Поттер вырашенный Айнцбернами.
Эпилог для Тени
Тишина в ритуальном зале была тяжелой, как надгробная плита. Она давила на уши, впитывала в себя звуки прерывистого дыхания и биения сердец. Война закончилась. Монстр был повержен. Но его эхо, его последняя, ядовитая тень сидела в центре магического круга и смотрела на них алыми, змеиными глазами.
Существо, бывшее когда-то гомункулом-приманкой, сидело прямо, с неестественной, царственной осанкой, которая совершенно не вязалась с его идеальным, андрогинным телом. Кожа, гладкая и бледная, как фарфор, длинные серебристые волосы, черты лица, которые могли бы принадлежать ангелу. Но глаза… В них не было ничего ангельского. В них горела вся концентрированная ненависть, вся надменная ярость и всепоглощающее безумие Тома Марволо Реддла. Это был Лорд Волан-де-Морт, лишенный своей магии, своего могущества, запертый в клетке из плоти, которую он не выбирал.
Он был беспомощен. И он знал это. Но в его взгляде не было страха. Только чистое, незамутненное презрение ко всему сущему.
– Ну, и что теперь? – первой нарушила молчание Рин Тосака. Она стояла, скрестив руки на груди, ее лицо выражало усталость и деловитую брезгливость, как у ученого, смотрящего на побочный продукт неудачного эксперимента. – Оно разумно. Оно помнит все. Оставлять его в таком виде – все равно что держать в подвале заряженную бомбу с испорченным таймером. Нужно его утилизировать.
– «Утилизировать» – какое скучное слово, – протянула Иштар. Она уже пришла в себя и теперь с ленивым интересом разглядывала существо, словно выбирая, что с ним сделать. Она подошла к Гарри, который все еще спал на полу, и, убедившись, что его дыхание ровное, а лицо спокойно, снова обратила свой взор на их пленника. – Я бы предпочла «превратить в пыль». Или «стереть из бытия». Эта дрянь слишком долго пачкала мое сокровище. Ее существование – оскорбление для мироздания.
– Мы не можем просто убить его, – тихо, но твердо произнес Широ. Он стоял чуть поодаль, его руки были пусты, но все его тело было напряжено, как тетива. В его глазах отражалась знакомая борьба – борьба героя правосудия с жестокой необходимостью. – У него есть тело. Сознание. Это… личность. Пусть и чудовищная. Просто так лишить его жизни… это неправильно.
Существо в центре круга впервые шевельнулось. Оно медленно повернуло голову и посмотрело на Широ. На его идеальном лице появилась кривая, уродливая усмешка.
– Герой правосудия, не так ли? – его голос был странным. В нем слышались отголоски шипящего тембра Волан-де-Морта, но смешанные с чистыми, мелодичными нотками, присущими этому телу. Получился жуткий, диссонирующий звук. – Как трогательно. Готов защищать жизнь даже такого, как я? Того, кто отнял тысячи жизней? Какое лицемерие.
– Заткнись, – ледяным тоном бросила Рин. – Твое мнение никого не интересует.
– О, уверен, его интересует, – существо кивнуло на Широ. – Он видит во мне не осколок души величайшего темного мага, а заблудшую овечку. Он хочет спасти меня, не так ли? Найти «другой путь»? Такой же, как и тот старый дурак Дамблдор. Вы, герои, все одинаковы. Патологически неспособны сделать то, что должно быть сделано.
– Я сказал, заткнись! – Рин сделала шаг вперед, и в ее руке вспыхнул красный драгоценный камень.
– Не стоит, – остановила ее Иллия. Она стояла рядом с Селлой и Лизрит, ее лицо было серьезным и задумчивым. – Он прав в одном. Проблема не так проста. Это не просто осколок души. Это разум, заключенный в тело, созданное по технологиям Айнцбернов. Это… наше творение. И наша ответственность.
– Ответственность? – фыркнула Иштар. – Моя единственная ответственность – это благополучие Гарри. А эта тварь – прямая угроза его благополучию. Пока она существует, прошлое не отпустит его до конца. Широ, твои идеалы похвальны, но неуместны. Это не заблудший человек. Это раковая опухоль, которую мы вырезали. И теперь ее нужно сжечь в печи для биоотходов.
– Даже у опухоли есть право… – начал было Широ, но его прервали.
– У нее нет никаких прав.
Голос был тихим, но он прозвучал в зале, как удар гонга. Все обернулись.
Гарри стоял на ногах. Он проснулся не от их спора, а от наступившей тишины в собственной душе. Впервые за семнадцать лет там было… пусто. Не болезненно пусто, а чисто. Словно из комнаты, заваленной многолетним хламом, наконец вынесли все лишнее, вымыли полы и открыли окна. Воздух был свежим и легким. Он чувствовал себя… собой. Цельным.
Он выглядел изможденным, бледным, но в его зеленых глазах больше не было тени той застарелой боли, что преследовала его всю жизнь. В них была спокойная, холодная ясность.
Он медленно подошел к магическому кругу и остановился перед существом. Они смотрели друг на друга – человек, освободившийся от своего демона, и демон, запертый в теле ангела.
– Гарри Поттер, – прошипело существо. – Так вот каково это… быть свободным. Наслаждаешься?
– Да, – просто ответил Гарри. – Наслаждаюсь.
– И что же ты будешь делать? – в алых глазах существа вспыхнул огонек надежды. Надежды на хаос. – Прислушаешься к своему другу-идеалисту? Посадишь меня в клетку, будешь изучать, пытаться «перевоспитать»? Или последуешь совету своей божественной любовницы и убьешь меня, безоружного и беспомощного, уподобившись мне? Какой выбор сделает «герой»?
Гарри молчал несколько долгих секунд, глядя в эти алые глаза, которые когда-то снились ему в кошмарах. Он видел в них не монстра. Он видел в них концентрированный страх смерти, который и породил все это безумие.
– Ты делаешь одну и ту же ошибку, Том, – наконец сказал Гарри, и его голос был ровным, как гладь замерзшего озера. – Ты все пытаешься вписать меня в рамки, которые сам придумал. «Герой». «Спаситель». «Мальчик-Который-Выжил». Но я – не из них.
Он повернулся к Широ.
– Широ, я понимаю тебя. Твое желание защитить жизнь достойно уважения. Но ты ошибаешься. Перед нами не жизнь.
Затем он посмотрел на Иштар и Рин.
– И убивать его мы не будем. Убийство – это акт агрессии, акт эмоций. А то, что нужно сделать, не должно содержать в себе ни капли злости или ненависти. Это должна быть процедура.
Он снова посмотрел на существо, чье лицо исказилось от недоумения.
– Ты не человек, – произнес Гарри, и каждое его слово было приговором. – Ты – болезнь. Паразит. Ошибка в коде реальности. Ты – эхо, которое слишком долго звучало. Ты не имеешь права на жизнь, потому что ты сам не являешься жизнью. Ты – лишь ее отрицание.
– Ты не можешь! – зашипело существо, в его голосе впервые прорезалась паника. – Я – это часть тебя! Я знаю все твои страхи, все твои слабости! Я…
– Ты был частью меня, – спокойно поправил Гарри. – И я благодарен тебе.
Существо замерло.
– Ты научил меня самому главному, Том. Ты научил меня тому, как сильно я хочу жить. Как сильно я люблю свою новую семью. И как далеко я готов зайти, чтобы защитить их. Ты был моим последним уроком. Но урок окончен. И теперь пришло время сдать тетрадь.
Он перевел взгляд на Иллию.
– Иллия. Ты – мастер гомункулов. Ты дала ему тело. Можешь ли ты забрать его обратно?
Иллия смотрела на него, и в ее глазах читалось понимание. Он не просил ее убить. Он просил ее… разобрать. Отменить творение.
– Могу, – тихо ответила она. – Это обратный процесс алхимического синтеза. Деконструкция. Тело распадется на первичные элементы. А душа… лишенная сосуда, она просто… растворится. Рассеется в потоке энергии, как капля чернил в океане. Перестанет существовать как единое целое.
– Это не убийство, – заключил Гарри, глядя на Широ. – Это исправление ошибки. Мы возвращаем компоненты туда, откуда их взяли. Это самый чистый и правильный выход.
Широ молчал. Он смотрел на Гарри, затем на существо, в глазах которого теперь плескался животный ужас. Он не был согласен. Но он видел логику. Холодную, безжалостную, но безупречную логику хирурга. И он видел, что для Гарри это было необходимо. Это был последний шаг к его исцелению. И ради своего друга, своего названого брата, он готов был поступиться своими принципами. Он медленно кивнул.
– Хорошо.
Решение было принято.
– Нет! Нет! Вы не смеете! – завопило существо, вскакивая на ноги. Оно сделало шаг, но невидимый барьер магического круга отбросил его назад. – Я Лорд Волан-де-Морт! Я величайший…
– Ты – ничто, – оборвал его Гарри. Он подошел к кругу и положил руку на одну из рун. – Иллия, начинай.
Иллия кивнула. Она шагнула вперед, и ее глаза вспыхнули алым светом. Она не произносила заклинаний. Она просто протянула руки к существу и начала «переписывать» его структуру.
Процесс был тихим и оттого еще более жутким.
Тело существа начало светиться изнутри мягким белым светом. Его кожа пошла рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень.
– Что… что вы делаете?! Прекратите! – кричало оно, но его голос начал меняться, теряя тембр, становясь просто набором звуков.
Пальцы на его руках начали таять, превращаясь в светящиеся нити, которые тянулись обратно, к рунам на полу. Затем начали таять ступни, ноги… Тело распадалось не с кровью и болью, а чисто, как цифровое изображение, которое стирают пиксель за пикселем.
Алые глаза, полные ужаса, смотрели на Гарри.
– Поттер… ты…
Это было его последнее слово. Лицо растворилось. Последним, что исчезло, были эти два алых огонька, которые с беззвучным хлопком погасли, превратившись в ничто.
Еще несколько секунд светящиеся нити энергии втягивались в магический круг, который жадно поглощал их, перерабатывая и нейтрализуя. А затем все стихло.
В центре зала не осталось ничего. Ни тела, ни пепла, ни даже пятна. Просто чистый, холодный мраморный пол.
Эхо умолкло. Навсегда.
Гарри стоял, глядя на пустое место. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения. Только тишину. Глубокую, всеобъемлющую тишину в своей душе. Он был свободен. По-настоящему.
Он медленно обернулся и посмотрел на свою семью. На Иллию, тяжело дышащую после сложнейшего ритуала. На Рин, с облегчением опустившуюся в кресло. На Широ, который смотрел на пустое место с тяжелым, но решительным выражением лица. На Селлу и Лизрит, стоявших, как две несокрушимые колонны.
И на нее.
Иштар подошла к нему. Она выглядела уставшей, но в ее глазах горел победный огонь. Она ничего не сказала. Просто взяла его за руку и потянула за собой из зала.
Они вышли на один из балконов замка, выходящий на бескрайний, спящий под луной лес. Ночной воздух был прохладным и чистым. Он пах хвоей и влажной землей. Он пах жизнью.
Гарри глубоко вдохнул, и впервые за много лет этот вдох не отдавался фантомной болью в шраме.
– Ну что, мое сокровище? – промурлыкала Иштар, обнимая его со спины и кладя подбородок ему на плечо. – Теперь ты целиком и полностью мой. Никаких паразитов, никаких темных лордов, никаких старых интриганов. Только ты. И я.
– Только мы, – тихо поправил он, накрывая ее руки своей.
– И они, – со вздохом добавила она, кивнув в сторону замка. – Твоя шумная, но временами полезная семейка. Придется их терпеть.
Гарри улыбнулся.
– Они тоже часть меня.
– Знаю, – проворчала она. – В этом-то и проблема. Ну да ладно. Главное, что самая грязная часть тебя наконец-то отправилась в небытие. Теперь ты – идеален. Чистый, сильный, и самое главное – мой.
Она развернула его к себе и заглянула в глаза. В ее взгляде не было ни капли усталости. Только хищное, собственническое обожание.
– Война окончена, Гарри Поттер. Твоя война. И ты победил. Что будешь делать со своей победой?
Гарри посмотрел на луну, потом на нее. В его душе больше не было бури. Там был штиль. И в этой тишине он наконец-то мог услышать свои собственные желания. Не навязанные пророчествами, не продиктованные местью или страхом.
– Жить, – просто ответил он. – Просто жить. Здесь. С вами.
Иштар ослепительно улыбнулась. Это был тот ответ, который она хотела услышать.
– Отличный план, – одобрила она. – У меня как раз есть несколько идей, как сделать эту твою «жизнь» гораздо интереснее. Начнем, пожалуй, прямо сейчас.
Она притянула его к себе для поцелуя, и в этом поцелуе не было ни отголосков прошлого, ни теней войны. В нем было только обещание будущего. Бесконечного, яркого и принадлежащего только им.
Над миром, который они спасли, не заметив этого, вставал рассвет. Но для них двоих, на балконе древнего замка, их собственное солнце только-только начинало свой путь. И его свет обещал быть ослепительным.