← Назад к обзору

Ппппп

Пепел надежды и вкус металла

Тишина в комнате Сатору была обманчивой. Она не приносила покоя, а лишь подчеркивала гул в ушах Сугуру. Прошло два дня после столкновения со старейшинами, и колледж превратился в крепость в состоянии осады. Сатору почти не спал, его «Шесть Глаз» работали на пределе, сканируя барьеры на предмет любого чужого присутствия.

Сугуру сидел на кровати, подтянув колени к груди. Свободная черная футболка Сатору висела на нем мешком, скрывая очертания тела, но он сам чувствовал каждое изменение. Ребенок внутри него рос, и вместе с ним росла какая-то темная, липкая тяжесть в самой душе.

– О чем ты думаешь? – Годжо возник в дверном проеме так внезапно, что пространство вокруг него едва заметно дрогнуло.

– О том, что мы в ловушке, Сатору, – Сугуру поднял глаза. Его лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. – Яга делает всё, что может, но Совет уже прислал запрос на мою «переаттестацию». Они не называют это арестом, но мы оба понимаем, что это значит.

Сатору подошел ближе и сел на пол у ног Гето, положив голову ему на колени. Это была поза абсолютного доверия, немыслимая для «Сильнейшего» в присутствии кого-либо другого.

– Никакой переаттестации не будет, – глухо произнес Сатору. – Я сказал Яге, что если хоть один «экзекутор» переступит порог этой комнаты, я лично сниму барьер над Токио. Пусть посмотрят, как они справятся с проклятиями без моей помощи.

– Ты не можешь шантажировать весь мир моей жизнью, – Сугуру запустил пальцы в белоснежные волосы Сатору, мягко перебирая их. – Это сделает тебя их врагом. Не просто капризным наследником, а угрозой.

– Я уже угроза, Сугуру. Я стал ею в тот день, когда родился и изменил баланс сил.

Сатору поднял голову, и его глаза, обычно ясные и холодные, сейчас горели лихорадочным блеском.

– Сёко сказала, что твой уровень проклятой энергии стал нестабильным. Ты перестал есть?

– Меня тошнит от всего, Сатору. Даже от запаха чая. Но дело не только в этом.

Сугуру замолчал, подбирая слова. Как объяснить человеку, который видит структуру атомов, что ты начинаешь ненавидеть саму суть того, что вы защищаете?

– Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тех стариков из клана, – продолжил Гето. – И я вижу людей на улицах. Они одинаковые. Одни прикрываются традициями, другие — неведением. Но и те, и другие смотрят на нас как на инструменты. Или как на монстров.

– Мы и есть монстры, – Сатору пожал плечами, перехватывая руку Сугуру и целуя его ладонь. – Но мы монстры, у которых есть выбор.

– А у него будет выбор? – Сугуру положил свободную руку на живот. – Если он родится с твоими глазами, клан не оставит его. Если он родится без магии, он будет для них никем. Но он всё равно будет мишенью.

Сатору резко встал, его лицо исказилось от внезапной вспышки ярости, которую он не смог подавить.

– Я не дам этому случиться! Сугуру, почему ты постоянно говоришь так, будто мы уже проиграли? Я здесь! Я — Годжо Сатору!

– Потому что ты один, Сатору! – сорвался на крик Сугуру, вскакивая с кровати. – Ты один против системы, которой тысячи лет! Даже твоя «Бесконечность» не защитит нас от яда, который они вливают в наши жизни каждый день. Ты можешь отразить удар меча, но как ты отразишь их законы? Их влияние?

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Воздух в комнате наэлектризовался так, что мелкие предметы на столе начали мелко вибрировать.

– Я найду способ, – голос Сатору стал пугающе спокойным. – Я уже начал переговоры с Мэй Мэй. Она продажна, но она надежна, если платишь достаточно. Она поможет подготовить убежище за пределами Японии.

– Ты хочешь, чтобы мы бежали? – Сугуру горько усмехнулся. – Сильнейший маг современности и его омега-отступник в бегах. Какая ирония.

– Это не бегство, это стратегическое отступление, – Сатору сократил расстояние и крепко обнял Сугуру, игнорируя его попытку отстраниться. – Послушай меня. Мне плевать на титулы. Мне плевать на клан. Если цена твоего спокойствия и жизни нашего ребенка — это моя репутация, я сожгу её собственноручно.

Сугуру уткнулся лбом в плечо Сатору, чувствуя, как его решимость тает под теплом этого объятия. Запахи альфы — свежесть озона и едва уловимая сладость — обволакивали его, утихомиривая бурю внутри.

– Ты слишком хороший для этого мира, Сатору, – прошептал он.

– Нет, – Годжо усмехнулся в его волосы. – Я просто эгоист. Я хочу, чтобы моё осталось моим.

***

На следующий день Сёко вызвала их в медицинский блок. Она выглядела необычайно серьезной, даже сигарета в её руке осталась незажженной.

– Сатору, подожди в коридоре, – бросила она, когда они вошли.

– Еще чего, – фыркнул Годжо. – Я не оставлю его.

– Сатору, это медицинский осмотр омеги, – Сёко подняла на него усталый взгляд. – Твоя проклятая энергия сейчас настолько агрессивна, что мешает моим приборам и технике. Ты фонишь как ядерный реактор. Выйди.

Годжо хотел было возразить, но Сугуру мягко коснулся его руки.

– Всё в порядке. Я буду рядом, за дверью.

Когда дверь за Сатору закрылась, Сёко тяжело вздохнула и указала Сугуру на кушетку.

– Ложись. Нужно проверить резонанс.

Процедура проходила в молчании. Сёко водила руками над животом Сугуру, её ладони светились мягким зеленоватым светом обратной техники. Гето смотрел в потолок, изучая трещины на штукатурке.

– Сугуру, – наконец произнесла она, убирая руки. – Есть проблема.

Гето внутренне подобрался.

– Ребенок?

– С ребенком всё в порядке. Он… он удивительно силен. Слишком силен. Он уже начинает поглощать твою проклятую энергию. Но беда в другом. Твой организм воспринимает плод как инородное тело с чужеродной магией.

– Но это же ребенок Сатору. Наш ребенок.

– Именно поэтому, – Сёко села на стул и наконец зажгла сигарету, наплевав на правила стерильности. – Энергия Годжо Сатору не терпит конкуренции. Даже в утробе. Твои собственные запасы истощаются, потому что ты постоянно подпитываешь «Бесконечность», которая уже формируется у плода. Если ты продолжишь поглощать проклятия на миссиях, твой канал просто выгорит.

– Значит, я должен перестать быть магом на время?

– Ты должен перестать быть магом вообще, Сугуру, – Сёко посмотрела ему прямо в глаза. – Твое тело омеги не приспособлено для того, чтобы удерживать в себе силу Годжо. Тебе нужно уйти в полный покой. Никаких техник. Никаких призывов. Иначе…

– Иначе что?

– Либо ты потеряешь ребенка, либо ребенок выпьет тебя досуха.

Сугуру сел, чувствуя, как комната начинает вращаться. Стать беспомощным. В мире, где за ним охотятся старейшины, где проклятия становятся сильнее с каждым днем, он должен отказаться от своего единственного оружия.

– Сатору не должен об этом знать, – твердо сказал он.

– Ты с ума сошел? – Сёко едва не выронила сигарету. – Он должен знать всё! Он единственный, кто может создать для тебя безопасную зону.

– Если он узнает, он заперет меня в золотой клетке. Он бросит всё, станет параноиком, и в итоге клан найдет способ уничтожить его через его слабость. То есть через меня.

– Сугуру, ты играешь с огнем.

– Я защищаю его, Сёко. Так же, как он защищает меня.

Гето встал, поправляя одежду. Его движения были грациозными, но в них чувствовалась надломленность.

– Просто дай мне еще подавителей. И что-нибудь, что стабилизирует фон.

– Я не могу бесконечно пичкать тебя химией, Сугуру. Это отразится на малыше.

– Пожалуйста.

Сёко долго смотрела на него, а потом выругалась сквозь зубы и полезла в шкаф за ампулами.

– Ты идиот, Гето Сугуру. Вы оба — два величайших идиота, которых я когда-либо знала.

***

Вечер застал их на тренировочном поле. Сатору тренировал новую вариацию «Синего», разрушая бетонные блоки на другом конце площадки. Сугуру наблюдал за ним, сидя на скамье. Каждый взрыв энергии Сатору отдавался в животе Сугуру странной, пульсирующей радостью — ребенок реагировал на силу отца.

К ним подошел Нанами Кенто, первокурсник, который всегда выглядел слишком серьезным для своего возраста.

– Гето-сан, – он поклонился. – Директор Яга просил передать, что завтра прибывает проверка из Министерства. Они хотят видеть вас лично.

Сатору мгновенно оказался рядом, его лицо застыло.

– Мы же договорились, что никаких проверок.

– Они привезли ордер, Годжо-сан, – Нанами поправил очки. – Подписанный высшим руководством. Они ссылаются на «аномальный всплеск энергии омеги, угрожающий безопасности колледжа».

– Я их уничтожу, – просто сказал Сатору. Это не было угрозой, это было констатацией факта.

– Нет, – Сугуру встал. – Я пойду.

– Сугуру, ты не…

– Я пойду, Сатору. Если мы будем скрываться, мы подтвердим их опасения. Я омега, это не преступление. Беременность от другого мага — тоже. Пусть попробуют доказать, что это «угроза».

Гето подошел к Сатору и положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

– Верь мне. Я справлюсь. Просто будь рядом, хорошо?

Сатору накрыл его руку своей. Его пальцы дрожали — редкое зрелище для человека, владеющего миром.

– Если они хотя бы прикоснутся к тебе…

– Я знаю.

***

Зал для совещаний был полон людей в черных костюмах. «Окна», представители Совета, юристы клана Годжо. В воздухе висело напряжение, густое, как патока.

Сугуру сидел во главе стола, Сатору стоял за его спиной, скрестив руки на груди. Его присутствие было подобно обнаженному мечу, занесенному над головами присутствующих.

– Гето-кун, – начал представитель Министерства, пожилой мужчина с выцвевшими глазами. – Мы здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Но вы должны понять обеспокоенность общества. Союз двух магов особого ранга, один из которых омега, — это беспрецедентный случай. Потенциальная сила плода может дестабилизировать барьеры Тенгена-сама.

– Мой ребенок — не стихийное бедствие, – спокойно ответил Сугуру. – Он — будущий маг.

– Именно, – вмешался представитель клана Годжо. – И как будущий маг клана, он должен быть защищен от… внешних влияний. Мы предлагаем Сугуру-сану добровольную изоляцию в поместье клана до момента родов. Это обеспечит лучшую медицинскую помощь и безопасность.

– «Добровольную изоляцию»? – Сатору издал смешок, от которого у сидевших рядом магов мурашки пошли по коже. – Вы серьезно? Вы хотите запереть его в подземелье, обвешанном печатями, и называть это «помощью»?

– Сатору-сама, мы действуем в рамках закона…

– Я и есть закон, – перебил его Годжо. – Мое присутствие здесь — единственная причина, по которой этот стол еще не превратился в пыль вместе с вами.

– Мы подготовили медицинское заключение, – продолжал представитель Министерства, стараясь не смотреть на Сатору. – Согласно нашим данным, Гето-кун использует запрещенные подавители, что может привести к спонтанному выбросу проклятой энергии. Мы требуем немедленного обследования нашими специалистами.

Они встали. Двое магов из группы захвата, специализирующиеся на печатях, сделали шаг к Сугуру.

В этот момент Сугуру почувствовал резкую, пронзительную боль внизу живота. Ребенок внутри него словно взбунтовался против направленной на них агрессии. Экран проклятой энергии вокруг Гето вспыхнул ослепительно-белым светом.

– Назад! – рявкнул Сатору, но было поздно.

Один из магов протянул руку с печатью подавления. Сугуру инстинктивно вскинул ладонь, собираясь призвать одного из своих проклятых духов, но слова Сёко вспыхнули в мозгу: «Никаких техник. Иначе ты потеряешь его».

Он замер, опуская руку. Он был готов принять удар, готов позволить печати коснуться себя, лишь бы не навредить малышу.

Но удара не последовало.

Пространство между Сугуру и магами просто схлопнулось. Сатору не использовал «Красный» или «Синий». Он просто стер расстояние, и двое магов отлетели в стены, пробив их насквозь.

– Я предупреждал, – голос Сатору вибрировал от ярости. – Аудиенция окончена.

Он подхватил Сугуру на руки. Гето был бледен как полотно, его лоб покрылся холодной испариной.

– Сатору… боль… – прошептал он, вцепляясь в куртку Годжо.

Сатору не стал слушать крики охраны или требования остановиться. Он просто исчез, используя телепортацию, и через секунду они уже были в кабинете Сёко.

– Сёко! – закричал Сатору, укладывая Сугуру на кушетку. – Сделай что-нибудь!

Иэйри мгновенно оказалась рядом. Она быстро осмотрела Сугуру, её лицо стало жестким.

– Стресс спровоцировал резонанс. Сатору, отойди от него! Ты только усиливаешь давление!

– Я не могу уйти!

– Можешь! Выйди в коридор и подави свою энергию до нуля, если не хочешь, чтобы он выгорел прямо сейчас!

Сатору замер. Его Шесть Глаз видели, как проклятые потоки Сугуру хаотично мечутся, сталкиваясь с мощными, кристально-чистыми потоками ребенка. И его собственная энергия, его присутствие, действительно действовало как катализатор.

Он медленно отступил, его лицо было маской ужаса и осознания.

– Сугуру… – позвал он.

– Уходи, Сатору, – выдохнул Гето, сжимая край кушетки. – Пожалуйста.

Годжо вышел, и дверь захлопнулась. Сёко немедленно ввела Сугуру седативное.

– Послушай меня, – сказала она, склонившись над ним. – Это был первый звонок. В следующий раз я не смогу их разделить. Ты должен решить, Сугуру. Если ты останешься в колледже, они не оставят тебя в покое. Сатору будет сражаться, и каждый его бой будет убивать тебя через этот резонанс.

Сугуру закрыл глаза. Боль начала отступать, сменяясь тупой тяжестью. Он понял.

– Я должен уйти, – прошептал он. – Но не в поместье клана.

– Куда? Сатору найдет тебя везде.

– Не если я уйду к тем, кого он не сможет достать. Или к тем, кого он не заподозрит.

Сугуру открыл глаза, и в них не было больше сомнений. Только сталь и горькая полынь.

– Сёко, помоги мне исчезнуть. Не навсегда. Только пока я не стану достаточно сильным, чтобы защитить его сам. Без «Бесконечности» Сатору.

– Он сойдет с ума, Сугуру. Он уничтожит этот город.

– Нет. Он будет искать. И пока он будет искать, он будет в безопасности от политики кланов. Он будет занят. А когда придет время… я вернусь.

***

Ночью, когда Сатору, измотанный и опустошенный, наконец уснул в кресле у кровати Сугуру, Гето медленно поднялся. Его тело болело, но разум был чист.

Он подошел к Годжо и осторожно коснулся его щеки. Сатору даже во сне выглядел так, будто готов к бою.

– Прости меня, Сатору, – прошептал Сугуру. – Ты сильнейший. Но даже сильнейшим иногда нужно что-то, что они не могут контролировать. Чтобы оставаться людьми.

Он оставил на тумбочке маленькую записку. Всего три слова: «Защити наш мир».

Сугуру Гето вышел из комнаты, стараясь не шуметь. В коридоре его ждала тень.

– Вы уверены, Гето-сама? – спросил человек в маске, один из тех, кто давно предлагал ему «другой путь».

– Да. У нас общие цели. Мир, где маги не должны страдать из-за слабости других.

Он сделал шаг в темноту, чувствуя, как внутри него затихает буря. Ребенок успокоился, словно одобряя этот выбор.

Утром Сатору Годжо проснется и обнаружит, что его мир опустел. Он проснется и поймет, что его «Бесконечность» не смогла удержать то, что было ему дороже всего.

А на другом конце страны, в старом храме, скрытом густыми лесами, Сугуру Гето впервые за долгое время вдохнет полной грудью. Он будет ждать. Он будет растить свою силу и свою ненависть, смешанную с бесконечной любовью к тому, кто остался позади.

Потому что иногда, чтобы спасти тех, кого любишь, нужно стать их самым страшным кошмаром.

И пока Сатору Годжо будет искать его по всему свету, Сугуру будет ковать новое будущее. Будущее, где их ребенку не придется выбирать между чистотой крови и правом на жизнь.

На горизонте вставало солнце, окрашивая небо в цвета крови и золота. История «Сильнейших» подошла к концу, чтобы дать начало истории «Раскола».