Предательство
Белый Демон и Осколок Милосердия
Пыль дорог штата Бихар проникала, казалось, под саму кожу. Я вытер пот со лба, глядя в окно старого джипа, который подпрыгивал на каждой кочке так, словно пытался развалиться на части прямо посреди этой выжженной пустоши. Мои помощники из гуманитарной миссии остались в Патне, сочтя эту поездку безумием. «Чон Ли Вон, — говорили они мне, — эта деревня проклята. Там нет жизни, там только смерть и развалины».
Но я не мог их слушать. Как врач, я привык доверять не слухам, а фактам. А факты были странными: из этой Богом забытой точки начали поступать сообщения о внезапном «исцелении земли». О воде, которая бьет ключом из мертвого колодца. О свете, который горит по ночам там, где нет ни одной линии электропередач.
Когда джип наконец выкатился на окраину деревни, я замер, не в силах поверить своим глазам.
Это не была деревня призраков. Передо мной раскинулся настоящий оазис. Зеленые ростки пробивались из аккуратно вспаханных полей, орошаемых сложной системой каналов. Люди, которых я ожидал увидеть истощенными и умирающими, работали в поле, напевая традиционные индийские песни. Они выглядели здоровыми. Они выглядели живыми.
– Останови здесь, – попросил я водителя, выходя из машины.
Мои черные волосы тут же растрепал горячий ветер, а серые глаза пытались охватить масштаб перемен. Я поправил очки и пошел по центральной улице. В центре площади, у колодца, я увидел его.
Он был огромен. Рост под два метра, атлетическое телосложение, которое не могла скрыть даже простая черная майка. Его кожа была неестественно бледной, фарфоровой, что резко контрастировало с загорелыми лицами местных жителей. На его руках, до самых кистей, тянулись странные татуировки в виде костей, а в ушах поблескивал пирсинг. Он сидел на корточках перед группой детей и что-то объяснял им, жестикулируя рукой, на ладони которой я заметил странную голубую метку.
– Простите, – произнес я на английском, подходя ближе. – Я доктор Чон Ли Вон из международной медицинской миссии. Мне сказали, что здесь нужна помощь, но, кажется, я ошибся адресом.
Парень медленно поднялся. Его движения были пугающе грациозными, как у хищника, который привык быть на вершине пищевой цепи. Когда он повернулся ко мне, я невольно сделал шаг назад. Его глаза были небесно-голубыми, пронзительными и мудрыми не по годам. Ему было на вид лет шестнадцать-семнадцать, но взгляд принадлежал человеку, который видел конец света.
– Врачи всегда нужны, – ответил он на безупречном корейском, что заставило меня вздрогнуть от неожиданности. – Особенно те, кто не боится пыли и отсутствия кондиционеров. Я Сон Юки.
– Вы кореец? – я едва не выронил свой медицинский чемоданчик. – Что вы здесь делаете? И как... как вы всё это построили?
Юки усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то костлявое, древнее.
– Я просто парень, который любит порядок и хорошую еду. А эти люди заслужили шанс на нормальную жизнь. Пойдемте, доктор Чон, я как раз закончил с орошением. Скоро обед, а я сегодня приготовил карри по особому рецепту, который выучил у местной старейшины.
Я шел за ним, чувствуя себя Алисой в Стране чудес. Мы прошли мимо свежевыкрашенных домов к длинному столу, установленному под навесом. Юки двигался среди жителей деревни как их законный принц, хотя в его поведении не было и тени высокомерия. Женщины кланялись ему с искренней теплотой, а мужчины подходили, чтобы обсудить дела на полях.
– Вы учите их традициям? – спросил я, заметив группу девушек, репетирующих народный танец в тени большого дерева.
– Я учу их гордиться тем, кто они есть, – ответил Юки, накладывая мне в тарелку ароматный рис. – Культура — это то, что держит людей вместе, когда рушится всё остальное. Музыка, танцы, общая трапеза... Это важнее, чем мана или уровни охотников.
– Вы знаете об охотниках? – я внимательно посмотрел на него. – С такой внешностью и... силой, которую я чувствую от вас, вы могли бы быть звездой в Сеуле.
Юки замер с половником в руке. На мгновение его глаза вспыхнули алым, а воздух вокруг нас похолодел на несколько градусов. Я почувствовал, как по моей спине пробежал мороз. Это была аура существа, способного уничтожать города.
– В Сеуле слишком много теней, доктор, – тихо произнес он, и холод исчез так же внезапно, как и появился. – И слишком много лжи. Здесь, в Бихаре, всё честно. Либо ты работаешь и ешь, либо ленишься и умираешь. Мне это нравится больше.
Мы ели в тишине. Еда была божественной — я никогда не пробовал ничего подобного даже в лучших ресторанах Сеула. Юки оказался не только строителем и защитником, но и невероятным поваром.
– Почему вы помогаете им? – спросил я, когда мы закончили. – Вы ведь могли бы жить в роскоши где угодно.
Юки откинулся на спинку стула, глядя на заходящее солнце.
– Мой отец — великий человек, – начал он, и в его голосе послышалась глубоко запрятанная горечь. – Он спас мир. Мой брат — золотой наследник, который продолжит его дело. А я... я всегда был лишним элементом в их идеальной картине. Но здесь, среди этих людей, я впервые почувствовал себя на своем месте. Я не «младший сын Монарха». Я просто Юки. Тот, кто принес воду.
Я смотрел на этого парня и видел в нем не бунтаря, как могли бы подумать другие. Я видел в нем мудрость, которая приходит через огромную личную трагедию. Его татуировки, его пирсинг — это были не просто украшения, это были доспехи.
– Вы построили здесь рай на пепелище, – сказал я искренне. – Но вы ведь понимаете, что за вами придут? Источник такой силы невозможно скрывать вечно.
Юки встал, и его тень на земле вдруг удлинилась, приняв очертания чего-то огромного и рогатого. За его спиной на мгновение проявились контуры длинного черного пальто с высоким воротником, хотя на нем была всё та же майка.
– Пусть приходят, – бросил он, глядя на горизонт. – Я больше не бегу. Если мой отец или Ассоциация захотят разрушить то, что я создал для этих людей, им придется пройти через мои кости. В буквальном смысле.
Вечером деревня преобразилась. Зажглись огни, которые Юки запитал от каких-то самодельных генераторов, и зазвучала музыка. Местные жители начали танцевать. Это был праздник жизни, праздник возрождения.
Юки стоял в стороне, наблюдая за ними. К нему подошла та самая девочка, которой он когда-то помог у колодца, и потянула его за руку в круг танцующих. Парень сначала сопротивлялся, но потом сдался. Его движения в танце были странным сочетанием корейской грации и индийской экспрессии. Он смеялся — впервые, как мне показалось, по-настоящему.
Я стоял рядом со своим джипом, делая пометки в медицинском журнале. Моя миссия здесь была закончена, прежде чем началась. Этим людям не нужен был врач, чтобы лечить болезни — их защитник уже позаботился о гигиене и питании. Им нужен был кто-то, кто залечит их души, и Юки справлялся с этим лучше любого терапевта.
– Доктор Чон! – крикнул мне Юки из центра круга. – Бросайте свой блокнот! Сегодня никто не работает!
Я улыбнулся и пошел к ним. В этот момент я понял, что не хочу возвращаться в Патну. Я хотел остаться здесь, в этом странном месте, где шестнадцатилетний подросток с глазами бога и руками скелета строил будущее из пыли и надежды.
– Знаешь, Юки, – сказал я, когда мы позже сидели у костра, – мир снаружи сходит с ума по тебе. Твой отец поднял на ноги всех теней.
– Я знаю, – Юки вертел в руках маленькую костяную фигурку, которую сам же и вырезал. – Игрит уже приходил. Он умный рыцарь, он понял, что меня не забрать силой.
– Ты не боишься его гнева? Сон Джин Ву... он ведь может просто прийти и забрать тебя.
Юки поднял на меня взгляд. В глубине его небесно-голубых зрачков разгоралось алое пламя. За его спиной, в ночной тьме, материализовались два огромных костяных черепа. Один из них вспыхнул ярко-голубым светом из пасти, осветив мое лицо.
– Мой отец — Монарх Теней, – тихо произнес Юки. – Но он не единственный, кто владеет силой, не принадлежащей этому миру. Я не его тень, Ли Вон. Я — его совесть. И если он придет сюда, он увидит не врага. Он увидит то, что он потерял, когда перестал замечать людей за своими великими битвами.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Я смотрел на звезды и думал о том, как странно устроена жизнь. Самый могущественный человек на планете потерял своего сына, потому что не смог разглядеть в нем нечто большее, чем просто отражение своей славы. А этот сын, обладая силой, способной повергнуть мир в хаос, выбрал тернистый путь созидания в забытой богом индийской деревне.
Утром я проснулся от звука работающих инструментов. Юки уже был на ногах. Он вместе с мужчинами деревни закладывал фундамент нового здания.
– Что это будет? – спросил я, подходя к нему с кружкой крепкого чая.
– Больница, – Юки вытер пот со лба, его взъерошенные волосы были в пыли, но он выглядел счастливым. – И школа. Вы ведь остаетесь, доктор Чон? Нам нужен профессионал, чтобы обучить местных основам медицины.
Я посмотрел на его открытую, честную улыбку, на его татуировки-кости, которые в утреннем свете казались почти священными символами.
– Остаюсь, – ответил я, протягивая ему руку. – Кто-то же должен следить за тем, чтобы «Белый Демон» не перетрудился.
Юки крепко пожал мою руку. Его ладонь была горячей и твердой.
– Тогда за работу, Ли Вон. У нас много дел. И, кстати, сегодня на ужин я планирую приготовить лазанью. У меня завалялось немного сыра, который я привез из Европы.
Я рассмеялся. Этот парень был полон сюрпризов. Сын Монарха, повелитель костяных бластеров, гениальный инженер и повар мирового уровня. Но прежде всего — он был человеком, который нашел в себе силы не стать монстром, когда весь мир подталкивал его к этому.
А где-то далеко, в Сеуле, Сон Джин Ву всё еще смотрел на пустой стул за обеденным столом, не подозревая, что его сын только что начал свою собственную, самую важную охоту — охоту за человечностью в мире, который её почти утратил. И я, Чон Ли Вон, был горд тем, что стал частью этой истории. История Сон Юки только начиналась, и она обещала быть гораздо ярче, чем любая легенда о тенях.