← Назад к обзору

Поттер вырашенный Айнцбернами.

Отголоски Гнева и Тени

Возвращение в замок Айнцберн было подобно выдоху после долгого, мучительного погружения под воду. Теплый, пропитанный маной воздух Фуюки смывал с себя ледяную сырость Англии. Пространственный коридор схлопнулся за их спинами с тихим шипением, и они оказались в знакомом подземелье, где их уже ждали.

– Ну, как прошло свидание? – Рин Тосака стояла, скрестив руки на груди, но ее напряженная поза выдавала беспокойство. – Судя по тому, что половина магических новостных лент Европы сейчас воет от паники, а другая половина заблокирована Министерством магии, вы не просто зашли за чашкой чая.

– Чай был отвратительный, – заявила Иштар, сбрасывая иллюзию и представая во всем своем божественном великолепии. Она с победным видом встряхнула волосами и тут же принялась осматривать свое новое кольцо. – Зато я пополнила свою коллекцию. Немного. Так, по мелочи. Селла! Неси мои лучшие бархатные подушечки! Этим безделушкам нужен достойный уход!

Гарри, напротив, выглядел уставшим. Он молча вытащил из кармана уродливую золотую чашу и положил ее на ближайший алхимический стол. Предмет источал ауру такой концентрированной злобы и порчи, что даже воздух вокруг него, казалось, потемнел.

Иллия и Сакура, стоявшие рядом с Рин, инстинктивно отшатнулись.

– Оно… живое, – прошептала Сакура, ее глаза расширились от ужаса. – Такое грязное…

– Это был хоркрукс, – констатировал Гарри. Он посмотрел на свою руку, которой держал чашу, и брезгливо вытер ее о штаны, словно коснулся чего-то нечистого. – Один из шести.

Широ подошел к столу и, не прикасаясь, внимательно осмотрел чашу. Его взгляд мага-проектора, казалось, проникал в самую суть предмета.

– Структура повреждена. Душа внутри… она кричит. Но еще не мертва. Вы не уничтожили его до конца.

– Мы повредили его, – поправил Гарри. – Намеренно. Я хотел, чтобы он почувствовал. Чтобы он знал, что мы пришли за его драгоценными игрушками.

Иштар подошла к нему сзади и обняла за плечи, положив подбородок ему на макушку.

– Мой смертный становится таким восхитительно жестоким, – промурлыкала она. – Мне нравится. А теперь давай уже прикончим эту гадость. Она портит ауру в моей сокровищнице.

Гарри кивнул. Он снова взял чашу, на этот раз без колебаний. Он посмотрел в глаза Иштар, и она, поняв его без слов, положила свою ладонь поверх его. Их силы снова сплелись – его холодная, целенаправленная ярость и ее всепоглощающая божественная мощь.

На этот раз удар был окончательным. Чаша не издала ни звука. Она просто обратилась в горстку черного пепла, который тут же развеялся, не оставив и следа.

В зале на мгновение воцарилась тишина.

– Один готов, – нарушила ее Рин. – Пять осталось. И теперь они знают, что вы здесь. Это усложняет нашу часть плана. Орден Феникса сейчас будет на ушах. Проникнуть к ним станет в разы сложнее.

– Пусть, – пожал плечами Гарри. – Это неважно. Главное, что Волан-де-Морт теперь тоже напуган. Он начнет действовать. Он захочет проверить остальные свои тайники. И когда он это сделает, я почувствую.

Он коснулся своего шрама. Тот больше не болел. Он был… тихим. Но связь никуда не делась. Она превратилась из источника боли в инструмент. В оружие.

***

Далеко от залитых солнцем садов Фуюки, в старом, полуразрушенном особняке где-то в английской глуши, Темный Лорд Волан-де-Морт закричал.

Это был не крик ярости или боли. Это был крик раненого зверя, осознавшего, что охотник нашел его логово. Он почувствовал это. Не как мысль, а как физическое увечье. Словно ему ампутировали часть тела без анестезии. Чаша. Его верная, надежная чаша, спрятанная в сердце неприступного Гринготтса под защитой древней магии и дракона, была осквернена. Уничтожена.

Его Пожиратели Смерти, собравшиеся в тронном зале, в ужасе пали на пол. Воздух трещал от неконтролируемой магии их повелителя. Портреты на стенах плавились, а каменный пол покрывался сетью трещин.

– Кто?! – прошипел он, и его голос был подобен шелесту змей в склепе. – Кто посмел?!

Беллатриса Лестрейндж, его самая верная последовательница, подползла к подножию трона.

– Мой Лорд… мой сейф… он…

– Твой сейф оказался бесполезной дырой! – взревел Волан-де-Морт, и Беллатрису швырнуло невидимой силой к стене. – Все мои сокровища! Вся моя защита! Все обратилось в прах!

Он поднялся с трона, его змеиное лицо исказилось в гримасе холодной паники. Если они добрались до чаши, они могут добраться и до остального. До кольца… нет, кольцо уничтожил Дамблдор. До дневника… дневник уничтожил этот мальчишка Поттер много лет назад. Осталось не так много. Медальон. Диадема. И… он. Гарри Поттер. Мальчишка, которого он пометил как своего, невольно сделав его последним, самым ненавистным хоркруксом.

Но как? Как они нашли чашу? И кто эти «они»? Это не почерк Дамблдора. Старик слишком осторожен, слишком любит действовать чужими руками. Это было нечто иное. Дерзкое, жестокое и невероятно сильное. Ограбить Гринготтс, освободить дракона, уничтожить хоркрукс и устроить из этого представление…

Страх, холодный и липкий, впервые за долгие годы коснулся его бессмертной души. Он должен проверить. Немедленно. Он должен убедиться, что самое ценное, самое надежно спрятанное сокровище все еще в безопасности.

– Нагайна, – прошипел он, и огромная змея, дремавшая у трона, подняла голову. – Остаешься здесь. Охраняй. Я скоро вернусь.

Он взмахнул палочкой, и его тело окутал черный вихрь. Он должен был лететь. К морю. К пещере.

***

В то же самое время в кабинете директора Хогвартса Альбус Дамблдор смотрел в свой Омут Памяти. Перед ним снова и снова прокручивалась одна и та же картина, восстановленная из десятков панических воспоминаний свидетелей: сияющий золотой корабль, вырывающийся из крыши Гринготтса, дождь из золотых монет, и две фигуры на борту. Юноша, смутно похожий на Джеймса Поттера, и женщина…

Вот она-то и беспокоила его больше всего. Ее красота была нечеловеческой, а аура, которую описывали все очевидцы, была подавляющей. Никто не мог вспомнить ее лица в деталях, словно память отказывалась запечатлеть что-то столь совершенное. Но все сходились в одном – в ее силе. Она не просто колдовала. Она повелевала.

– Северус, – тихо сказал Дамблдор, не отрывая взгляда от серебристой поверхности воспоминаний. – Ты уверен, что это был он? Гарри Поттер?

Северус Снегг, стоявший в тени у книжного шкафа, скривился, словно от зубной боли.

– Описание совпадает с тем, что передал Люпин. Темные волосы, зеленые глаза… хоть свидетели и путаются в деталях из-за иллюзий. Но главное не это, директор. Главное – то, *что* они сделали. Они не просто ограбили банк. Они целенаправленно шли в сейф Лестрейнджей. Они забрали что-то и уничтожили это прямо над Косым переулком. Я чувствовал отголосок темной магии, когда прибыл на место. Очень старой, очень злой магии.

Дамблдор устало опустился в свое кресло.

– Хоркрукс, – выдохнул он. – Он нашел хоркрукс. Сам. Без моей помощи.

– Он не сам, – возразил Снегг. – Эта женщина. Кем бы она ни была, ее сила выходит за рамки всего, что мы знаем. Ни одна вейла, ни один демон не способен на такое. Она обратила водопад «Падение вора» в пар одним щелчком пальцев. Она приказала проклятиям замолчать. Она… она не играет по нашим правилам, Альбус. Она их переписывает.

Дамблдор потер переносицу. Все его планы, все его многолетние схемы рушились. Он готовил Гарри на роль жертвенного агнца. Мальчик должен был вырасти скромным, благодарным за любую толику внимания, готовым пойти на смерть ради общего блага. А вместо этого из тени вышел… монстр. Король, обзаведшийся собственной богиней. Сила, которую он не мог контролировать.

– Мы должны с ним поговорить, – наконец решил Дамблдор. – Не через посредников. Я должен встретиться с ним лично.

– Он вас убьет, – безэмоционально констатировал Снегг. – Или, что более вероятно, эта его спутница превратит вас в садового гнома за то,что вы смеете дышать с ней одним воздухом. Вы видели, что они сделали с Гринготтсом? Это было не ограбление. Это было заявление. «Мы здесь. Бойтесь нас».

– Тем не менее, – Дамблдор поднял свои голубые глаза, и в них блеснула привычная сталь, – я должен попытаться. Найди способ связаться с ним, Северус. Найди способ донести до него, что я хочу встретиться. На нейтральной территории. Один на один.

Снегг молча кивнул и растворился в тенях, оставляя директора наедине с его рухнувшими планами и образом сияющего золотого корабля, навсегда запечатлевшимся в его памяти.

***

– Он двинулся!

Гарри резко открыл глаза. Он сидел в позе лотоса посреди тренировочного зала, пытаясь медитировать, но внезапная волна ледяного, панического страха, пронзившая его через шрам, заставила его вскочить на ноги.

– Братик, что случилось? – Иллия, которая неподалеку работала над чертежами ритуального круга, подбежала к нему.

– Волан-де-Морт. Он в панике. Он летит проверять другой тайник, – Гарри прижал руку ко лбу, пытаясь сфокусироваться на обрывках образов, мелькавших в его сознании. – Море… скалы… холодная соленая вода… пещера. Он летит к пещере у моря.

Рин, Широ и Иштар тут же оказались рядом.

– Это наш шанс! – глаза Рин загорелись стратегическим азартом. – Мы можем перехватить его там! Или, по крайней мере, забрать хоркрукс сразу после того, как он убедится, что тот на месте.

– Я иду с тобой, – твердо сказал Широ. – Мои клинки могут быть полезны против магических ловушек. И я смогу проанализировать защиту.

– А я обеспечу фейерверк! – радостно заявила Иштар. – Мне уже не терпится посмотреть на его лицо, когда он обнаружит, что его вторая игрушка тоже исчезла!

– Нет, – неожиданно сказал Гарри. – В этот раз вы останетесь.

Все удивленно посмотрели на него.

– Что значит «останемся»?! – возмутилась Иштар. – Ты что, собрался идти на встречу с этим змеелицым уродом в одиночку? Я не позволю!

– Я не собираюсь с ним встречаться. Я пойду туда, когда он улетит. И я должен пойти один.

Он посмотрел на них, и в его взгляде была мрачная решимость.

– Та пещера… я помню ее из его мыслей. Чтобы войти, нужна плата. Кровью. Чтобы добраться до хоркрукса, нужно выпить отравленное зелье, которое вызывает невыносимые страдания и показывает твои худшие страхи. Это его защита. Он создал ее так, чтобы пройти мог только он сам или тот, кто готов принести в жертву другого. Я не буду никого приносить в жертву. И я не позволю никому из вас страдать из-за моего прошлого. Это мой путь. Я должен пройти его сам.

– Идиот! – воскликнула Рин. – Это не героизм, а глупость! Мы – команда!

– В этот раз нет, – отрезал Гарри. – Иллия, Рин, вы нужны здесь, чтобы готовить ритуал по извлечению этой дряни из моей головы. Это важнее всего. Широ, ты нужен, чтобы защищать их. А ты… – он повернулся к Иштар и взял ее за руки. Его взгляд смягчился. – Ты нужна мне здесь. Как мой якорь. Зная, что ты ждешь меня, я смогу пройти через что угодно. Пожалуйста.

Иштар смотрела на него, и в ее рубиновых глазах боролись ярость, упрямство и… беспокойство. Она хотела возразить, хотела настоять, хотела силой пойти с ним. Но она видела его решимость. Она видела, что для него это было чем-то личным. Глубоко личным.

– Хмф, – фыркнула она, отводя взгляд. – Ладно. Так и быть. Раз уж ты так умоляешь свою богиню. Но! – она подняла палец и ткнула его в грудь. – Если ты не вернешься к ужину, я лично разнесу эту вашу Англию на атомы, найду твоего врага и заставлю его вечно полировать мои сапоги. Ты понял, смертный?

– Понял, – улыбнулся Гарри. – Громко и четко.

– И еще! – она сняла с шеи свое самое драгоценное ожерелье – тонкую золотую цепочку с кулоном в виде восьмиконечной звезды, усыпанной бриллиантами. Это был один из ее божественных артефактов, символ ее власти как богини Венеры. – Возьми.

Она надела ожерелье ему на шею.

– Это не просто побрякушка. Это часть меня. Оно будет защищать тебя. И если тебе понадобится моя сила… просто позови. И я приду. Даже с другого конца света. Даже из преисподней. Я приду и испепелю все, что посмеет тебе угрожать.

Он коснулся холодного металла кулона. От него исходило тепло и невероятная сила. Он чувствовал ее. Ее присутствие, ее любовь, ее ярость.

– Спасибо, Иштар.

Он поцеловал ее – глубоко и страстно, вкладывая в поцелуй все свое обещание вернуться. Затем он кивнул остальным и шагнул в центр круга телепортации.

– Координаты… скалистый берег, где-то на западе Англии. Я укажу направление, – сказал он Рин.

Через мгновение вспышка света – и он исчез.

***

Гарри материализовался на вершине утеса. Ветер бил в лицо, принося с собой соленые брызги и крики чаек. Внизу, о скалы с ревом разбивались тяжелые серые волны. Это было дикое, суровое место. Он чувствовал это. Остаточную ауру Волан-де-Морта. Он был здесь совсем недавно.

Спустившись по узкой, опасной тропе, Гарри нашел вход в пещеру – темную трещину в скале, едва заметную на фоне черных камней. Внутри было темно и сыро. Он зажег на кончике пальца огонек, и тот осветил гладкую каменную стену, преграждавшую путь.

На стене не было ни рун, ни символов. Но Гарри знал, что делать. Он достал из кармана небольшой ритуальный нож, который захватил в замке, и без колебаний полоснул себя по ладони. Боль была острой, но привычной. Он прижал кровоточащую руку к стене.

Камень впитал кровь, как губка. С глухим скрежетом стена отъехала в сторону, открывая огромную, темную пещеру.

В центре пещеры находилось огромное черное озеро, гладкое и неподвижное, как обсидиан. Посреди озера виднелся крошечный островок, на котором мерцал призрачный зеленоватый свет. От воды исходил могильный холод и ощущение сотен голодных, ждущих своего часа душ. Инферналы.

У берега покачивалась небольшая лодка, привязанная к цепи. Гарри шагнул в нее. Лодка была рассчитана только на одного мага. Как только он сел, она сама собой отчалила и медленно поплыла к центру озера.

Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь плеском воды под днищем лодки. Гарри чувствовал их. Тысячи мертвецов под водой, следящих за ним своими пустыми глазницами. Они ждали. Ждали слабости, ждали неосторожного движения.

Лодка мягко ткнулась в берег островка. Гарри вышел и подошел к источнику зеленого света. Это была каменная чаша, до краев наполненная изумрудной, светящейся жидкостью. На дне чаши он увидел его. Медальон.

Он знал, что зелье нельзя вычерпать или заставить исчезнуть. Его нужно было выпить.

Гарри на мгновение замер, глядя на свое отражение в ядовитой жидкости. Он думал об Иштар, об Иллии, о Широ и Рин. О своей новой семье. О том, что у него наконец-то есть то, что стоит защищать.

«Я вернусь», – пообещал он им мысленно.

Он зачерпнул пригоршню зелья и поднес ко рту. Жидкость была ледяной и обжигала горло. И как только он сделал первый глоток, мир вокруг него исчез.

Он снова был в чулане под лестницей. Ему снова было семь лет. Он был голоден, ему было холодно, и он слышал, как дядя Вернон кричит на него за то, что волосы снова отросли за одну ночь. Он чувствовал каждый удар, каждый пинок, каждое унизительное слово. Он снова переживал все свое детство, спрессованное в один бесконечный миг ужаса и отчаяния.

*Ничтожество. Уродец. Никому не нужный.*

Голоса из прошлого смешивались с шепотом зелья.

*Ты слаб. Ты один. Они бросили тебя. Твои родители. Твой брат-герой. Даже твои новые друзья бросят тебя, как только поймут, какой ты испорченный. Ты проклят. В тебе сидит часть его души. Ты такой же, как он.*

Гарри упал на колени, его тело сотрясала дрожь. Боль была невыносимой. Не физическая, а душевная. Зелье вытаскивало наружу все его страхи, все его сомнения, всю ту грязь, что копилась в нем годами. Он закричал, но из горла вырвался лишь хрип.

*Сдайся. Умри. Это твое единственное избавление.*

Нет.

Сквозь пелену боли и отчаяния он нащупал на своей груди холодный металл ожерелья Иштар. Он вцепился в него, как утопающий в спасательный круг. Он вспомнил ее глаза, ее смех, ее яростную защиту.

*«Ты – мое сокровище».*

Он не был один. Он не был слаб. Он не был испорчен. Он был любим.

Эта мысль, простая и ясная, стала его щитом. Он стиснул зубы и снова зачерпнул зелье. Глоток за глотком. Удар за ударом. Он принимал яд, но не позволял ему сломить себя. Он смотрел в лицо своим худшим воспоминаниям и говорил им: «Вы больше не имеете надо мной власти».

Наконец, когда он осушил чашу до дна, агония отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и невыносимую жажду. На дне чаши лежал тяжелый золотой медальон с выгравированной на нем буквой «S».

Он схватил его. И в этот момент его ослабевшее тело подвело его. Он пошатнулся и упал, его рука коснулась поверхности черной воды.

Это было все, чего они ждали.

Из глубины тут же вырвалась костлявая, склизкая рука и вцепилась ему в запястье. За ней вторая, третья, десятая. Инферналы поползли из воды, окружая его, утягивая в ледяную бездну.

Он пытался сопротивляться, пытался колдовать, но сил почти не осталось. Жажда сжигала его изнутри. Холод мертвецов сковывал движения. Они тащили его под воду. Тьма сгущалась.

«Иштар…» – мысленно позвал он, не надеясь на ответ. Это была просто последняя мысль, последняя искра тепла в замерзающем сознании.

И богиня ответила.

В тот же миг ожерелье на его груди вспыхнуло ослепительным светом, подобным рождению новой звезды. Этот свет ударил во все стороны, испепеляя инферналов, которые держали Гарри. Вода вокруг островка закипела.

А затем, прямо над ним, воздух разорвался. Из золотого портала, словно копье, брошенное с небес, вылетела она.

Иштар.

Ее глаза горели чистой, незамутненной яростью. За ее спиной развевались призрачные крылья, а в руках был ее божественный лук.

– ВЫ. ПОСМЕЛИ. ТРОНУТЬ. МОЕ?! – ее голос был не криком, а раскатом грома, от которого содрогнулись своды пещеры.

Она подняла лук, и на тетиве появилась не одна, а сотни стрел из чистого света.

– AN GAL TA KIGAL SHĒ!

Это был не прицельный выстрел. Это был божественный суд. Огненный дождь обрушился на черное озеро. Каждая стрела, касаясь воды, взрывалась, превращая инферналов в пар и пепел. Озеро кипело и бурлило. Стоны тысяч мертвецов слились в единый предсмертный вой и стихли навсегда.

За несколько секунд все было кончено.

Иштар приземлилась рядом с Гарри, и ее гнев мгновенно сменился паническим беспокойством. Она опустилась на колени, приподняла его голову.

– Гарри! Идиот! Я же сказала тебе звать! Почему ты ждал до последнего?!

Он попытался улыбнуться, но губы его потрескались.

– Ж-жажда… – прохрипел он.

– Воды! – она в отчаянии огляделась. Озеро было полно мертвой, отравленной воды.

Тогда она сделала то, чего не делала никогда. Она прикусила собственное запястье. Алая, сияющая божественной энергией кровь выступила на ее коже.

– Пей, – приказала она, поднося свое запястье к его губам. – Быстро!

Он подчинился. Кровь богини была теплой, сладкой и соленой одновременно. Она была как сама жизнь. Жажда мгновенно отступила, силы начали возвращаться. Раны от когтей инферналов на его руках затянулись на глазах.

Когда он смог сесть, она крепко обняла его, прижимая к себе так, словно боялась, что он растворится в воздухе.

– Никогда, – прошептала она ему в волосы, и ее голос дрожал. – Слышишь, смертный? Никогда больше не заставляй меня так бояться. В следующий раз я пойду с тобой, даже если мне придется привязать тебя к себе цепью.

Гарри обнял ее в ответ, вдыхая запах ее волос – запах озона, звездной пыли и чего-то неуловимо цветочного.

– Я в порядке, – тихо сказал он. – Я справился.

Он разжал кулак. На его ладони лежал медальон Слизерина.

Иштар посмотрела на хоркрукс, потом на Гарри. Ее глаза снова потемнели от ярости, но на этот раз она была направлена не на него.

– Дай сюда, – прошипела она.

Она взяла медальон, подняла его на уровень глаз.

– Так вот ты какая, вторая мерзкая игрушка, – проговорила она с ледяным презрением. – Ты заставила мое сокровище страдать. За это твое наказание будет быстрым.

Она просто сжала кулак. Раздался треск, словно лопнул орех. Когда она разжала пальцы, на ее ладони лежала лишь горстка искореженного, почерневшего металла, из которого вытекал черный дым, с шипением растворяясь в воздухе.

Два из шести.

Гарри встал, все еще чувствуя слабость, но уже твердо стоя на ногах. Он посмотрел на разрушенную пещеру, на кипящее озеро, на свою богиню, которая только что спасла его от смерти.

Он хотел пройти этот путь один. Но он понял свою ошибку. Он не был один. И в этом была не его слабость, а его главная сила.

– Пойдем домой, Иштар, – сказал он.

– Да, – кивнула она, беря его за руку. Ее хватка была железной. – Домой. И завтра мы будем готовиться к следующему походу. Вместе. И я лично выпью это зелье. Уверена, на богинь оно не действует. А если и действует, то я просто стану немного капризнее обычного.

Гарри усмехнулся.

Они покинули пещеру, оставив за собой лишь пар, поднимающийся от мертвого озера, и эхо божественного гнева, навсегда впечатавшееся в древние камни. Война продолжалась, но сегодня Гарри усвоил главный урок: даже в самой глубокой тьме, даже на дне ада, он больше никогда не будет один. И это делало его непобедимым.