Поттер вырашенный Айнцбернами.
Вершина и Бездна
Пространственный коридор, прорвавший ткань реальности над центром Лондона, был похож на багровую, кровоточащую рану. Из него не хлынул свет. Из него выплеснулась тишина. Тишина, которая была оглушительнее тысяч криков, доносившихся снизу.
Для Гарри и Иштар, шагнувших из упорядоченного мира замка Айнцберн в этот кипящий котел хаоса, контраст был физически болезненным. Воздух, густой от дыма, гари и невыразимого отчаяния, ударил в легкие. Внизу, в каньонах улиц, разворачивался ад. Крошечные, похожие на муравьев фигурки людей метались в панике, а среди них, словно жнецы на жатве, двигались черные силуэты Пожирателей Смерти, щедро разбрасывая зеленые искры смерти. Над всем этим, заслоняя звезды, висела гигантская, изумрудная череп-змея – Черная Метка, знак триумфа Темного Лорда.
Они материализовались на самой вершине «Осколка», на смотровой площадке, открытой всем ветрам. Но ветра не было. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым и густым, как сироп. Мощнейший магический барьер, невидимый, но ощутимый, как давление на барабанные перепонки, отсекал их от остального мира.
В центре этой мертвой зоны, на импровизированном троне из искореженного металла и оплавленного стекла, сидел он. Лорд Волан-де-Морт.
Он не выглядел как человек. Его змеиное лицо без губ и носа было бледно-белым в неровном свете пожаров. Алые глаза с вертикальными зрачками горели торжеством и нетерпением. В одной руке он держал свою тисовую палочку, а другая покоилась на голове огромной змеи, Нагайны, которая обвилась вокруг основания трона, словно живой, чешуйчатый бастион.
Он ждал. И он дождался.
– Гарри Поттер, – прошипел он, и его голос, усиленный магией, был подобен шелесту сотен змей. – Ты пришел умереть. Как предсказуемо.
Он ожидал увидеть страх, ярость, отчаяние. Но в зеленых глазах юноши, стоявшего перед ним, он не увидел ничего из этого. Только холод. Глубокий, всепоглощающий холод бездны, в которой тонут звезды.
– Я пришел не умирать, Том, – ответил Гарри, и его спокойный голос прорезал густой воздух. – Я пришел забрать твою жизнь.
Волан-де-Морт на мгновение замер, а затем его безгубый рот растянулся в жутком подобии улыбки.
– Смело. Очень по-гриффиндорски. Но ты пришел не один.
Его взгляд скользнул на Иштар. Она стояла рядом с Гарри, облаченная в свой золотой боевой доспех, который, казалось, впитывал и преумножал багровый свет пожаров. В ее руках покоился огромный золотой лук – Маанна. Она с откровенной брезгливостью осматривала Волан-де-Морта, словно оценивала редкое, но отвратительное насекомое.
– Какое любопытное существо, – протянула она, и ее звонкий, божественный голос был диссонансом в этой симфонии смерти. – Вейла? Суккуб? Нет… слишком уродлива. И эта твоя подружка, – она кивнула на Нагайну, – отчаянно нуждается в новой сумочке. Из ее кожи выйдет отличный аксессуар.
Ярость вспыхнула в алых глазах Волан-де-Морта.
– Невежественная девчонка! Ты не представляешь, с какой силой говоришь! Я – величайший волшебник со времен Мерлина! Я победил смерть!
– Ты победил хороший вкус и здравый смысл, это уж точно, – фыркнула Иштар. Она повернулась к Гарри. – Ну что, мой смертный? Можно я уже сломаю его игрушки? Этот барьер такой безвкусный. Грубая сила, никакой элегантности.
– Действуй, – коротко бросил Гарри, его взгляд не отрывался от Волан-де-Морта.
– СЛОМАТЬ?! – взревел Темный Лорд. – Этот щит питали жизни сотен магглов! Его не пробить ни одному заклятию!
Иштар лишь рассмеялась. Звонко, весело, как ребенок, которому показали неумелый фокус.
– Заклятия? Милый, заклятия – это для смертных. А я – богиня.
Она подняла свой лук. Он не был натянут, на нем не было стрелы. Она просто направила его на невидимый купол.
– Для меня ваши «великие ритуалы» и «непробиваемые щиты» – просто дурной сон, который нужно развеять. Я говорю, что этого нет. И этого не будет.
Она щелкнула пальцами.
И мир взорвался звуком.
Щит Волан-де-Морта не треснул, не разбился. Он был аннулирован. Стерт из реальности. Концепция «защиты» в этом месте перестала существовать. Ураганный ветер ворвался на вершину, принеся с собой крики и запах гари. Давление исчезло, сменившись оглушительной какофонией горящего города.
Волан-де-Морт в шоке отшатнулся на своем троне. Его магия, его величайший защитный бастион, созданный на крови и страданиях, исчез, словно его и не было. Не сломлен. Просто отменен.
– Невозможно… – прохрипел он.
– Все возможно, если ты достаточно богат и красив, – ухмыльнулась Иштар. – А теперь, Гарри, сцена твоя. Развлекайся.
И она отступила в тень, предоставляя ему поле битвы.
Гарри не стал ждать. В тот же миг, как щит пал, он рванулся вперед. Не с палочкой наперевес, а сжав кулаки. Воздух вокруг его тела замерцал – магия усиления, Кёка, которой его научил Широ, удесятерила его скорость и силу. Он преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды.
Волан-де-Морт, все еще не оправившийся от шока, инстинктивно вскинул палочку.
– Авада Кедавра!
Зеленый луч сорвался с кончика тисовой палочки. Но Гарри уже не было там, где он стоял. Он сместился влево, его движения были нечеловечески быстрыми и плавными. Одновременно его правая рука выбросила вперед сжатый кулак.
– Гандр!
Черный сгусток проклятой энергии, невидимый для большинства волшебников, ударил Волан-де-Морта в плечо. Это было не смертельно, но удар был подобен выстрелу из крупнокалиберного пистолета. Темного Лордашвырнуло с трона, он прокатился по стеклянной крошке, с трудом удерживая палочку.
Он в ярости вскочил на ноги. Боль, унижение, недоумение – все смешалось в его взгляде.
– Что это?! Это не магия волшебников!
– Это магия тех, кто не ограничивает себя примитивными правилами, – ответил Гарри, останавливаясь в десяти шагах от него. Теперь в его руке была палочка. – Ты думал, я приду сюда, чтобы помериться с тобой силой заклятий, как на дуэли? Я пришел тебя уничтожить, Том. А в этом деле все средства хороши.
***
На крыше соседнего небоскреба, в нескольких сотнях метров от «Осколка», Рин Тосака завершала развертывание своего боевого поста. Десятки драгоценных камней – рубины, сапфиры, алмазы – парили вокруг нее, образуя сложную, пульсирующую энергией сферу.
– Канал связи с замком стабилен. Подавитель магических частот активирован. Пожиратели в радиусе пяти километров сейчас слышат в своих коммуникаторах только белый шум, – отчиталась она, ее пальцы порхали над светящейся консолью. – Широ, доклад по обстановке!
Широ стоял на самом краю крыши, глядя на разворачивающуюся внизу битву. Его лицо было суровым.
– Хаотичные группы Пожирателей, от пяти до десяти человек. Атакуют гражданских без разбора. Авроры пытаются сдержать их, но их слишком мало, они несут потери. Похоже, Министерство было захвачено врасплох.
Внезапно его взгляд сфокусировался на одной точке. Из черного дыма у подножия «Осколка» начала формироваться ударная группа. Двадцать, тридцать фигур в масках. И во главе их – женщина с безумным, горящим взглядом и спутанными черными волосами. Беллатриса Лестрейндж.
– Рин! Группа быстрого реагирования у подножия башни! Они собираются подняться наверх! – крикнул Широ.
Беллатриса взмахнула палочкой, и вся ее группа окуталась черным дымом, превращаясь в бесформенные тени, которые устремились вверх по стенам небоскреба.
– Они не должны до них добраться! – рявкнула Рин. – Широ, задержи их!
– Принято.
Широ шагнул вперед, на самый край. Он раскинул руки, словно собираясь обнять пылающий город.
– Trace, on.
Он закрыл глаза, и мир для него преобразился. Он видел не здания и улицы, а концепции. Сталь. Стекло. Бетон. Огонь. Смерть. Он вбирал в себя всю эту информацию, всю боль этого места. А затем он начал творить свой собственный мир.
– I am the bone of my sword.
Над его головой небо, затянутое дымом, треснуло. Но это были не молнии. Это были мечи. Тысячи мечей, прорывающие облака, как ростки, пробивающие асфальт.
Беллатриса и ее группа уже были на полпути к вершине. Она чувствовала, что наверху идет бой. Она летела на помощь своему повелителю, ее лицо искажала гримаса предвкушения.
И вдруг она замерла. Небо… изменилось. Рваные облака и Черная Метка исчезли. Вместо них над Лондоном раскинулся бесконечный, выжженный закатным солнцем пейзаж. Пустыня, усеянная до самого горизонта бесчисленными клинками, торчащими из растрескавшейся земли. А в небе, вместо звезд, висели гигантские, медленно вращающиеся шестерни.
– Что… что это за колдовство?! – прохрипела она в ужасе.
– Steel is my body, and fire is my blood, – голос Широ разнесся над городом, спокойный и неотвратимый, как приговор.
Пожиратели Смерти, летевшие к вершине, в панике остановились. Они оказались внутри чужой реальности.
– I have created over a thousand blades.
Из земли под ними, из воздуха вокруг них, из самого неба над ними начали материализовываться клинки. Всех форм и размеров. От простых рыцарских мечей до экзотических восточных сабель и гигантских, нечеловеческих секир. Они не падали. Они просто появлялись, нацеленные на черные тени.
– Unknown to Death, Nor known to Life.
– НАЗАД! ЭТО ЛОВУШКА! – закричала Беллатриса, но было уже поздно.
– Have withstood pain to create many weapons.
Сотни мечей одновременно сорвались со своих мест и устремились к Пожирателям. Это был не шквал. Это была лавина стали, от которой не было спасения. Черные тени пытались уворачиваться, ставить щиты, но клинков было слишком много. Они пронзали их защиту, разрывали их нематериальные тела, заставляя с воплями падать вниз, на улицы, где они с глухим стуком материализовывались в виде израненных, бездыханных тел.
– Yet, those hands will never hold anything.
Беллатриса, самая сильная из них, сумела отразить первую волну. Она кружилась в воздухе, ее палочка выписывала сложнейшие пируэты, отбивая и разрушая десятки клинков. Но на место каждого уничтоженного меча появлялись два новых.
– So as I pray, – Широ на крыше опустил руки. Его работа была сделана. Он создал идеальную клетку. – Unlimited Blade Works!
Мир клинков окончательно утвердился над Лондоном. Беллатриса и остатки ее группы оказались заперты в смертельном балете с бесконечной армией мечей, полностью отрезанные от своего повелителя.
Путь на вершину был чист.
***
– Круцио!
Луч красного света ударил в то место, где только что стоял Гарри. Он снова ушел с линии атаки, его движения были экономными и смертоносными. Он не тратил время на щиты. Он уклонялся, сокращая дистанцию.
Волан-де-Морт был в ярости. Его заклятия, которые наводили ужас на весь магический мир, просто не попадали в цель. Этот мальчишка двигался с немыслимой скоростью, предугадывая каждое его движение.
– Стой смирно и умри как мужчина, Поттер! – взвизгнул он.
– Я не Поттер. Я Айнцберн, – холодно ответил Гарри и снова выстрелил сгустком Гандра.
На этот раз Волан-де-Морт был готов. Он выставил щит Протего, но черный сгусток не отразился. Он врезался в щит, и тот пошел трещинами, как стекло от удара камня. Волан-де-Морта снова отбросило на несколько шагов.
Он понял. Мальчишка не пытался его убить издалека. Он изматывал его. Он заставлял его тратить силы на мощные заклинания и защиту, в то время как сам отвечал быстрыми, точечными атаками.
– Нагайна! Убей! – прошипел он.
Огромная змея, до этого момента неподвижная, сорвалась с места. Она была быстрой, как удар хлыста. Ее тело длиной в несколько метров метнулось к Гарри, раскрывая пасть с ядовитыми клыками размером с кинжалы.
Это была его главная ошибка.
Гарри ждал этого. Он не стал атаковать змею. Он резко отпрыгнул назад, уходя от выпада. И в этот момент Иштар, до этого стоявшая в стороне, шагнула вперед.
– А вот и мой новый аксессуар, – промурлыкала она.
На тетиве ее лука появилась не стрела. А сияющая золотая цепь с крюком на конце.
– Цепи Небес!
Цепь выстрелила вперед с невероятной скоростью. Она была не просто быстрой. Она была концептуальным оружием, созданным для связывания божественных существ. Против простой, пусть и магической, змеи она была абсолютным приговором.
Нагайна, почувствовав угрозу, попыталась увернуться, но цепь, казалось, обладала собственным разумом. Она обвилась вокруг ее тела, затягиваясь с такой силой, что послышался хруст костей. Змея забилась в агонии, пытаясь вырваться, но божественные путы держали ее мертвой хваткой.
– НЕТ! – закричал Волан-де-Морт, видя, как его драгоценный хоркрукс, его последнее спасение, беспомощно бьется в золотых цепях.
Он забыл о Гарри. Вся его ярость, весь его страх сконцентрировались на Иштар.
– Ты заплатишь за это, грязная маггловская шлюха! Авада…
Он не успел закончить.
Пока все его внимание было приковано к Иштар и Нагайне, Гарри сделал свой ход.
– Trace, on.
В его руке материализовался короткий, черный клинок, точная копия одного из клинков Широ. Он влил в него всю свою магию, заставляя лезвие вибрировать и светиться темной энергией.
И пока Волан-де-Морт произносил свое проклятие, Гарри уже был рядом с ним. Не перед ним. За ним.
Время для Волан-де-Морта замедлилось. Он увидел, как Иштар с презрительной улыбкой смотрит на бьющуюся в цепях Нагайну. Он почувствовал холод за спиной. Он начал поворачиваться…
Слишком поздно.
Гарри нанес один-единственный, точный удар. Черный клинок, усиленный магией, без труда прошел сквозь мантию и плоть, вонзаясь ему точно между лопаток. Прямо в сердце.
Волан-де-Морт замер. Его алые глаза расширились от шока и непонимания. Боли не было. Был только ледяной холод, расползающийся по телу. Он опустил взгляд и увидел кончик черного клинка, торчащий из его груди.
Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь булькающий хрип. Его палочка выпала из ослабевшей руки и со звоном ударилась о стеклянный пол.
– Это… за то, что угрожал моей семье, – прошептал Гарри ему на ухо.
И провернул клинок.
Тело Волан-де-Морта содрогнулось в последней конвульсии. А затем оно начало распадаться. Не как обычный человек. Оно превращалось в пепел, начиная с ног. Его великая магия, его расколотая душа больше не могли удерживать эту противоестественную форму жизни.
Он смотрел, как его руки обращаются в прах. В его глазах был не страх. А бесконечное, вселенское удивление. Он, победивший смерть, умирал. Так просто. Так буднично.
Через несколько секунд от величайшего темного волшебника осталась лишь горстка серого пепла, которую тут же подхватил и развеял ворвавшийся на вершину ветер.
В тот же миг, как он умер, Черная Метка в небе задрожала и с беззвучным воплем растворилась в ночи. А внизу, на улицах Лондона, Пожиратели Смерти, сражавшиеся с аврорами, замерли. Они почувствовали, как оборвалась связь с их повелителем. Паника, неверие, а затем животный ужас охватили их, и они начали беспорядочно аппарировать, спасая свои жизни.
Мир клинков над городом, выполнив свою задачу, растаял, словно мираж.
На вершине «Осколка» воцарилась тишина.
Иштар с презрением посмотрела на бьющуюся в цепях Нагайну.
– Ну вот, твой хозяин умер. Теперь твоя очередь.
Она сжала кулак. Цепи Небес вспыхнули золотым огнем. Раздался отвратительный влажный хруст, и тело змеи было раздавлено в кровавую лепешку. Одновременно с этим божественный огонь сжег осколок души внутри, не оставив и следа.
Пять из шести.
Гарри стоял, глядя на горстку пепла. Клинок в его руке растворился. Он сделал это. Он убил его.
И тут же его пронзила агония.
Он закричал и упал на колени, схватившись за голову. Шрам на его лбу горел не огнем, а ледяным холодом. Осколок души Волан-де-Морта внутри него, последний осколок, понял, что он один. Что его создатель мертв. И он запаниковал. Он метался в своей духовной тюрьме, как крыса в клетке, разрывая душу Гарри изнутри.
– Гарри! – Иштар мгновенно оказалась рядом, опускаясь перед ним на колени.
– Он… сходит с ума… – прохрипел Гарри, его тело сотрясала дрожь. – Больно…
– Братик! – раздался в их головах взволнованный голос Иллии через канал связи. – Мы видим! Твои жизненные показатели падают! Связь с хоркруксом стала абсолютно хаотичной! Возвращайтесь! Немедленно!
– Держись, смертный! – Иштар подхватила его на руки, легко, словно он ничего не весил. – Мы идем домой!
На крыше соседнего здания Рин и Широ уже стояли в круге телепортации.
– Группа Альфа, миссия выполнена. Группа Бета, миссия выполнена. Запрашиваем экстренную эвакуацию! – скомандовала Рин.
В тот же миг под ногами Гарри и Иштар вспыхнул знакомый золотой свет.
Они покидали этот мир так же, как и прибыли в него, – внезапно. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем свет поглотил его, был Лондон. Горящий, разрушенный, но уже – тихий. Город, в котором только что закончилась война.
Пространственный коридор схлопнулся, оставив на вершине мира лишь горстку пепла, лужу крови и тишину, нарушаемую лишь далеким воем сирен.
Война была окончена. Но для Гарри Поттера самая главная битва – битва за собственную душу – только начиналась.