← Назад к обзору

Предательство

Никто не услышит твой крик в пустоте

Сон Джинву, Верховный Охотник, человек, чье имя заставляло содрогаться монархов и богов, впервые в жизни почувствовал нечто, чего не ощущал со времен двойного подземелья. Холод. Но это не был холод могилы или ледяное дыхание врага. Это был экзистенциальный холод абсолютного безразличия, исходивший от его собственного сына.

Перед ним стоял не тот шестнадцатилетний подросток, которого он оставил за решеткой. Юки вытянулся, его плечи раздались, а в каждом движении сквозила хищная грация существа, привыкшего убивать и выживать в темноте. Но страшнее всего были его глаза. Небесно-голубые, как у прабабушки, они больше не сияли детской надеждой. В них застыла вечная мерзлота.

– Юки, послушай меня, – голос Джинву дрогнул, что было немыслимо для Теневого Монарха. – Я знаю, что оправданий нет. Я знаю, что мы... я совершил непоправимое. Но Сухо... он твой брат. Его мана вышла из-под контроля. Его ядро трескается. Если ты не поможешь, он не просто умрет – он сотрет с лица земли всё живое в радиусе десяти километров.

Юки медленно повернул голову, глядя на вертолет, а затем снова на отца. На его губах заиграла тонкая, едва заметная усмешка, от которой у стоявших поодаль охотников из охраны перехватило дыхание. В этой улыбке не было радости – только яд.

– Я отказываюсь, – произнес он ровным, почти будничным тоном.

Джинву замер. Тени у его ног заволновались, откликаясь на его внутреннее смятение.

– Ты не понимаешь серьезности ситуации, – Джинву попытался сделать шаг навстречу, но Юки даже не шелохнулся. – Речь идет о жизни твоего брата.

– Брата? – Юки приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – У меня нет брата. У меня нет отца. И матери у меня тоже нет. Вы все умерли для меня в тот день, когда захлопнули за мной дверь камеры, зная, что я иду на бойню вместо вашего «золотого мальчика».

– Мы думали, что сможем защитить тебя там, – начал было Джинву, но Юки резко оборвал его.

– Защитить? В тюрьме для магических преступников? – Он сделал шаг вперед, и Джинву, к своему ужасу, почувствовал, как его собственная мана, обычно бескрайняя, словно океан, на мгновение отпрянула от этого юноши. – Меня там били каждый день. Меня пытались сломать, изнасиловать, убить. И каждый раз, когда я закрывал глаза, я надеялся, что ты придешь. Ты, великий Сон Джинву, который может призвать армию теней из небытия. Но ты не пришел. Ты был занят тем, что подтирал слюни Сухо и чистил его репутацию.

– Юки... – Джинву протянул руку, но сын отшатнулся, словно от прикосновения прокаженного.

– Хочешь помочь своему золотому мальчику? – Юки склонил голову набок, и его голос стал ледяным. – Убей его. Это будет самым милосердным поступком, который ты можешь совершить. Избавь мир от его никчемности, пока он не натворил еще больше бед. Мне плевать, сгорит Сеул или нет. Мой мир сгорел уже давно, и вы сами поднесли спичку.

Охрана Ассоциации, стоящая у вертолета, зашепталась. Один из охотников ранга А, не выдержав напряжения и тона, в котором парень говорил с национальным героем, шагнул вперед.

– Эй, щенок! Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Это твой отец, он спас человечество...

Юки даже не посмотрел в сторону говорившего. Он лишь слегка щелкнул пальцами. Воздух вокруг охотника внезапно сгустился, раздался глухой хлопок, и мужчина рухнул на колени, хватаясь за грудь. Его лицо посинело, а из носа брызнула кровь. Его мана, его гордость, была мгновенно заблокирована, смята невидимым прессом.

– Еще одно слово, – не оборачиваясь, бросил Юки, – и я схлопну твое ядро навсегда.

Джинву смотрел на это с нарастающим ужасом. Он видел технику Пака, но то, что делал Юки, было за гранью простого боевого искусства. Это была хирургическая точность в управлении самой сутью бытия.

– Ты стал монстром, Юки, – тихо сказал Джинву, и в его голосе послышалась сталь.

– О нет, – Юки злорадно оскалился, подходя вплотную к отцу. – Я стал тем, кем вы меня сделали. Вы хотели тень? Вы её получили. Тень не чувствует боли, не чувствует любви и не знает жалости.

Он обвел взглядом вертолеты, поле, отца.

– Знаешь, о чем я думал в те ночи, когда Пак заставлял меня тренироваться до кровавой рвоты? – прошептал он на ухо Джинву. – Я думал о том, каково это – разрушить ядро самого Теневого Монарха. Ты так гордишься своей силой, своей Системой. Но что ты будешь делать, когда я коснусь твоего сердца и превращу твой источник маны в кучу бесполезного мусора? Ты станешь просто жалким стариком, который не смог защитить даже свою семью.

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он мог бы уничтожить это место одним щелчком пальцев. Он мог бы подавить Юки своей аурой. Но он не мог поднять руку на сына, которого сам же и предал.

– Ты не сделаешь этого, – сказал Джинву, хотя в его голосе не было уверенности.

– Не искушай меня, Сон Джинву, – Юки отстранился, его глаза сверкнули небесно-голубым пламенем. – Вы для меня – никто. Пустые места. Пыль на ветру. Если Сухо суждено сдохнуть от собственной силы – пусть дохнет. Это будет справедливо. Справедливость – это ведь то, чем ты так дорожишь, верно?

– Юки, пожалуйста, – Джинву опустил голову, признавая свое поражение. – Мать... Хэ Ин... она выплакала все глаза. Она не знала правды до последнего месяца. Она ждет тебя.

– Еще одна ложь, – Юки развернулся спиной к отцу и пошел в сторону своей хижины. – Она знала. Все вы знали. Просто так было удобнее. Один сын – герой, другой – мусор под ковром. Идите прочь с моей земли. Если я увижу здесь хоть одного охотника через пять минут, я начну убивать. И поверь, папа, я знаю, как убивать так, чтобы твои лекари не смогли ничего исправить.

Джинву стоял неподвижно, глядя в спину уходящему сыну. Он видел широкие плечи, уверенную походку и ту невидимую стену отчуждения, которую Юки воздвиг вокруг себя. Это не была обида подростка. Это была выжженная земля.

– Господин Джинву, – подошел к нему помощник, опасливо поглядывая на дом. – Что нам делать? Состояние Сухо ухудшается с каждым часом.

Джинву долго молчал, слушая шум ветра в лесу.

– Мы уходим, – наконец произнес он.

– Но... а как же Юки-ним?

– Он прав, – Джинву горько усмехнулся. – Мы его убили. А тот, кто остался... ему нет дела до наших проблем.

Вертолеты поднялись в воздух, взметая пыль и сухую траву. Юки стоял у разбитого окна своей хижины, наблюдая за тем, как железные птицы превращаются в точки на горизонте. Он сжимал в руке старую монету, подарок Пака.

Внезапно в комнате стало темно. Тени в углах зашевелились, но это не были тени его отца. Они были другими – более плотными, материальными, словно сама тьма обрела плоть.

– Ты ведь знаешь, что они вернутся, – раздался скрипучий голос из пустоты.

Юки не обернулся. Он знал, что старик Пак оставил за ним наблюдать своих «посланников».

– Пусть возвращаются, – ответил Юки, и его голос слился с шелестом листвы. – В следующий раз я не буду разговаривать.

Он посмотрел на свои руки. На кончиках пальцев плясали крохотные искры черного пламени – не маны, а чего-то гораздо более древнего, что он пробудил в себе в те моменты, когда его сердце почти переставало биться от боли.

Сухо, его старший брат, всегда был солнцем. А солнце, как известно, рано или поздно выгорает, превращаясь в черную дыру. Юки чувствовал, что этот процесс уже начался. И когда наступит финал, он будет там. Не для того, чтобы спасти. А для того, чтобы убедиться, что от «золотого мальчика» не останется даже пепла.

– Семья... – прошептал Юки, и в этом слове было больше ненависти, чем во всех проклятиях мира.

Он вышел на крыльцо, глядя на заходящее солнце. Мир готовился к погружению во тьму, и Сон Юки впервые чувствовал себя в этом мире как дома. Ведь в темноте все кошки серы, а все герои – лишь тени своего собственного эгоизма.

Его путь только начинался. И этот путь вел прямо к трону, который его отец так старательно охранял, не замечая, что главная угроза всегда росла в его собственной тени.

– Посмотрим, Сон Джинву, – Юки сжал кулак, и монета в его ладони превратилась в пыль. – Посмотрим, чья пустота окажется глубже.