Поттер вырашенный Айнцбернами.
Хирургия Души
Золотой свет телепортации погас, сменившись холодным, стерильным сиянием ритуального зала. Возвращение было не триумфальным, а паническим. Миг абсолютной победы на вершине мира сменился агонией в самом сердце дома.
Гарри вырвался из объятий Иштар не по своей воле. Его тело выгнулось дугой, и из горла сорвался крик, в котором не было ничего человеческого. Это был вопль чистой, первобытной боли, эхо разрываемой на части души. Его глаза закатились, а шрам на лбу, этот проклятый стигмат, почернел, превратившись в зияющую рану, из которой сочилась не кровь, а тьма.
– Братик!
Иллия была первой, кто подбежал к нему. Она упала на колени рядом с его корчащимся телом, ее маленькие руки зависли в воздухе, не решаясь прикоснуться. Ее алые глаза, обычно полные детской непосредственности или мудрости древнего артефакта, сейчас отражали ужас и отчаяние врача, видящего, как его пациент умирает на операционном столе.
– Он разрывает его изнутри! – крикнула она, оборачиваясь к остальным. – Хозяин мертв, и паразит сходит с ума! Он пытается либо убить носителя, либо слиться с ним воедино!
Иштар стояла над ними, как статуя из золота и ярости. Ее божественное самообладание, ее высокомерие, ее игривая жестокость – все это слетело с нее, как позолота. Осталась только нагая, первобытная паника. Она смотрела на мучения своего сокровища, и впервые за тысячелетия своего существования великая богиня неба и земли не знала, что делать. Ее сила, способная рушить города и аннулировать божественные щиты, была здесь бесполезна. Это была битва, которую нельзя было выиграть грубой силой.
– Сделайте что-нибудь! – ее голос сорвался, превратившись в рычание раненого зверя. – Вы же обещали! Вы же маги, целители! Исцелите его!
– Обычное исцеление его убьет! – отрезала Рин, уже подбегая к контрольной панели ритуального круга. Ее лицо было бледным, но руки действовали с механической точностью. – Нам нужно немедленно начинать ритуал! Экстренно!
– Но приманка… калибровка… – начал было Широ, появляясь рядом, как тень.
– К черту калибровку! – рявкнула Рин. – У нас нет времени! Селла, Лизрит, тащите сюда сосуд! Живо! Широ, на свою позицию! Готовь резак! Мы будем резать по живому!
Селла и Лизрит без единого слова сорвались с места и исчезли в коридоре, ведущем в лаборатории. Широ, сжав зубы, опустился на колени у одного из узлов магического круга, закрыл глаза и погрузился в медитацию, концентрируясь на концепции «разрезания».
– Нет! – Иштар шагнула вперед, загораживая Гарри. – Вы сказали, это опасно даже при идеальных условиях! А сейчас вы хотите устроить эту… операцию на коленке?! Вы его убьете!
– А если мы ничего не сделаем, он умрет через пять минут! – закричала Иллия, вставая и глядя богине прямо в глаза. В ее маленькой фигурке сейчас было больше власти, чем у иного монарха. – Или, что хуже, он перестанет быть Гарри! Эта тварь поглотит его, и на его месте останется лишь оболочка, одержимая безумным осколком души Волан-де-Морта! Ты этого хочешь?!
Иштар замерла, ее взгляд метнулся от яростного лица Иллии к Гарри, который затих, его дыхание стало прерывистым, а тело обмякло. Он проигрывал.
– Что… что я должна делать? – прошептала богиня, и в этом вопросе было больше смирения, чем за всю ее жизнь.
– Ты – источник энергии, – ответила Иллия, ее голос снова стал спокойным и властным. Она была в своей стихии. – Ты – сердце нашего ритуала. Но сейчас от тебя потребуется не просто сила. От тебя потребуется контроль. Абсолютный контроль. Ты должна будешь питать круг не потоком, а тончайшими нитями. Ты должна будешь чувствовать каждый мой приказ, каждый импульс Рин, каждое движение лезвия Широ и реагировать мгновенно. Не как богиня, что обрушивает на мир свой гнев, а как хирург, что подает ассистенту скальпель. Сможешь?
Иштар посмотрела на свои руки. Руки, которые ломали горы и держали небеса. Сможет ли она сплести из своей безграничной мощи тончайшую паутину? Ради него?
– Я смогу, – твердо ответила она.
В этот момент Селла и Лизрит вкатили в зал огромную стеклянную колбу. Внутри, в светящейся жидкости, плавало идеальное, андрогинное тело гомункула. Селла нажала на панель, и жидкость слилась. Колба открылась, и тело, поддерживаемое невидимыми узами магии, плавно опустилось на пол внутри ритуального круга, напротив того места, где лежал Гарри.
– Перенесите его в центр! – скомандовала Иллия.
Иштар осторожно, словно он был сделан из тончайшего фарфора, подняла Гарри на руки. Она прошла в центр магического круга и бережно уложила его на холодный мрамор. На мгновение она задержалась, ее палец коснулся его щеки.
– Глупый смертный, – прошептала она так тихо, что никто не услышал. – Только попробуй умереть. Я тебя с того света достану и заставлю вечность полировать мои сокровища.
Она выпрямилась и заняла свою позицию в одном из главных узлов круга. Ее глаза встретились с глазами Иллии. Кивок.
– Активация! – крикнула Иллия.
Рин ударила ладонью по главному кристаллу.
Зал наполнился светом. Магический круг вспыхнул, как сверхновая звезда. Энергия, чистая, необузданная божественная прана, хлынула от Иштар, проходя через линзы и фильтры, созданные Рин, и устремилась в центр.
Мир для Гарри исчез. Боль, звуки, свет – все это схлопнулось в одну точку, а затем взорвалось, выбрасывая его сознание в место, где не было ни времени, ни пространства.
Он парил в эпицентре бесконечной бури. Вокруг него, насколько хватало глаз, бушевал черный океан под багровым, грозовым небом. Гигантские волны отчаяния и страха вздымались до самых небес и с грохотом обрушивались вниз, порождая вихри из обрывков воспоминаний. Вот волна принимает форму подвала дома на Тисовой улице, и из нее тянутся костлявые руки дяди Вернона. Вот другая волна становится ледяным озером в пещере, и из ее глубин на него смотрят мертвые глаза инферналов. Это был его внутренний мир. Его душа, превращенная в поле битвы.
А в центре этой бури, на черном скалистом острове, возвышалась *она*. Тварь.
Она не была похожа на Волан-де-Морта. Это была аморфная, пульсирующая масса чистой ненависти, сотканная из тьмы и боли. У нее были сотни глаз, и каждый смотрел на него с хищным голодом. Она была прикована к острову тысячами тонких, почти невидимых нитей, которые тянулись от нее к каждой частице этого мира. К каждой волне, к каждой грозовой туче. Она была частью этого мира. Она была его раковой опухолью, пустившей метастазы во все его существо.
Сам Гарри был здесь лишь крошечным, едва заметным огоньком, который вот-вот должен был погаснуть под напором ураганного ветра. Он был слаб. Он почти сдался.
*«Ты мой!»* – прогрохотал в его сознании беззвучный голос твари. *«Хозяин мертв! Теперь я – хозяин! Это тело, эта магия, эта сила – все будет моим! Я стану совершенным! Я стану тобой!»*
Тварь начала втягивать в себя нити, на которых держался этот мир. Океан вокруг острова начал мелеть, а сама тварь – расти, обретая более четкие, змееподобные очертания. Она поглощала его душу.
Именно в этот момент в багровом небе появились трещины.
Словно кто-то ударил по хрустальному куполу, в котором был заключен этот ад. Через трещины хлынул чистый, золотой свет. Он был теплым и ярким, как солнце.
Тварь зашипела, отшатнувшись от этого света.
*«Что это?!»*
А затем, с небес, начали спускаться они.
Первым появился клинок. Он не был сделан из металла. Он был соткан из идеи. Идеи «разрезания». Он был ослепительно белым, и от него исходило холодное сияние чистоты и цели. Лезвие Широ. Он не атаковал. Он завис в воздухе, изучая, анализируя, ища ту самую главную нить, что связывала тварь с островом.
Следом за клинком из трещин вырвались десятки сверкающих, как драгоценные камни, цепей. Они были похожи на рунические оковы Рин. Они не пытались схватить тварь. Они начали методично окружать остров, вбивая свои звенья в бурлящий океан, создавая барьер, карантинную зону. Они отсекали тварь от остальной души Гарри, не давая ей поглощать его воспоминания и силы.
И, наконец, появился светящийся силуэт. Маленькая девочка в белом платье, сотканная из чистого света. Иллия. Она была дирижером. Она парила над полем битвы, ее руки указывали клинку, куда двигаться, а цепям – где замыкать кольцо. Она была разумом операции.
*«НАСЕКОМЫЕ!»* – взревела тварь, поняв, что ее загоняют в угол. *«ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПОБЕДИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ! Я – ЭТО ОН! Я – ЕГО ЧАСТЬ!»*
Она бросилась на цепи, но те вспыхнули, отбрасывая ее назад. Она попыталась атаковать клинок, но тот был нематериален, просто исчезая и появляясь в другом месте.
Наблюдая за этой битвой, крошечный огонек сознания Гарри начал разгораться ярче. Надежда. Они пришли за ним. Его семья была здесь.
*«Гарри! Братик, слышишь меня?!»* – голос Иллии прозвучал прямо в его голове, чистый и ясный. *«Мы не можем убить ее здесь! Это убьет и тебя! Мы должны вытащить ее наружу! Но для этого ты должен помочь! Ты должен сам захотеть, чтобы она ушла!»*
Захотеть? Он хотел этого всю свою жизнь!
*«Не так просто!»* – предупредила Иллия. *«Она – часть тебя уже семнадцать лет. Она вросла в тебя. Вырвать ее – все равно что ампутировать часть души. Будет пустота. Боль. Ты должен быть готов к этому. Ты должен сам перерезать последнюю нить!»*
Тварь, услышав это, сменила тактику. Она поняла, что грубой силой не победить. И она нанесла самый коварный удар.
Она перестала быть монстром.
Пульсирующая масса тьмы начала меняться. Она втянула в себя последние доступные ей нити воспоминаний. Самых дорогих. Самых светлых.
И вот уже перед Гарри стояла не тварь, а Иштар. Точная копия. Та самая, что сидела в кресле и сторожила его сон. Та самая, что целовала его перед ритуалом. Она смотрела на него с любовью и болью.
*«Не делай этого, Гарри»,* – прошептал ее голос, сотканный из его собственных чувств. *«Я – это ты. Я – твоя сила. Твоя ярость. Твоя способность защищать то, что ты любишь. Если ты избавишься от меня, ты станешь слабым. Ты снова станешь тем мальчиком из чулана. Ты не сможешь защитить ее. Настоящую ее. Ты потеряешь ее».*
Огонек сознания Гарри задрожал. Это был удар ниже пояса. Страх. Его главный страх. Снова стать слабым. Потерять их.
Лже-Иштар протянула к нему руку.
*«Останься со мной. Мы – одно целое. Мы идеальны вместе. Мы будем править этим миром…»*
Внешний мир.
– Он сопротивляется! – крикнула Рин, глядя на кристаллы, которые начали трещать. – Тварь добралась до его подсознания! Она использует его эмоции против него! Иштар, больше энергии на контур сдерживания!
– Я не могу! – сквозь зубы процедила Иштар. Ее лицо было покрыто испариной, по вискам струился пот. – Если я дам больше, я сожгу его астральное тело!
– Тогда он проиграет! – крикнула в ответ Рин.
Иштар закрыла глаза. Она не могла дать больше грубой силы. Но, может быть… может, она могла дать что-то другое?
Она перестала думать о ритуале. Она перестала думать о потоках праны и командах Иллии. Она сосредоточилась на одном. На Гарри. На том, что она чувствовала к нему. Не собственничество богини. Не восхищение красивой игрушкой. А то теплое, пугающее, всепоглощающее чувство, которое она так долго отказывалась признавать. Любовь.
Она влила в ритуальный круг не просто энергию. Она влила в него свое чувство. Свою волю. Свое обещание.
Внутренний мир.
В тот момент, когда Гарри уже готов был поддаться, когда его огонек почти коснулся руки лже-Иштар, багровое небо над его головой раскололось окончательно. И из разлома хлынул не просто золотой свет. А целое солнце. Теплое, живое, настоящее. Оно не сжигало. Оно согревало. И в этом солнечном свете он услышал ее настоящий голос. Не искаженное эхо из его подсознания, а чистый, звонкий, немного капризный, но такой родной голос.
*«Эй, смертный! Ты что там себе надумал?!»* – голос Иштар был полон возмущения. *«Слушать эту уродливую пародию? Я?! Похожа на эту кляксу?! Да у нее же нет ни вкуса, ни стиля! А ты – мое сокровище! И если кто-то и будет делать тебя сильным, то это буду я, а не какой-то бездомный кусок души! Так что быстро взял себя в руки, отрезал эту присоску и вернулся ко мне! У меня на тебя большие планы, и превращение в слизняка в них не входит!»*
Это было так по-иштарски. Эгоистично, властно и в то же время… невероятно ободряюще.
Гарри посмотрел на руку лже-Иштар. А затем на солнце в небе. На клинок, парящий рядом. На цепи, сдерживающие бурю. На светлый силуэт Иллии.
Он сделал свой выбор.
Он не отшатнулся от лже-Иштар. Он шагнул к ней навстречу, его маленький огонек разгорелся в полноценное пламя. Он посмотрел в ее поддельные глаза, полные его собственных страхов.
– Ты не она, – сказал он твердо. – Ты – моя боль. Мой страх. Мое прошлое. И я тебя отпускаю.
Он протянул руку и схватил ту самую последнюю, самую толстую нить, что связывала тварь с его душой. Она была теплой и живой. Оторвать ее – было все равно что оторвать часть себя.
И он потянул.
*«Нет!»* – закричала тварь, теряя свой облик, снова превращаясь в бесформенную массу.
– Широ, сейчас! – раздался приказ Иллии.
Белый клинок сорвался с места. Он ударил не в тварь. Он ударил в точку, где нить соединялась с душой Гарри. Разрез был идеальным. Чистым. Безболезненным.
Связь оборвалась.
Гарри на мгновение ощутил бездонную, всепоглощающую пустоту. Словно из него вынули что-то важное, оставив зияющую дыру. Но в ту же секунду эту дыру залил теплый золотой свет солнца. Свет Иштар. Он не заполнил пустоту. Он начал бережно сшивать ее края, оставляя чистый, тонкий шрам.
А тварь… лишенная якоря, она взвыла от ужаса и ярости. Цепи Рин, до этого лишь сдерживающие, сжались, схватили ее и с неумолимой силой потащили прочь из этого мира, вверх, к выходу, который открылся в небе.
– Тащите! – скомандовала Иллия.
Внешний мир.
Тело гомункула на полу резко содрогнулось. Его грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме. Он открыл рот в беззвучном крике, и черная, как смоль, субстанция хлынула из ритуального круга прямо в его горло.
Тело Гарри, наоборот, обмякло. Дыхание выровнялось. Чернота со шрама исчезла, оставив лишь старый, выцветший белый рубец.
– Есть! – выдохнула Рин, падая на стул. – Мы его вытащили!
Гомункул перестал содрогаться. Он медленно, очень медленно, сел. Поднял голову. И открыл глаза.
Глаза были не голубыми, не серыми. Они были ярко-алыми, с вертикальными зрачками. И в них горела вся ненависть, вся ярость и все безумие Тома Реддла, запертого в новом, чужом теле, лишенном магии, но полном жизни.
– Где… я? – прошипел он голосом, который был лишь слабым эхом голоса Темного Лорда.
Никто не ответил. Все смотрели на него в ошеломленном молчании.
А затем Иштар, шатаясь от усталости, сошла со своего места в круге и, ни на кого не обращая внимания, подошла к Гарри. Она опустилась на колени, убрала прядь волос с его лба и поцеловала чистый, больше не болящий шрам.
– Ты справился, мой глупый смертный, – прошептала она.
Гарри спал. Впервые за семнадцать лет его сон был по-настоящему спокойным.
Война за его душу была окончена. И они победили.
Но глядя на существо с алыми глазами, сидящее в центре зала, все понимали, что теперь у них новая проблема. Что делать с бессмертной ненавистью, которую они сами же и заключили в плоть?