Поттер вырашенный Айнцбернами.
Пепел и Рассвет
Неделя. Семь дней тишины. Семь рассветов, которые Гарри встречал не с привычным, застарелым зудом в шраме, а с удивительным, почти забытым чувством покоя. Пустота, оставшаяся после извлечения хоркрукса, не была зияющей раной. Она была чистым листом. Незаполненным пространством, которое впервые за семнадцать лет принадлежало только ему.
Он просыпался медленно, нехотя выныривая из теплой дремы. Первым, что он ощущал, было мерное дыхание на своей шее. Вторым – тяжесть золотых волос, рассыпавшихся по подушке. Третьим – собственническая рука, лежавшая на его груди, словно помечая территорию. Иштар спала рядом, и даже во сне ее божественная аура окутывала его, как самый надежный щит.
Шрам больше не болел. Он стал просто бледной, тонкой линией на коже, напоминанием о битве, которая была выиграна окончательно и бесповоротно. Иногда, по привычке, Гарри подносил к нему руку, ожидая знакомой вспышки боли или чужих, ядовитых эмоций. Но там была лишь тишина. Его собственная тишина.
– Хватит щупать мой трофей, смертный, – пробормотал сонный, капризный голос. Иштар приоткрыла один рубиновый глаз, в котором плясали ленивые искорки. – Я лично очистила его от грязи. Теперь он идеален. И он мой.
– Доброе утро, – улыбнулся Гарри, поворачиваясь к ней. – Я просто проверял.
– Проверять будешь, когда я разрешу, – она зевнула, изящно прикрыв рот ладонью, и придвинулась ближе, утыкаясь носом в его плечо. – Еще пять минут. Мир подождет. Он все равно никуда не денется, я его вчера предупредила.
Гарри обнял ее, вдыхая аромат, который невозможно было описать – смесь озона после грозы, раскаленного на солнце золота и чего-то неуловимо древнего, как сами звезды. Эти семь дней были для него наградой. Неделя почти нормальной жизни, которую он делил со своей семьей. Никаких планов, никаких сражений. Только завтраки, приготовленные Широ, споры с Рин о преимуществах магии Ассоциации над «палочковой» магией, тихие вечера с Ильей за шахматами и долгие, ленивые ночи с Иштар.
Он почти позволил себе поверить, что так будет всегда.
Но мир, в отличие от богини, не умел долго ждать.
***
За огромным обеденным столом в залитой солнцем столовой замка Айнцберн царила привычная утренняя суматоха. Широ, в фартуке поверх своей обычной одежды, ставил на стол блюдо с омлетом тамагояки, споря о чем-то с Рин, которая, по обыкновению, пыталась добавить в свой чай какой-то сомнительный магический реагент для «улучшения когнитивных функций».
– Рин, я же просил, не надо капать в мой цейлонский чай пыль измельченных лунных камней! – возмущался Широ. – У него и так прекрасный букет!
– Расслабься, Эмия-кун, – отмахнулась Тосака, размешивая в чашке светящуюся взвесь. – Это просто катализатор. Помогает лучше усваивать информацию. Мне нужно проанализировать отчеты из Британии, а они написаны таким корявым бюрократическим языком, что без допинга не обойтись.
Иллия сидела во главе стола, болтая ногами, и с серьезным видом пыталась научить Селлу играть в «камень-ножницы-бумага». Селла, с непроницаемым лицом, раз за разом выбрасывала «бумагу», методично проигрывая. Лизрит молча стояла за ее спиной, и по едва заметной улыбке в уголке ее губ было видно, что она находит эту сцену забавной.
Когда вошли Гарри и Иштар, все взгляды обратились к ним.
– О, проснулись наконец, – хмыкнула Рин. – А мы уж думали, вы решили проспать апокалипсис. Хотя, один вы уже проспали.
– Не завидуй, Тосака, – бросила Иштар, садясь за стол и тут же придвигая к себе лучшее блюдо. – Не всем же вскакивать с рассветом, чтобы портить хороший чай своими колдовскими порошками. Красоте нужен сон. И много.
Гарри сел рядом, и Широ тут же поставил перед ним тарелку.
– Как ты себя чувствуешь?
– Лучше, чем когда-либо, – честно ответил Гарри. И это была правда. Физическая и магическая усталость после битвы и ритуала ушли, оставив после себя лишь звенящую чистоту. Его магия, больше не скованная чужеродным осколком, текла по жилам свободно и мощно. Он чувствовал ее, как никогда раньше, – не как инструмент, а как часть себя.
– Это хорошо, – кивнула Рин, становясь серьезной. – Потому что в Британии сейчас творится такой бардак, что тебе понадобится вся твоя сила.
Она щелкнула пальцами, и в воздухе над столом развернулась магическая проекция, показывающая страницы «Ежедневного Пророка». Заголовки кричали сами за себя: «ТЕМНЫЙ ЛОРД ПАЛ! КТО НАШ СПАСИТЕЛЬ?», «Лондон в руинах: Министерство вводит чрезвычайное положение», «АВРОРАТ В КОЛЛАПСЕ: ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ В БЕГАХ», «ГДЕ БЫЛ ДАМБЛДОР?».
– Полный хаос, – констатировала Рин, пролистывая страницы. – Волан-де-Морт мертв, и это подтверждено. Его метки исчезли, его последователи либо убиты, либо разбежались, как тараканы. Но никто не понимает, как это произошло. Авроры, которые выжили в битве за Лондон, твердят о какой-то «армии мечей» в небе и «золотой женщине», но их показания считают посттравматическим бредом. Министерство пытается взять ситуацию под контроль, но у них нет ни лидера, ни внятного плана.
– А что Дамблдор? – спросил Гарри. Это был главный вопрос.
– А вот это самое интересное, – в глазах Рин появился хищный блеск аналитика. – Он молчит. Заперся в Хогвартсе и не делает никаких официальных заявлений. Но его люди… члены Ордена Феникса… активно работают. Они не борются с хаосом. Они распространяют слухи.
Она увеличила одну из статей. Это была колонка мнения, написанная небезызвестной Ритой Скитер.
– «…и хотя мы все радуемся падению Того-Кого-Нельзя-Назвать, нельзя не задаться вопросом: какой ценой была достигнута эта победа? – вслух зачитала Рин. – Очевидцы говорят о магии невиданной, разрушительной силы. Магии, что изменила само небо над столицей. Не сменили ли мы одного Тёмного Лорда на другого, еще более могущественного и непредсказуемого? Источники в Министерстве намекают, что за этой атакой может стоять не кто иной, как Гарри Поттер, давно пропавший брат «Мальчика-Который-Выжил», чье возвращение было отмечено дерзким ограблением Гринготтса…»
– Какая наглая ложь! – возмутился Широ. – Они пытаются выставить тебя злодеем!
– Не злодеем, – поправила его Иштар, с аппетитом поглощая омлет. – Новым Тёмным Лордом. Очень предсказуемый ход для старого интригана. Он не смог тебя контролировать, ты украл его победу. Теперь он пытается украсть твою репутацию. Он хочет объединить напуганный волшебный мирок против «новой угрозы», во главе борьбы с которой, разумеется, встанет он сам. Классика. Скучно.
– Именно, – подтвердила Рин. – Он формирует общественное мнение. Готовит почву. Он не может напасть на нас здесь, поэтому он пытается изолировать тебя политически. Объявить тебя врагом магического мира, чтобы любой твой шаг в Британии рассматривался как акт агрессии.
Гарри молча слушал. Он не чувствовал ни гнева, ни обиды. Только холодное, отстраненное понимание. Дамблдор играл в свою игру. В единственную, которую умел. Игру в символы и общественное мнение.
– И что он будет делать дальше? – спросил он.
Ответ пришел раньше, чем кто-либо успел предположить.
Воздух в столовой внезапно похолодел. Солнечный свет, льющийся в окна, померк, словно его заслонила туча. На поверхности стола, прямо посреди блюд, начал образовываться иней.
– Защита! – крикнула Рин, вскакивая.
Иштар лениво подняла руку, и вокруг их стола вспыхнул золотой барьер.
Прямо в центре стола, из закручивающегося вихря ледяного воздуха, материализовался свиток. Он был сделан не из пергамента, а из чего-то похожего на тончайший лист серебра. Он был перевязан черной лентой и скреплен сургучной печатью с гербом Визенгамота – скрещенными палочками над весами.
Свиток не был кричалкой. Он не дымился и не вопил. Он просто лежал, и от него исходил холод власти и неоспоримого приказа.
– Официальный вызов, – процедила Рин, ее глаза сузились. – Пробился сквозь внешние барьеры замка. Должно быть, использован какой-то древний ритуал, связанный с кровной магией Поттеров.
Гарри протянул руку и коснулся свитка. Золотой барьер Иштар пропустил его. Холод от серебра был почти физически болезненным. Он сорвал печать.
Свиток развернулся сам, паря в воздухе. Буквы на нем были выгравированы, а не написаны, и они светились тусклым, мертвенным светом.
«ДЕКРЕТ ВИЗЕНГАМОТА №734
СИМ ПОСТАНОВЛЯЕТСЯ:
ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР вызывается на чрезвычайное заседание полного состава Визенгамота для дачи показаний по следующим обвинениям:
1. Несанкционированное применение магии высших порядков, повлекшее за собой массовые разрушения в городе Лондон и нарушение Статута о Секретности в планетарном масштабе. 2. Использование запрещенных ритуалов и содействие неизвестной магической сущности, классифицированной как угроза уровня «Альфа». 3. Подозрение в присвоении статуса победителя Тёмного Лорда с целью узурпации власти в магическом сообществе Британии.
Явка обязательна. Заседание состоится через три дня, в полдень, в главном зале суда Министерства магии. В случае неявки Гарри Джеймс Поттер будет признан виновным по всем пунктам, объявлен тёмным магом и врагом магического мира, а его магия будет подлежать аннуляции.
Подпись: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Верховный чародей Визенгамота, Глава Международной Конфедерации Магов».
Когда последняя буква погасла, серебряный свиток вспыхнул и обратился в горстку холодного пепла.
В столовой повисла гробовая тишина.
– Ха! – первой рассмеялась Иштар. Ее смех был резким и опасным. – ХА-ХА-ХА! Какая прелесть! Какая наглость! «Аннуляция магии»? «Враг мира»? Этот старик окончательно выжил из ума!
Она вскочила, и в ее глазах заплясало пламя.
– Отлично! Я принимаю вызов! Мы явимся! О, мы явимся! Я снесу их жалкое министерство до основания, вытрясу из этого Дамблдора всю его бороду, а потом построю на руинах их Визенгамота свой летний дворец! С фонтанами из золота!
– Это ловушка, и ты это прекрасно знаешь, – спокойно возразила Рин, хотя ее пальцы нервно сжимали один из драгоценных камней на ее шее. – Они заманивают Гарри на свою территорию. В зале суда Министерства действуют древние чары, подавляющие магию обвиняемого. Как только он войдет туда, его лишат сил, наденут кандалы и бросят в Азкабан до конца жизни. Они даже не будут слушать. Это не суд. Это спектакль для публики.
– Мы не можем позволить тебе пойти, братик, – сказала Иллия, ее голос дрожал. – Они хотят забрать тебя. Мы не отдадим.
– Но и игнорировать это нельзя, – возразил Широ. – Если Гарри не явится, они получат именно то, чего хотят. Официальный повод объявить его тёмным магом. Весь мир будет охотиться за ним. Мы не сможем вечно сидеть в замке.
Они спорили, предлагали варианты, один безумнее другого. Рин разрабатывала план по дистанционному взлому защитных чар Министерства. Широ предлагал создать проекцию Гарри и отправить ее вместо него. Иштар все еще настаивала на варианте с превращением Британии в стеклянный кратер.
И только Гарри молчал. Он смотрел на горстку пепла на столе. Он слушал их голоса, их беспокойство, их ярость. И он чувствовал не страх. Он чувствовал, как внутри него просыпается что-то холодное, острое и тяжелое. Воля.
Он поднял руку, и все замолчали.
– Он умён, – сказал Гарри тихо, но его голос разнесся по всей столовой. – Дамблдор очень умён. Он поставил меня в безвыходное положение. Цугцванг. Любой мой ход ухудшает мою позицию.
Он обвел взглядом свою семью.
– Если я не пойду, я стану преступником в глазах всего мира. Если я пойду, я попаду в ловушку. Если мы нападем, мы подтвердим их обвинения в том, что мы – агрессоры и новая тёмная угроза. Он не пытается победить меня силой. Он пытается украсть у меня мою победу и мою свободу, заперев меня в клетке из законов и общественного мнения.
– Так что же нам делать? – спросил Широ.
Гарри медленно поднялся. Он подошел к большому окну, выходящему на утренний лес. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры. Мир был таким спокойным. Таким мирным. Он слишком долго боролся за этот мир, чтобы позволить одному старику отнять его.
– Когда тебе предлагают игру, в которой ты не можешь выиграть, – произнес Гарри, глядя на свое отражение в стекле, – есть только один выход.
Он обернулся. В его зеленых глазах не было ни страха, ни сомнений. Только абсолютная, ледяная решимость.
– Нужно сломать доску и начать играть по своим правилам.
Он посмотрел на Иштар, и в его взгляде она прочла не просьбу, а приказ.
– Ты хотела явиться? Мы явимся.
Затем на Рин.
– Ты говоришь, это спектакль? Отлично. Мы устроим им такое шоу, какого магический мир еще не видел.
И на всех остальных.
– Дамблдор вызывает на суд Гарри Поттера, предполагаемого тёмного мага. Он ждет, что я приду один, напуганный, и буду оправдываться. Но он ошибается.
Гарри сделал паузу, и в наступившей тишине его голос прозвучал, как приговор.
– Я не пойду на их суд. Я устрою свой.
Он подошел к столу и смахнул с него горстку пепла.
– Через три дня, в полдень, мы будем в Лондоне. Но не в зале суда. Мы появимся над ним. Над всем Министерством. И я обращусь не к Визенгамоту. Я обращусь ко всему магическому миру. Я расскажу им правду. О Годрике. О Волан-де-Морте. О хоркруксах. О том, как Дамблдор годами манипулировал всеми, готовя одного брата на роль героя, а другого – на роль жертвы.
– Они не поверят тебе! – воскликнула Рин. – Дамблдор – для них святой!
– Они поверят, когда увидят доказательства, – на губах Гарри появилась хищная усмешка. – У меня есть кое-что получше слов. У меня есть Омут Памяти. И у меня есть мои собственные воспоминания. Я покажу им все. Как меня оставили у Дурслей. Как Дамблдор игнорировал все письма из Хогвартса. Как он смотрел на меня в Стоунхендже, понимая, что его пешка вышла из-под контроля. Я покажу им его истинное лицо.
– А если они попытаются напасть? – спросил Широ.
– А вот для этого мне и нужна моя семья, – Гарри посмотрел на Иштар, и его взгляд потеплел. – Ты хотела фонтаны из золота? Не обещаю. Но возможность продемонстрировать свою божественную мощь всему магическому миру Британии – гарантирую. Ты будешь моим щитом и моим мечом.
Глаза Иштар загорелись. Это предложение ей нравилось гораздо больше. Не тупое разрушение, а изящная демонстрация силы. Унижение врага на глазах у всех.
– Рин, ты взломаешь их магическую сеть вещания. Я хочу, чтобы каждое мое слово, каждый мой образ транслировался в каждый магический дом Британии. Широ, ты будешь нашим прикрытием с воздуха. Иллия, Селла, Лизрит – вы будете нашим якорем, нашим путем домой.
Он не спрашивал. Он командовал. И в этом не было высокомерия. Была лишь абсолютная уверенность лидера, который знает, что делает.
– Дамблдор хочет суда? Он его получит. Только судить будут не меня. Я приду в Британию не как обвиняемый. Я приду как судья. И я вынесу свой вердикт Альбусу Дамблдору перед лицом всего мира, который он так долго обманывал.
Он замолчал, обводя всех взглядом. Споров больше не было. Было только общее, звенящее напряжение перед последней, решающей битвой. Битвой не за жизнь, а за правду.
– У нас есть три дня на подготовку, – заключил он. – Давайте не будем терять времени.
Война за мир была окончена.
Начиналась война за правду. И она обещала быть еще более жестокой.