Поттер Онимуши
Падение золотых кумиров
– Мое имя — Гарри Миямото, мадам Боунс, – мягко, но твердо перебил ее юноша. – Фамилия Поттер умерла в трюме грузового судна пятнадцать лет назад. Не стоит тревожить ее прах.
Зеленовато-золотое свечение Перчатки Они медленно угасло, втянувшись обратно в крупный алый самоцвет на тыльной стороне ладони. Рваная рана на боку Амелии Боунс затянулась, оставив лишь гладкую розовую полосу новой кожи. Исчезла терзающая боль, отступила слабость, а разорванные волокна мышц срослись крепче прежнего.
Глава Департамента магического правопорядка провела дрожащей рукой по боку, ошеломленно глядя на чистую ткань разорванной мантии. Она повидала на своем веку сотни сложнейших заклинаний святого Мунго, но ни один целитель в мире не был способен восстановить разорванную плоть за три удара сердца без единой капли зелья и без единого взмаха палочки.
– Это... невозможно, – выдохнула она, поднимая взгляд на юношу.
– В Киото говорят: невозможное — это всего лишь то, на что у тебя пока не хватило воли, – отозвался Гарри, поднимаясь с корточек и поправляя полы бордового пальто. – Ну или то, на что у тебя нет подходящей демонической перчатки. Сая, как обстановка снаружи?
Сая Кисараги стояла на пороге пробитого холла, глядя сквозь пелену непрекращающегося дождя. Капли воды стекали по ее гладким черным волосам, но девушка казалась высеченной из базальта.
– Барьер рассеялся, – холодно произнесла она. – Трое дозорных снаружи были разорваны остаточной волной проклятия, когда их лорд спасал свою бестелесную шкуру. Никого живого в радиусе мили. Только трупы пожирателей и запах страха.
Кингсли Бруствер подошел ближе, переступая через обугленные останки Антонина Долохова. Темнокожий аврор до сих пор с трудом переводил дыхание. Он посмотрел на обезглавленное тело Макнейра, затем на раздавленную грудную клетку Беллатрисы Лестрейндж.
– Мерлин всемогущий... – пробормотал Кингсли, обращаясь к Амелии. – Мадам Боунс, вы понимаете, что здесь произошло? Внутренний круг... элита Волан-де-Морта. Они уничтожены. Все до единого.
Амелия с трудом поднялась на ноги, опираясь на обломок мраморной колонны. Ее взгляд упал на переломанную надвое тисовую палочку Темного Лорда, валявшуюся в луже черной дымящейся слизи.
– Я понимаю больше, чем ты думаешь, Кингсли, – ее голос, поначалу хриплый, с каждым словом обретал прежнюю стальную твердость верховного судьи. – Но еще лучше я понимаю то, чего здесь *не произошло*. Здесь нет отряда аврората. Здесь нет Альбуса Дамблдора. И здесь нет Джеймса Поттера с его хваленым орденом.
Тонкс, стоявшая у входа и связывавшая двух чудом уцелевших и потерявших сознание пожирателей веревками из магического огня, яростно сплюнула на землю:
– Потому что Дамблдор приказал всем сидеть в подвале! Он сказал, что ваша смерть — это неизбежная жертва! Что ваше убийство нужно, чтобы сплотить народ вокруг Годрика!
Лицо Амелии Боунс застыло, превратившись в маску из серого гранита. Женщина медленно поправила чудом уцелевший монокль, хотя цепочка была оборвана.
– «Высшее благо», – тихо, с ядовитой горечью произнесла она. – Старый паук решил, что моя жизнь — разменная монета в его партии. Он хотел получить мой труп, чтобы объявить себя единственным спасителем нации и посадить своего ручного министра. Джеймс... Джеймс знал об этом?
– Он лично поддержал директора, – подтвердил Кингсли, опустив глаза. – Сказал, что вы слишком несговорчивы и мешаете победе Света.
Амелия закрыла глаза на секунду. В этой короткой паузе умерли двадцать лет безупречной службы, дружбы и веры в авторитеты. Когда она снова открыла глаза, в них не было боли — только ледяная, беспощадная решимость верховного законника, чье доверие втоптали в грязь.
– Государственная измена, – отчеканила она, и каждое ее слово падало тяжело, как удар топора. – Преступный сговор с целью свержения законной власти путем намеренного оставления должностного лица в смертельной опасности. Статья двенадцать Уложения Визенгамота.
Она повернулась к Гарри. Ее взгляд задержался на юноше, на его расслабленной, насмешливой позе, на тяжелых клинках у пояса и на девушке с кровавыми глазами за его спиной.
– Ты спас мне жизнь, Гарри Миямото. Спасти главу дома Боунс — значит связать наши роды нерушимым долгом жизни. Чего ты хочешь? Золота? Поддержки в парламенте? Официального статуса в Британии?
Гарри фыркнул, доставая из кармана новую пластинку жвачки и отправляя ее в рот:
– Мадам, если бы мне нужно было британское золото, я бы ограбил пару ваших напыщенных чистокровных лордов еще в прошлый вторник. Их охранные чары для меня — как паутина для носорога. Мне плевать на ваш Визенгамот и на ваши министерские кресла. Я здесь ради охоты.
– Охоты? – переспросила Амелия.
– Скверна Генма просачивается в этот мир, – вмешалась Сая, сделав шаг вперед. Ее холодный голос звенел, словно морозная сталь. – Демоны древности чувствуют слабость ваших барьеров. Тот уродец, которого вы зовете Темным Лордом, был всего лишь червем, вскормленным на отголосках истинной тьмы. Но за ним придут другие. Те, кто не оставляет после себя даже праха.
Гарри обвел рукой разгромленный холл:
– Волан-де-Морт лишился физического тела, лишился палочки и половины своих псов. Но его крестражи все еще раскиданы по стране. И пока они существуют — скверна будет сочиться сквозь трещины реальности. Нам нужна свобода действий. Никаких проверок министерства, никаких сопливых запретов Дамблдора и полная изоляция Хогвартса от влияния Ордена Феникса. Вы зачистите политическую верхушку от предателей, а мы позаботимся о том, чтобы твари из преисподней не сожрали ваших детей во сне.
Амелия Боунс медленно протянула руку. Ее ладонь была испачкана гарью и кровью врагов, но хватка оказалась железной.
– По рукам, Онимуша, – произнесла она. – Кингсли, Тонкс — берите пленных. Мы отправляемся в Министерство. Прямо сейчас. Фадж должен был получить известие о моей гибели через час. Не будем разочаровывать министра... устроим ему сюрприз.
Гарри широко, по-джостаровски осклабился:
– О, сюрпризы я люблю. Особенно те, от которых у старых лицемеров случается инфаркт. Сая, хватай трофеи. Время показать этой замшелой стране, как выглядит настоящая смена власти.
***
Утро первого октября 1996 года в Большом Зале Хогвартса началось под знаком триумфального предвкушения.
За столом преподавателей, сияя безупречно выглаженной шелковой мантией цвета полуночного неба, восседал Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, а глаза за очками-половинками лучились мягким, отеческим теплом. Старый волшебник неспешно намазывал апельсиновый джем на тост, время от времени бросая многозначительные взгляды на гриффиндорский стол.
Там, окруженный свитой почитателей, восседал Годрик Поттер.
Опухоль на челюсти юного «героя» благодаря ударным дозам костероста и противоотечных зелий Снейпа почти спала, оставив лишь легкую синеву на подбородке. На Годрике была новенькая алая мантия, а в кармане покоилась запасная палочка из вишни и пера феникса, спешно доставленная из родового хранилища Поттеров.
Рядом с ним сидел Джеймс Поттер. Будучи старшим аврором и доверенным лицом директора, он получил специальное разрешение находиться в замке «в связи с повышенной террористической угрозой». Джеймс с гордостью похлопывал сына по плечу, подкладывая ему в тарелку бекон:
– Ешь, сынок, набирайся сил. Сегодня великий день. Сегодня вся эта наглая восточная спесь слетит с нашего маленького японского приемыша.
– Отец, а когда прибудет специальный выпуск «Пророка»? – нетерпеливо спросил Годрик, с аппетитом уплетая завтрак. – Ты уверен, что они напечатают мою статью о готовности Гриффиндора к обороне замка?
– Уверен, мальчик мой, абсолютно уверен, – самодовольно осклабился Джеймс, поправляя круглые очки. – Скоро прибудут экстренные новости. В министерстве произойдут серьезные перестановки. Старая гвардия уступит место истинным защитникам Света. А этот... Гарри... пусть сидит в своей башне и точит железки. Скоро Визенгамот под руководством Альбуса аннулирует его дипломатический иммунитет, и мальчишка будет делать то, что скажет семья!
Сириус Блэк, сидевший чуть дальше и лениво ковырявший омлет, криво усмехнулся:
– Да ладно тебе, Сохатый. Парню просто нужно хорошенько прочистить мозги. Пару месяцев в родовом поместье под домашним арестом, правильные книги по светлой магии — и он поймет, кто здесь старший брат, а кто просто беглый щенок.
За столом Слизерина царила настороженная тишина. Дафна Гринграсс и Блейз Забини изредка переглядывались, замечая странное отсутствие Гермионы Грейнджер и Сьюзен Боунс. Ни за столом Гриффиндора, ни за столом Пуффендуя их не было с самого утра.
В этот момент за высокими стрельчатыми окнами послышался нарастающий гул.
Воздух под заколдованным потолком, отражавшим пасмурное осеннее небо, задрожал от хлопанья сотен крыльев. В Большой Зал хлынула беспрецедентная лавина почтовых сов. Их было так много, что свет свечей на мгновение померк.
Но птицы не несли обычные письма от родителей.
Каждая сова сжимала в когтях экстренный выпуск «Ежедневного пророка», обернутый в траурно-багровую ленту — знак событий государственной важности. Газеты посыпались на столы сплошным шуршащим дождем, сбивая кубки с соком и тарелки с кашей.
– Наконец-то! – воскликнул Годрик, жадно хватая первую упавшую газету. – Смотрите! Сейчас все узнают...
Слова застряли в его горле. Челюсть юноши, только что сросшаяся после перелома, со щелчком отвисла, глаза расширились до размеров чайных блюдец, а лицо стремительно потеряло всякий намек на румянец, став белее больничной простыни.
Джеймс Поттер выхватил газету из рук сына, победоносно ухмыляясь:
– Дай сюда, Годрик, дай я прочту вслух, чтобы весь зал слы...
Улыбка сползла с лица старшего аврора Британии, словно ее срезали бритвой. Пальцы Джеймса задрожали так сильно, что пергамент заходил ходуном.
На первой полосе «Ежедневного пророка» не было некролога Амелии Боунс. Там не было призыва сплотиться вокруг Альбуса Дамблдора и «Мальчика-Который-Выжил».
Там была гигантская, во всю страницу, живая колдография, сделанная сквозь пробитый купол поместья Боунс-холл.
На переднем плане, прямо на фоне догорающих руин, лежал обезглавленный труп Уолдена Макнейра, чья отсеченная голова с остекленевшим взглядом валялась в двух футах от тела. Чуть дальше, у развороченного камина, темнели раздавленные останки Беллатрисы Лестрейндж. В центре холла возвышалась куча серого пепла — все, что осталось от искусственного тела Волан-де-Морта, а рядом лежала переломанная надвое тисовая палочка Темного Лорда.
И над всем этим пепелищем возвышался юноша в распахнутом бордовом пальто. Гарри Миямото стоял, небрежно закинув длинную катану на плечо, на его левой руке хищно мерцала шипастая броня Перчатки Они, а лицо озаряла наглая, издевательская ухмылка победителя.
Заголовок, набранный гигантскими кроваво-красными буквами, кричал на весь магический мир:
**«БОЙНЯ В СОМЕРСЕТЕ: ВНУТРЕННИЙ КРУГ ТЁМНОГО ЛОРДА УНИЧТОЖЕН!** **БЕЛЛАТРИСА ЛЕСТРЕЙНДЖ, ДОЛОХОВ И МАКНЕЙР МЕРТВЫ!** **САМ-ЗНАЕШЬ-КТО ПОВЕРЖЕН, ЛИШЕН ТЕЛА И ПАЛОЧКИ!** **АМЕЛИЯ БОУНС СПАСЕНА ОНИМУША ГАРРИ МИЯМОТО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОРДЕН ФЕНИКСА И ДАМБЛДОР БРОСИЛИ ЕЕ НА СМЕРТЬ!»**
Большой Зал погрузился в абсолютную, мертвую, леденящую кровь тишину. Ни шороха. Ни вздоха. Казалось, даже пламя свечей замерло, боясь издать треск.
За столом преподавателей Альбус Дамблдор медленно, с чудовищным усилием опустил нож для джема на тарелку. Серебро глухо звякнуло о фарфор. Старый волшебник смотрел на первую полосу газеты, и его лицо посерело. За пятьдесят лет политических интриг и тайных войн верховный чародей ни разу не испытывал такого сокрушительного, парализующего удара.
Вся партия. Весь многолетний замысел. Все планы по возвышению Годрика ценой благородных жертв — все это было разорвано в клочья, растоптано и выставлено на всеобщее обозрение как мерзкая, трусливая гниль.
– Нет... – хрипло выдавил Джеймс Поттер, хватаясь за воротник мантии, словно задыхаясь. – Это подделка... Этого не может быть! Тёмный Лорд... он не мог проиграть магловским железякам! Сам-Знаешь-Кого может победить только Избранный! Только Годрик!
– Заткнись, отец! – в панике закричал Годрик, вскакивая из-за стола и опрокидывая кувшин с тыквенным соком. – Читай дальше! ЧИТАЙ НИЖЕ!
Джеймс судорожно опустил глаза на текст статьи, написанной лично Ритой Скитер на основе официального заявления Департамента правопорядка:
*«...Как заявила на экстренном брифинге чудом выжившая мадам Амелия Боунс, верхушка так называемого Ордена Феникса во главе с директором Хогвартса Альбусом Дамблдором располагала точными данными о времени и месте нападения, однако умышленно заблокировала каминную сеть и запретила аврорам вмешательство, рассчитывая использовать трагедию в личных политических целях.* *Старший аврор Джеймс Поттер и член Визенгамота Сириус Блэк отказались явиться на защиту своего непосредственного начальника. В настоящее время следственная группа Аврората возбудила уголовное дело по факту государственной измены и соучастия в покушении на убийство высшего должностного лица...»*
– Измена?! – Сириус вскочил на ноги, его рука дернулась к палочке. – Нас обвиняют в измене?! Да мы... мы орденцы! Мы воевали, пока эта министерская крыса перекладывала бумажки!
– Сядь, Сириус, – раздался ледяной, страшный голос Дамблдора. Директор медленно поднялся со своего кресла. Его магия, обычно теплая и успокаивающая, сейчас давила на зал тяжелым свинцовым куполом. – Мы немедленно отправляемся в Министерство. Это чудовищное недоразумение. Мистер Миямото стал жертвой темных сил, манипулирующих общественным сознанием...
Договорить верховный чародей не успел.
Массивные дубовые двери Большого Зала распахнулись настежь от удара такой силы, что петли жалобно взвизгнули, а каменная крошка посыпалась с векового свода.
Шум сотен голосов, едва начавший нарастать, мгновенно оборвался.
В зал, чеканя шаг по каменным плитам, вошла процессия.
Впереди, с высоко поднятой головой, в парадной мантии главы ДМП шла Амелия Боунс. На ее груди сиял золотой орден «За воинскую доблесть», монокль холодно поблескивал в глазу, а на поясе висела тяжелая кобура с зачарованным дуэльным жезлом.
Справа и слева от нее, в полном боевом облачении ударного крыла аврората, шли Кингсли Бруствер и Тонкс. Их палочки были обнажены и направлены строго в пол, а лица напоминали гранитные надгробия.
Рядом со своей теткой, сияя гордостью и сжимая кулаки, шла Сьюзен Боунс, а чуть позади — Гермиона Грейнджер, несшая тяжелую папку с гербовыми печатями следственного комитета.
Но взгляды всех шестисот студентов и преподавателей были прикованы не к ним.
Посередине, чуть отстав от процессии, ленивой, пружинистой походкой шел Гарри Миямото.
Его темно-бордовое пальто было небрежно расстегнуто, в левом уголке рта покачивалась неизменная деревянная зубочистка, а в правой руке он держал банку ледяной газировки, с тихим шипением открывая ее прямо на ходу. На боку мерно покачивались длинная катана и короткий вакидзаси, а на левой руке зловеще и спокойно мерцала Перчатка Они, испуская слабые волны первобытного жара.
Рядом с ним, шаг в шаг, двигалась Сая Кисараги. Ее черные косы покачивались в такт безупречным движениям, а ладонь покоилась на рукояти клинка за спиной. В ее рубиновых глазах плескалась холодная насмешка над этим застывшим во времени миром.
– Доброе утро, дамы и господа! – разнесся по залу насмешливый, громкий голос Гарри в лучших традициях Данте, вернувшегося с удачной вечеринки в преисподней. – Надеюсь, овсянка сегодня не слишком соленая? Мы тут немного задержались в Сомерсете, знаете ли. Пробки, плохая погода, куча назойливых культистов под ногами... Пришлось потратить лишние десять минут на уборку территории.
– ТЫ! – взревел Годрик Поттер, окончательно потеряв рассудок от унижения и зависти.
«Герой Британии» выскочил из-за стола Гриффиндора, выхватывая свою новую вишневую палочку и направляя ее в грудь брата:
– Ты все врешь! Это был не ты! Ты заплатил «Пророку»! Мой отец — герой! Директор Дамблдор — величайший маг мира! А ты просто жалкий приемыш, который примазался к чужой славе! *Конфринго!*
Мощное взрывное проклятие сорвалось с кончика палочки Годрика, несясь прямо в лицо Гарри.
Гарри даже не поднял руки. Он даже не моргнул.
Сая Кисараги сделала полшага вперед. Ее катана покинула ножны с едва слышным свистом рассекаемого воздуха.
Вспышка серебряной стали — и луч взрывного заклятия был аккуратно, идеально разрублен пополам прямо в воздухе. Две половины проклятия бессильно врезались в каменный пол слева и справа от девушки, оставив лишь пару черных пятен копоти.
В следующее мгновение клинок Саи уже вернулся в ножны с тихим щелчком гарды.
– Слишком медленно, – холодно констатировала она, смерив Годрика взглядом палача, оценивающего шею приговоренного. – Твоя стойка кривая, а концентрация рассеяна, как у слепого щенка. Еще одно движение в сторону Гарри — и твоя правая рука упадет на пол раньше, чем ты успеешь закрыть рот.
Годрик застыл на месте, побледнев так, что казался призраком. Его рука с палочкой опустилась сама собой, а колени мелко задрожали.
– Мистер Поттер! – голос Амелии Боунс хлестнул по залу, словно хлыст из драконьей жилы.
Женщина подошла к столу преподавателей, остановившись прямо напротив побледневшего Джеймса и мрачного Дамблдора.
– Джеймс Поттер. Сириус Блэк. Именем Департамента магического правопорядка и решением чрезвычайного трибунала Визенгамота вы временно отстранены от занимаемых должностей и членства в высшем совете магов.
Она бросила на стол перед Джеймсом два пергамента с тяжелыми свинцовыми печатями министерства:
– Ваши служебные жетоны и палочки. Немедленно.
– Амелия, опомнись! – вскочил Джеймс, его голос срывался на визг. – Я — Поттер! Мы спасли эту страну! Мой сын победил Темного Лорда пятнадцать лет назад! Ты не имеешь права обращаться со мной как с преступником из-за россказней этого неблагодарного щенка!
Гарри подошел к столу, сделал большой глоток газировки и поставил банку прямо на министерский приказ. Его лицо озарила широчайшая улыбка Джозефа Джостара:
– Твоя следующая фраза будет: «Альбус, скажи ей! Ты Верховный Магвамб, ты отменишь этот бред одним словом!»
– Альбус, скажи ей! Ты Верховный Магвамб, ты отменишь этот бред одним... – выкрикнул Джеймс и захлебнулся собственным криком. Его глаза чуть не лопнули от ярости и шока, а челюсть затряслась в беззвучном спазме. – К-как... черт возьми, прекрати это делать!
– Я же говорил, папаша, ты предсказуем, как движение стрелок на дешевом магловском будильнике, – весело хмыкнул юноша, опираясь бедром о преподавательский стол. – И насчет «отменит»... Боюсь, у дедушки Альбуса сегодня выдался очень неудачный день для отмены чужих приказов.
– Мадам Боунс, – заговорил Дамблдор, и в его голосе звенели опасные, вибрирующие ноты истинного могущества. Старый волшебник возвышался над залом, его аура начала медленно заполнять помещение, заставляя дрожать оконные стекла. – Вы превышаете свои полномочия. В условиях объявленной войны действия Ордена Феникса координируются высшим командованием ради сохранения стабильности государства. Любые обвинения в адрес Джеймса и Сириуса беспочвенны. Тёмный Лорд хитер. То, что произошло в Сомерсете, вполне могло быть искусно срежиссированной иллюзией, призванной расколоть силы Света изнутри.
– Иллюзией? – брови Амелии Боунс взлетели вверх с ледяным сарказмом. – Иллюзией, директор? Кингсли, предъяви доказательства.
Кингсли Бруствер шагнул вперед и с глухим стуком опустил на стол преподавателей тяжелый металлический сундук с гербом аврората.
Щелкнули зачарованные замки. Крышка откинулась.
В зале снова повисла тишина, но на этот раз она была наполнена ужасом.
В сундуке лежала отсеченная кисть Волан-де-Морта с длинными паучьими пальцами, черная от сочащейся скверны, и обломки его тисовой палочки. Рядом покоилась серебряная маска Беллатрисы Лестрейндж, залитая засохшей кровью, и ее разорванная темная мантия. А на самом верху лежал хрустальный флакон, в котором вились серебристые нити воспоминаний самой Амелии и Кингсли.
– Подлинность останков подтверждена невыразимцами Отдела Тайн и верховным экспертом-криминалистом министерства полчаса назад, – отчеканила Амелия, глядя прямо в глаза Дамблдору. – Тело Реддла мертво. Его палочка уничтожена. А эти двое, – она указала на связанных пожирателей, стоявших под конвоем у дверей, – уже дали показания под Сывороткой Правды. Они подтвердили: Орден Феникса знал о готовящейся резне за восемь часов до штурма.
Студенты за столами начали перешептываться. Слизеринцы во главе с Малфоем откровенно ухмылялись, глядя на тонущий авторитет директора. Когтевранцы лихорадочно переглядывались, складывая факты. А гриффиндорцы сидели с опущенными головами, не зная, куда девать глаза от позора.
– Альбус Дамблдор, – продолжала мадам Боунс, и ее голос разносился под сводами замка, как приговор. – Сегодня в полдень состоится экстренное заседание Визенгамота. Корнелиус Фадж уже подал в отставку под угрозой немедленного ареста за преступную халатность. На голосование вынесен вопрос о лишении вас статуса Верховного Магвамба Великобритании и представителя в Международной конфедерации магов. Если вы попытаетесь применить магию или воспрепятствовать аресту мистера Поттера и мистера Блэка — Хогвартс будет немедленно взят в кольцо союзными легионами боевых магов, а ваш статус директора будет аннулирован решением попечительского совета.
Лицо Дамблдора впервые за долгие десятилетия дернулось. Пальцы старого мага, спрятанные в широких рукавах мантии, сжались на Бузинной палочке так, что побелели костяшки.
Он мог ударить. Он мог смести Амелию, Кингсли и всех присутствующих чудовищной мощью непобедимой палочки Смерти. Но за спиной главы ДМП стоял Гарри Миямото.
Перчатка Они на руке юноши сейчас не просто мерцала — она гудела низким, утробным звуком древнего хищника, почуявшего кровь. Алый самоцвет на рукавице полыхал яростным сапфирово-багровым пламенем, а в воздухе за плечами Гарри отчетливо колебался исполинский полупрозрачный силуэт Томоэ Годзен, занесшей призрачную нагинату для смертельного удара.
Дамблдор понял: если он обнажит палочку здесь — начнется бойня, в которой древний замок будет разорван на части, а его собственная репутация величайшего светлого мага будет похоронена навсегда под клеймом обезумевшего диктатора.
– Я подчиняюсь решению закона, – глухо, сдавленно произнес Дамблдор, и каждое слово давалось ему словно глоток яда. – Джеймс. Сириус. Сдайте палочки. Мы разберемся с этим недоразумением в зале суда.
– Альбус, нет! – вскрикнул Джеймс, но встретившись с тяжелым, леденящим взглядом директора, осекся.
Дрожащими руками старший Поттер расстегнул кобуру и швырнул свою палочку из красного дерева на стол. Сириус Блэк последовал его примеру, прожигая крестника взглядом, полным бессильной ненависти.
– Ты заплатишь за это, щенок, – прошипел Сириус, проходя мимо Гарри под конвоем Кингсли. – Семья найдет способ поставить тебя на колени.
Гарри даже не повернулся в его сторону, лишь лениво щелкнул пальцами:
– Твоя следующая фраза: «Азкабан покажется тебе раем, когда мы вернемся!»
Сириус открыл рот, поперхнулся воздухом, побагровел до синевы и молча зашагал к выходу, подталкиваемый Тонкс.
Когда арестованных вывели из зала, Амелия Боунс повернулась к студентам:
– Ввиду чрезвычайной ситуации внешняя охрана замка передается особому подразделению Аврората. Занятия продолжаются в штатном режиме. И помните: эпоха лжи и фальшивых героев подошла к концу. Британия научится защищать себя сама.
Она кивнула Гарри, обменявшись с ним коротким понимающим взглядом, и покинула зал вместе со своей племянницей.
Большой Зал взорвался гулом голосов.
Студенты повскакивали со своих мест. Дафна Гринграсс первой поднялась из-за стола Слизерина и направилась к выходу, демонстративно проигнорировав бледного Драко Малфоя. За ней тут же двинулись Блейз Забини, Терри Бут, Чо Чанг и Полумна Лавгуд. Их взгляды встретились со взглядом Гарри — и в этих взглядах горела непоколебимая, спаянная ночными тренировками верность новому лидеру.
Гермиона Грейнджер подошла к помосту, держа в руках стопку свежих документов:
– Министерство пало, Гарри. Фадж подписал отречение двадцать минут назад. Амелия Боунс назначена временно исполняющей обязанности министра до экстренных выборов.
– Превосходно, – Гарри допил газировку и метким броском отправил пустую банку прямо в серебряный кубок на учительском столе, вызвав приглушенный стон профессора Флитвика. – Одной головной болью меньше. Теперь чиновники не будут совать свои длинные носы в наши дела.
– Гарри... – раздался дрожащий, сорванный голос.
Юноша обернулся.
Перед ним стояла Лили Поттер. Женщина выглядела постаревшей на десять лет. Ее рыжие волосы выбились из прически, зеленые глаза, точь-в-точь такие же, как у Гарри, были полны слез и неизбывной тоски. Она смотрела на сына так, словно видела призрака, вернувшегося из могилы, чтобы судить живых.
– Гарри... сынок... Что же ты делаешь? – прошептала она, прижимая руки к груди. – Ты уничтожил своего отца. Ты растоптал имя нашего рода. Ты отдал Сириуса под суд... Неужели в твоем сердце совсем не осталось жалости? Неужели месть для тебя слаще собственной крови?
Гарри посмотрел на нее. Долго, внимательно, без капли прежнего шутовства. В его взгляде не было ярости — там была лишь бесконечная, ледяная пустота горного перевала Курама, где среди снегов выживали только те, кто умел отсекать слабость.
– Месть? – тихо переспросил он. – Вы все еще думаете, что мир вертится вокруг вашей семейной драмы, миссис Поттер? Я не мщу. Месть — это удел слабых, которые надеются вернуть то, что потеряли. Я не терял семью. У меня есть отец — Миямото Мусаси. У меня есть Сая. И у меня есть клинок, который защищает тех, кто не умеет драться.
Он сделал шаг ближе, и Лили невольно отшатнулась от холодной ауры отчуждения, исходившей от юноши:
– Ваш муж предал своего начальника ради амбиций своего ручного героя. Ваш верховный чародей бросил женщину на растерзание демоническим выродкам ради «высшего блага». Вы сами построили эту яму, миссис Поттер. Я лишь позволил вам в нее упасть. Не подходите ко мне больше. Для меня вы — просто незнакомая женщина с таким же цветом глаз. Ни больше, ни меньше.
Он развернулся и зашагал к выходу. Сая Кисараги последовала за ним, окинув Лили коротким, презрительным взглядом женщины-воина, не знающей жалости к тем, кто предал собственное потомство.
Гермиона задержалась на секунду, посмотрела на плачущую Лили, на сломленного, сжавшегося за столом Годрика, затем расправила плечи и быстрым шагом пошла вслед за Онимуша.
***