Повороты жизни
Искра в ледяном ветре
Третий день после рождения принцессы Киры начался обманчиво спокойно.
Столица Страны Огня звенела праздничными колоколами. На улицах раздавали пряный рис и сладкие медовые шарики, на набережных гремели фейерверки в честь новорожденной дочери правящего дома. Казалось, буря, грозившая разорвать династию на куски, рассеялась сама собой, уступив место выстраданному миру.
Но в личных покоях Хозяйки Огня этот мир рассыпался в пыль за считаные мгновения.
Буми вышел всего на четверть часа — забрать у кормилицы уснувшую после купания Киру. Он осторожно нес крошечный теплый сверток, стараясь даже ступать мягко, словно крался по палубе вражеского флагмана. На губах старого вояки играла дурашливая, разомлевшая улыбка.
– Зу-Зу, взгляни на эту разбойницу, – вполголоса произнес он, толкнув локтем резную створку спальни. – Уснула прямо у корыта, предварительно чихнув сажей в подол старшей фрейлине. Явно пойдет по столовой части объединенного…
Фраза застряла у него в горле.
Поднос с чашей отвара, стоявший на столике у ложа, валялся на полу, расколотый вдребезги. Терпкая темная жидкость растекалась по ковру, шипя и пузырясь от неестественного жара.
Изуми лежала на краю постели, неестественно выгнувшись, и ее тело сотрясала мелкая, непрерывная дрожь. Пальцы правительницы побелели, намертво вцепившись в шелковую простыню, пытаясь удержать ускользающее сознание. Лицо ее — всегда бледное, благородное, царственное — приобрело страшный, свинцово-пепельный оттенок.
– Изуми?! – крикнул Буми, мгновенно позабыв обо всем на свете.
Он метнулся к дивану, бережно, но стремительно опустил спящего младенца в мягкие подушки и бросился к постели.
Едва он коснулся ее обнаженного плеча, его ладонь обожгло, словно он прикоснулся к раскаленной корабельной обшивке. Но под этой обжигающей кожей пульсировал мертвенный, ледяной озноб. Изуми не стонала — она хрипела, судорожно заглатывая воздух широко раскрытым ртом, словно тонула в океанской пучине.
– Зу-Зу, посмотри на меня! Что с тобой?! – Буми подхватил ее под спину, пытаясь приподнять.
Ее янтарные глаза распахнулись. В них не было мысли — только мутный, животный ужас и агония. Губы женщины задрожали, она попыталась выговорить его имя, но вместо звука из ее горла вырвался влажный, клокочущий спазм.
Изуми согнулась пополам. Резкий, раздирающий кашель вырвался наружу, и на белоснежный шелк постели, на шерстяную рубаху Буми брызнула темная, почти черная кровь, пахнущая железом и гарью.
– Стража! – взревел Буми голосом, сотрясшим балки потолка. Воздушный вихрь, неосознанно сорвавшийся с его груди, распахнул тяжелые двери в коридор, ударив створками о базальтовые стены. – Лекарей сюда! Живо, во имя всех духов, лекаря!
Изуми забилась в его руках. Начались судороги — страшные, жестокие конвульсии сорокавосьмилетней женщины, чье тело было перегружено поздними родами и чудовищным дисбалансом двух несовместимых стихий. Ее челюсти сжались со страшной силой; тонкая струйка кровавой пены потекла по подбородку, пачкая золото браслетов. Ее внутреннее пламя, лишенное контроля воли, вышло из берегов: в воздухе запахло паленым волосом, занавеси на балдахине затлели от жара, исходящего от ее вздымающейся груди.
В спальню вихрем ворвался генерал Айро. Он был без парадного мундира, в одной тунике мага огня — видимо, находился в караульном помещении этажом ниже.
– Что произошло?! – крикнул принц, подлетая к ложу. Его взгляд скользнул по окровавленным простыням, по бьющейся в припадке матери, и армейская невозмутимость слетела с него, обнажив лицо напуганного до полусмерти сына. – Мама!..
– Держи ее ноги! Не дай ей сломать себе хребет! – рявкнул Буми, изо всех сил прижимая дрожащие плечи Изуми к подушкам, пока ее спина выгибалась дугой. – Она захлебывается кровью!
Айро рухнул на колени, наваливаясь всем весом на нижнюю часть ложа, перехватывая судорожно сводимые судорогой ноги матери.
Следом за генералом в покои вбежала старая Юэнь в сопровождении трех младших целительниц. Старуха бросила лишь один взгляд на окровавленные простыни и смертельную бледность правительницы, и ее морщинистое лицо посерело.
– Огонь сожрал сосуды, – прошептала лекарка, сдирая с пояса шелковые свертки с иглами. – Я предупреждала… Ее меридианы истощены. Рождение дитя с кровью воздуха разорвало внутреннее кольцо пламени. Она сгорает изнутри и тонет в собственной крови!
– Хватит причитать, делай что-нибудь! – закричал Буми, чувствуя, как тело женщины под его пальцами начинает слабеть, теряя сопротивление.
Это было страшнее судорог. Конвульсии внезапно прекратились. Изуми обмякла в его руках, запрокинув голову. Ее веки полуприкрылись, обнажая мутные, закатившиеся белки. Дыхание сделалось поверхностным, свистящим, словно воздух продирался сквозь рваные раны в легких. Еще один глухой толчок кашля — и новая порция алой слизи потекла из ее рта, пачкая грудь.
Юэнь опустилась на колени у изголовья. Ее ладони окутались мягким лазурным пламенем — редкой целительской техникой Страны Огня, призванной успокаивать жар и прижигать внутренние кровотечения. Она прижала руки к солнечной сплетению Хозяйки Огня.
– Пламени нет, – внезапно вскрикнула старая целительница, и голос ее сорвался на плач. – Ее источник пуст! Огонь погас, а тело остывает! Я не могу нащупать ток энергии… Он уходит!
– Что значит «уходит»?! – прошипел Айро, срываясь на рык.
Он оттолкнул одну из помощниц и сам положил ладони поверх рук старухи. Его собственная огненная ци хлынула в тело матери — мощная, молодая, яростная.
– Дыши, слышишь меня?! – кричал принц, не замечая, как по его собственным щекам текут злые, горячие слезы. – Ты не смеешь! Ты не можешь бросить меня сейчас! Не после всего! Мама, вернись! Зажги огонь!
Тело Изуми не отозвалось. Напротив, под напором пламени сына ее грудь лишь тяжело дернулась, и изо рта хлынула свежая струя крови. Кожа ее стремительно остывала, превращаясь в ледяной мрамор, губы посинели.
– Айро, стой! Прекрати! – Буми схватил сына за запястья, с силой отрывая его руки от груди Изуми. – Ты убьешь ее! Ее легкие разорваны, твой огонь просто выжигает остатки воздуха!
– Пусти меня! – взвыл генерал, пытаясь вырваться, его глаза полыхали безумием отчаяния. – Она умирает! Ты стоишь и ничего не делаешь, трус!
– Я сказал — прекрати! – Буми ударил его воздушной волной в плечи, отбрасывая молодого человека на шаг назад.
В глазах старого капитана больше не было паники. В них зажглось то самое холодное, отчаянное пламя, которое вело его через безнадежные абордажи, через тонущие броненосцы и гибельные штормы. Когда надежды не оставалось, вступал в силу закон выживания.
Буми перевел взгляд на Изуми. Пульс на сонной артерии замер. Тонкая нить жизни оборвалась. Грудь больше не вздымалась.
– Пульса нет, – тихо, с ужасом произнесла Юэнь, опуская руки. – Она ушла к предкам…
– Ни к каким предкам она не ушла, – сквозь стиснутые зубы процедил Буми. – Я ей не разрешал.
Он притянул безжизненное тело Изуми к себе, усаживая ее почти вертикально, опирая ее затылок о свое плечо. Его лицо побелело, челюсти сжались так, что треснули зубы.
– Айро, слушай меня, если хочешь, чтобы она жила, – голос Буми зазвучал низко, ровно и властно, заставив молодого генерала замереть на месте. – Ее огонь не погас. Он заперт под слоем пепла и крови. Ей не нужен твой напор, ей нужна искра. А искре нужен воздух.
– Что ты задумал?.. – прошептал Айро, вытирая рукавом мокрые от слез глаза.
– Ты держишь ее сердце. Тончайшей струной пламени, понял меня? Не бей огнем, просто согревай сердечную чакру. Держи тепло, как держат тлеющий уголь на ветру. А я сделаю остальное.
Буми не стал ждать ответа. Он наклонился к запрокинутому, мертвому лицу женщины, которую любил тридцать лет, пальцами очистил ее рот от запекшейся крови и слизи, а затем плотно прижался своими губами к ее холодным, посиневшим губам.
Он не просто вдувал воздух в ее легкие. Он использовал свою магию так, как никогда раньше не осмеливался.
Воздушные кочевники учили, что дыхание — это дух. Буми сформировал в своих легких микроскопический, бережный поток чистого, насыщенного ци воздуха и мягко направил его в разорванные бронхи Изуми. Тончайшие спирали ветра проникли в альвеолы, осторожно выталкивая кровь из дыхательных путей, расправляя спавшиеся доли легких, охлаждая раскаленные ткани и насыщая стынущую плоть кислородом.
– Давай, парень! – выдохнул Буми, отрываясь от ее губ на долю секунды, его собственный лоб взмок от запредельного напряжения. – Зажигай! Сейчас!
Айро опустился на колени с другой стороны постели. Его дрожащие пальцы легли точно на центр груди матери. На этот раз принц не выпускал яростное пламя. Он закрыл глаза, вспоминая древние свитки Солнечных воинов, о которых ему когда-то рассказывал дед Зуко: огонь — это не разрушение. Огонь — это биение жизни.
Крошечная, золотистая точка тепла затеплилась на кончиках пальцев генерала, проникая сквозь ребра прямо к замершей сердечной мышце.
– Еще, – хрипел Буми, вновь прижимаясь к ее губам, вдувая новую струю ветра, создавая внутри нее непрерывный круговорот воздуха. – Дыши, Зу-Зу… Черт бы тебя побрал, дыши! Не смей оставлять меня с двумя детьми на руках! Я не справлюсь без тебя, слышишь, гордая ты ведьма?! Дыши!
Воздух в спальне задрожал.
Это было невозможно с точки зрения природы. Воздушный маг и маг огня сплели свои стихии воедино внутри умирающего тела. Ветер Буми раздувал крошечную искру Айро, не давая ей погаснуть, а тепло принца согревало холодные воздушные потоки отца, превращая их в живительный вихрь.
Минула минута. Вторая.
Юэнь и целительницы, оцепенев от благоговейного страха, стояли на коленях, зажав рты руками. В углу спальни тихо, словно чувствуя невидимую битву за гранью жизни и смерти, заплакала в своей колыбели маленькая Кира.
Тело Изуми оставалось неподвижным. Руки безжизненно свисали с края кровати, голова запрокинулась назад.
– Не получается… – надломился голос Айро, его плечи затряслись от подступающего рыдания. – Она не отвечает… Она ушла, Буми…
– Заткнись и держи искру! – взревел Буми с яростью раненого зверя.
Он отстранился от ее лица, положил широкие ладони на ее ребра и со всей силы, сжав воздушный кулак прямо над ее грудиной, обрушил короткий, резкий удар давления на область сердца.
– ЖИВИ!
Глухой хруст отдался под его пальцами.
Тишина, наступившая вслед за ударом, показалась оглушительной. Казалось, замерло само время.
И вдруг — судорожный, рвущий тишину звук.
Изуми резко, конвульсивно втянула воздух. Ее грудь взметнулась вверх на добрый фут. Из легких с хриплым стоном вырвался тяжелый, кровавый сгусток, освобождая дыхательные пути. Ее веки дрогнули, пальцы судорожно сжались, впиваясь ногтями в плечо Буми с такой неожиданной силой, что порвали ткань.
Ее тело огласила мучительная, долгая дрожь, но на этот раз это были не предсмертные судороги.
Под бледной, измученной кожей медленно, шаг за шагом, начал разливаться здоровый, живой розовый оттенок. Огонь, дремавший на самом дне ее существа, встрепенулся, подхваченный воздухом, и с тихим гулом побежал по возрожденным меридианам.
– Сердце… – прошептала ошеломленная Юэнь, прижимая ладонь к ее виску. – Пульс восстанавливается. Медленный… ровный… О боги предков… Это чудо.
Изуми медленно приоткрыла глаза. Взгляд ее был затуманен невыносимой болью и предельной слабостью, но в глубине янтарных радужек снова мерцало настоящее, чистое пламя разума.
Она увидела перепачканное ее кровью лицо Буми — постаревшее на десять лет за эти двадцать минут, с дрожащими губами и мокрыми от пота и слез щеками. Затем скользнула взглядом вбок, увидев Айро — генерала, наследника империи, который сидел прямо на залитом кровью полу, уткнувшись лбом в край простыни и беззвучно сотрясаясь от плача облегчения.
– Шумные… – едва слышно, одним шепотом, сорванным в кровь горлом выдавила Изуми. Ее губы слабо шевельнулись, пытаясь изобразить тень привычной властной усмешки. – Как… на базаре…
Буми издал странный, прерывистый звук, средний между всхлипом и безумным хохотом. Он опустил лоб на ее мокрые, пахнущие гарью волосы, не в силах больше сдерживать дрожь во всем теле.
– Дура ты, Зу-Зу, – пробормотал он хрипло, крепко прижимая ее к своей груди, боясь отпустить хоть на миллиметр. – Какая же ты упрямая дура… Я чуть не отправился следом за тобой прямо в мир духов, чтобы вытащить тебя обратно за шкирку.
Айро поднял голову. Лицо молодого принца было мокрым, но в глазах впервые за всю его жизнь не было армейской маски, не было холодной гордости и не было тени обиды. Он осторожно, благоговейно накрыл ослабевшую руку матери своей ладонью.
– Ты осталась с нами, – выдохнул генерал, и голос его дрожал. – Спасибо…
Изуми медленно перевела взгляд с сына на мужа. Ее пальцы слабо сжались, объединяя их руки на своей груди — мозолистую, шершавую ладонь бродяги-воздушника и крепкую, закаленную сталью ладонь генерала огня.
– Вы… не дали мне сгореть, – прошептала она, закрывая глаза. Ее дыхание выравнивалось, становясь глубоким и спокойным — целительный сон наконец смывал ужас пережитой агонии. – Оба…
В тишине залитой рассветным светом спальни слышалось лишь ровное дыхание троих людей, сумевших удержать жизнь на самом краю бездны.
Юэнь на цыпочках подошла к дивану, бережно подняла проснувшуюся малышку Киру и осторожно подошла к ложу. Младенец тихо засопел, почувствовав знакомое тепло матери.
Буми осторожно уложил Изуми на свежие подушки, которые торопливо подсунули целительницы, но руки ее так и не выпустил. Он сидел на краю кровати, не обращая внимания на кровь на своей одежде, чувствуя, как рядом, плечом к плечу, сидит его сын.
Айро не отодвинулся. Он просто сидел рядом со своим отцом, глядя, как на лице матери сквозь сон проступает слабое, умиротворенное сияние.
– Командующий, – тихо, не поворачивая головы, произнес Айро.
– Чего тебе, генерал? – так же тихо отозвался Буми.
– Завтра… покажи мне, как ты управляешь потоками ветра вокруг сердца. В трактатах Академии этого нет.
Буми криво, устало усмехнулся, поглаживая ладонь спящей правительницы:
– Договорились, сынок. Завтра. А пока… давай просто посидим тихо. Твоя мать не любит шума.