзся.
Макнейр взревел, взмахнув своим чудовищным топором, и бросился на Саю:
– Сдохни, девка!
Сая даже не моргнула.
Она не стала ставить магический щит. Ее тело смазалось в воздухе черной молнией. Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь вспышку стали.
Раздался сухой, чистый свист разрубаемой плоти.
Топор Макнейра с грохотом врубился в пустой мрамор пола, а сам гигант замер на месте. Секунду спустя его голова, аккуратно срезанная под самый подбородок, соскользнула с плеч и с глухим стуком покатилась по плитам. Из обезглавленного тела фонтаном ударила темная кровь, заливая обломки статуй.
– Один, – бесстрастно произнесла Сая, уже уходя с линии атаки троих пожирателей.
– УБИЙЦА! *КРУЦИО!* – взвизгнул один из магов, но девушка скользнула под луч заклятия, ее катана описала горизонтальную дугу, и тело пожирателя развалилось надвое в районе пояса.
Оставшиеся двое в панике попятились, но Сая настигла их в один прыжок. Ее клинок превратился в вихрь серебряных полос, шинкуя плоть и кости с точностью анатомического скальпеля.
Тем временем Антонин Долохов, опытный дуэлянт и ветеран десятков боев, не стал терять времени на крики. Он вскинул палочку, целясь Гарри прямо в горло:
– *Авада Кедав...*
– Слишком медленно, дедуля! – Гарри сорвался с места.
Его скорость не подчинялась законам физики. Стиль Нитэн Ичи-рю, отточенный тысячами схваток с демонами, превращал тело онимуша в живой снаряд.
Зеленый луч смерти сорвался с палочки Долохова, но Гарри уже не было на траектории. Он возник прямо перед пожирателем.
Левая рука юноши, закованная в Перчатку Они, метнулась вперед, с чудовищной силой сомкнувшись на запястье Долохова. Раздался омерзительный хруст дробимых костей. Волшебная палочка пожирателя брызнула щепками, превратившись в труху.
– А-а-а-а-агрх! – взвыл Долохов, падая на колени от невыносимой боли.
– Ты любишь пытать людей, верно? – голос Гарри звучал с леденящей пустотой Данте перед казнью демона. – Любишь смотреть, как они корчатся? Попробуй на вкус пламя тех, кто не прощает.
Перчатка Они вспыхнула фиолетовым огнем. Алый камень раскрылся, и из него вырвался призрачный образ исполинской нагинаты Томоэ Годзен.
Гарри свободной правой рукой выхватил короткий клинок — вакидзаси — и вогнал его прямо сквозь ключицу Долохова, пригвоздив пожирателя к каменному полу. В ту же секунду латная перчатка опустилась на лицо мага.
– *Поглощение!* – прорычал Гарри.
Яростная вспышка света озарила холл. Долохов забился в предсмертных судорогах, когда его оскверненная душа, полная черных проклятий, была заживо вырвана из тела и втянута в чрево Перчатки Они. Через три секунды на полу осталась лишь высохшая, обугленная оболочка в черных лохмотьях.
– Неплохо, – ухмыльнулся Гарри, ощущая, как духовная сила наполняет его жилы. – Минус два ублюдка. Кто следующий на бесплатную кремацию?
– ТЫ! ТЫ ЧУДОВИЩЕ! – Беллатриса Лестрейндж окончательно потеряла рассудок.
Увидев гибель Долохова и Макнейра за считанные секунды, она взвизгнула, словно раненая гиена, и начала непрерывно хлестать палочкой, выпуская каскад черномагических проклятий. Сгустки гнилостной слизи, лезвия тьмы и огненные хлысты летели в Гарри сплошной стеной.
Гарри даже не шелохнулся.
Он поднял левую руку. Перчатка Они испустила плотный полупрозрачный барьер из сапфирового пламени. Заклятия Беллатрисы врезались в щит, разбиваясь на безобидные искры, словно капли дождя о бронестекло.
– Это всё, на что способна правая рука темного владыки? – Гарри насмешливо зевнул, прикрыв рот ладонью. – Моя бабушка деревянным веником била больнее. Знаешь, женщина, у тебя ужасная прическа. И слишком громкий голос. Меня от него тошнит.
Он шагнул сквозь стену огня.
Беллатриса в ужасе отшатнулась, вскидывая палочку для спасительной аппарации, но сзади, бесшумно, словно сама смерть, уже возникла Сая.
Лезвие катаны девушки вошло снизу вверх, прошив правое плечо Лестрейндж и начисто срезав руку с зажатой в ней палочкой. Кровь брызнула на белые мраморные плиты.
Беллатриса закричала так, что зазвенели уцелевшие стекла. Она упала на колени, зажимая культю, ее глаза были полны первобытного ужаса:
– Мой Лорд... спасите...
Гарри подошел к ней вплотную. В его взгляде не было жалости — только спокойная, безжалостная справедливость охотника.
– Передавай привет чертям в преисподней, – произнес он.
Удар сапога, усиленный силой Они, разнес грудную клетку Беллатрисы Лестрейндж в кашу. Женщина отлетела на добрых десять метров, врезалась в камин и затихла навсегда, оставив после себя лишь кровавый след.
Холл замер.
Из дюжины пожирателей смерти в живых не осталось никого, кроме тех двоих, которых Кингсли и Тонкс уже спеленали оглушающими чарами у входа.
Остался лишь один.
Волан-де-Морт стоял посреди бойни. Его бледное лицо казалось маской из белой глины, но алые глаза пылали такой ненавистью, что воздух вокруг него плавился. Тёмный Лорд впервые в жизни ощутил то, чего не испытывал с ночи в Годриковой Впадине — леденящий, парализующий страх.
Перед ним стояли не волшебники. Перед ним стояли демоны во плоти, двигавшиеся со скоростью молнии и рвавшие его лучших воинов голыми руками.
– Кто... ты... такой? – прошипел Волан-де-Морт, сжимая тисовую палочку побелевшими пальцами. – Ты не можешь быть Поттером. В этой поганой породе нет такой силы!
Гарри медленно вытащил из ножен свой главный клинок — длинную катану, выкованную из черной стали с вкраплением осколков звездного железа. Лезвие отозвалось низким, вибрирующим гулом, вступая в резонанс с Перчаткой Они.
– Мое имя — Гарри Миямото, – юноша встал в классическую стойку стиля Нитэн Ичи-рю, опустив короткий меч к бедру, а длинный направив острием прямо в змеиные ноздри Тёмного Лорда. – И я — последний кошмар, который ты увидишь в этой жизни, самозванец.
– Я БЕССМЕРТЕН! – взревел Волан-де-Морт, теряя остатки самообладания. – *АВАДА КЕДАВРА!*
Ослепительный, чудовищный по своей мощи луч изумрудного пламени сорвался с тисовой палочки, заполнив весь холл погребальным сиянием. Земля под ногами Тёмного Лорда раскололась от давления магии.
Но Гарри не стал уклоняться.
– Техника Двух Небес: *Рассечение Пустоты!*
Гарри сделал шаг вперед, и его силуэт растворился.
Он не ушел от луча — он шагнул прямо сквозь него.
Оба клинка в его руках вспыхнули багрово-синим огнем древних духов. Двойной диагональный крестообразный разрез рассек саму ткань пространства. Изумрудный луч смертельного проклятия натолкнулся на лезвия Онимуша... и с оглушительным хрустальным звоном раскололся пополам, улетев в стены и потолок.
Глаза Волан-де-Морта расширились до предела. Его разум, привыкший к абсолютной непобедимости высшей темной магии, отказался воспринимать происходящее.
А в следующее мгновение Гарри уже был перед ним.
Первый удар — короткий клинок вакидзаси снизу вверх — начисто снес правую кисть Тёмного Лорда вместе с легендарной тисовой палочкой. Палочка взлетела в воздух и тут же была поймана левой рукой Гарри, закованной в латы, и с легким треском переломлена пополам.
Волан-де-Морт взвыл от ярости и боли, из обрубка руки хлынула черная, дымящаяся жижа. Он попытался выбросить вперед левую руку, сплетая беспалочковое проклятие распада:
– Тварь!..
Второй удар — длинная катана Гарри, описав идеальный полукруг, вошла прямо в плечо Тёмного Лорда, разрубая ключицу, ребра и рассекая плоть до самой грудины.
Одновременно с этим Сая Кисараги материализовалась слева от Волан-де-Морта. Ее катана с хрустом пробила его бедро, пригвоздив Тёмного Лорда к полу.
– А-А-А-А-А-А-А! – нечеловеческий, визгливый крик разорвал тишину горящего особняка.
Гарри отпустил рукоять короткого меча, схватил Волан-де-Морта за горло латной перчаткой Они и с чудовищной силой впечатал его спиной в полуразрушенную мраморную колонну. Колонна покрылась трещинами и рухнула, осыпав их обломками.
Алый камень на руке юноши вспыхнул ослепительным пламенем, выжигая саму суть темной магии.
– Бессмертен, говоришь? – прошипел Гарри прямо в бледное, искаженное предсмертным ужасом лицо чудовища. – Твое тело гниет заживо, червь. Твоя душа разорвана на куски, как старая половая тряпка. Ты думал, что спрятал свои огрызки по углам и стал богом? Я чую запах твоей скверны. Я найду каждый твой кусок и скормлю его этой перчатке. До последней крупицы!
Перчатка Они начала втягивать жизненную силу Волан-де-Морта. Искусственное тело гомункула, созданное на кладбище, начало стремительно ссыхаться, чернеть и покрываться коркой пепла.
– Н-нет... – хрипел Волан-де-Морт, захлебываясь черной гнилью. – Это... невозможно...
Почувствовав, что его сосуд разрушается окончательно, Тёмный Лорд применил последнее, самое отчаянное средство. Он разорвал связь со своей физической оболочкой.
Раздался оглушительный взрыв черного дыма. Ударная волна отбросила Гарри на два шага назад.
Из разорванного, изуродованного тела вырвался бестелесный, воющий призрак — искаженное лицо Волан-де-Морта, пылающее багровыми искрами. Дух с истошным, полным животного ужаса визгом рванулся в пробитую крышу, уносясь в грозовое небо прочь от Сомерсета, прочь от Британии, спасая жалкие остатки своего существования.
На полу холла осталась лишь изувеченная, разорванная плоть поверженного чудовища — без руки, с рассеченной грудью, быстро превращающаяся в зловонную серую пыль.
***
В полуразрушенном холле поместья Боунсов воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина. Лишь трещали догорающие балки, да капли дождя падали сквозь пробитый купол на дымящийся мрамор.
Кингсли Бруствер стоял у входа, опустив палочку. На его темном лице застыло выражение абсолютного, благоговейного шока. Опытный аврор, повидавший десятки жестоких штурмов, смотрел на останки внутреннего круга пожирателей смерти и не мог поверить своим глазам.
Беллатриса Лестрейндж — мертва. Антонин Долохов — испепелен. Уолден Макнейр — обезглавлен. Семеро элитных боевиков — уничтожены. А сам Тёмный Лорд... разорван на куски и обращен в бегство, потеряв физическое тело и собственную палочку.
И все это заняло меньше трех минут.
Тонкс сидела на обломке статуи, тяжело дыша, ее глаза были круглыми, как чайные блюдца:
– Мерлиновы подштанники... – прошептала она, сглатывая ком в горле. – Они... они просто перебили их как бродячих собак...
Сая Кисараги невозмутимо достала белую шелковую ткань и одним плавным движением стерла черную кровь со стали своей катаны. Щелчок гарды о ножны прозвучал в тишине как выстрел. Ее глаза вновь стали темными, человеческими, хотя легкий холодок опасности все еще струился вокруг ее хрупкой фигуры.
Гарри стряхнул пепел с темно-бордового пальто, подобрал обломки тисовой палочки Волан-де-Морта и с хрустом растер их носком сапога в мелкую труху.
– Ну вот, – протянул он, сладко потягиваясь. – А разговоров-то было. «Великий Тёмный Лорд», «армия тьмы»... Обычный трусливый хмырь с манией величия. Даже вспотеть толком не пришлось. Сая, проверь карманы этой кудрявой психопатки, вдруг у нее были приличные сладости? Хотя вряд ли, от нее несло дешевым табаком и безумием.
– Гарри... – раздался слабый, хриплый голос.
Амелия Боунс с трудом приподнялась, опираясь спиной на уцелевшую часть стены. Рана на ее боку кровоточила, монокль был разбит, но в ее взгляде, устремленном на юношу, читалось нечто большее, чем просто благодарность. Там было священное изумление человека, увидевшего явление древнего божества войны.
Гарри подошел к ней, присел на корточки и положил ладонь в Перчатке Они на ее рану.
Мягкое, теплое зеленовато-золотое сияние хлынуло из самоцвета. Духовная сила Они, способная не только уничтожать демонов, но и исцелять смертную плоть, мгновенно затянула страшный порез, остановив кровь и сняв боль.
Амелия судорожно выдохнула, ее щеки вновь порозовели:
– Ты... ты сын Джеймса и Лили. Тот самый мальчик, которого...
– Мое имя — Гарри Миямото, мадам Боунс, – мягко, но твердо перебил ее юноша. – Фамилия По