← Назад к обзору

Предательство

Холодная сталь и серебро

Чон Ли Вон откинулся на спинку кожаного кресла и устало потер переносицу. На его столе, обычно идеально чистом, сейчас высились стопки папок, а свет монитора отражался в его серебристых глазах, придавая им почти сверхъестественное сияние. В юридическом мире его называли «Серебряным Лисом» — не только за цвет глаз и волос, но и за умение находить лазейки там, где другие видели глухую стену.

Он еще раз пересмотрел видео, которое предоставила Юми. Короткий ролик, снятый твердой рукой, без единого лишнего движения. Ли Вон невольно усмехнулся. Эта женщина была удивительной.

– Маленькая, хрупкая, а внутри — стержень из титана, – пробормотал он себе под нос.

За свою практику он видел сотни обманутых жен. Большинство из них впадали в истерику, рыдали в его кабинете, требовали мести или, наоборот, умоляли вернуть мужа. Юми была другой. Она вошла к нему — рост всего сто шестьдесят, фарфоровая кожа, глаза цвета неба — и положила телефон на стол. Ни одной слезинки. Только ледяная решимость и четкие требования: полная опека, раздел имущества и защита от любого магического или политического давления.

Она не просто хотела развода. Она методично уничтожала врага. И Ли Вону это чертовски нравилось.

– Господин Чон, вы видели утренние новости? – В кабинет заглянула его ассистентка, едва скрывая возбуждение.

– Я сам их создаю, Мина, – не отрываясь от бумаг, ответил он.

План Юми сработал безупречно. Тот инцидент в супермаркете стал искрой, которая подожгла пороховой погреб. Ли Вон помог этой искре разгореться, аккуратно «слив» нужные подробности в прессу через анонимные источники.

Для Ча Хэ Ин начался настоящий ад. Репутация «Золотой девочки» и «Гордости нации» рассыпалась в прах за считанные дни. Корейское общество, при всей его любви к героям, было крайне консервативно в вопросах семьи. Видео, на котором сильнейшая охотница страны развлекается с женатым мужчиной, отцом годовалого ребенка, стало приговором.

Ли Вон открыл социальные сети. Комментарии были беспощадны. Фотографии Хэ Ин обливали грязью, ее рекламные контракты расторгались один за другим. Даже те, кто раньше восхищался ее силой, теперь видели в ней лишь женщину, которая воспользовалась своим положением, чтобы увести мужчину из семьи.

Вчерашний инцидент в кафе гильдии и вовсе стал притчей во языцех. Одна из бывших подруг Хэ Ин, чье доверие было подорвано словами Юми в магазине, не выдержала и вылила ледяное американо прямо на голову S-ранговой охотнице на глазах у десятка свидетелей.

– Ты просто шлюха, Ча Хэ Ин! – кричала та женщина, судя по записям очевидцев. – Мы все боялись монстров из врат, а стоило бояться тебя! Кто знает, к чьему мужу ты подберешься завтра, прикрываясь «стрессом»?

Хэ Ин даже не смогла ответить. Сильнейшая женщина-охотник, способная разрубить монстра пополам, стояла обтекаемая кофе, не в силах поднять глаз. Сила Монарха не могла защитить от общественного презрения.

Ли Вон закрыл ноутбук. Пора было ехать. Сегодня начиналось первое слушание.

***

Здание суда было оцеплено полицией и сотрудниками Ассоциации охотников. Журналисты роились, как стервятники, ожидая появления главных героев драмы.

Когда черный седан Ли Вона остановился у входа, толпа взорвалась вспышками камер. Он вышел первым, поправив пиджак, и открыл заднюю дверь.

Юми вышла из машины, и на мгновение вокруг воцарилась тишина. Она была в строгом темно-синем костюме, который подчеркивал ее бледность и изящество. Черные волосы были собраны в идеальный узел, а небесно-голубые глаза смотрели прямо перед собой — холодно и спокойно. Она не пряталась за очками, не закрывала лицо. Она шла забирать свою свободу.

– Вы готовы? – тихо спросил Ли Вон, когда они поднимались по ступеням.

– Я была готова к этому с того момента, как закрыла дверь их кабинета, – ответила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения.

В зале суда было душно от напряжения. Сон Джинву уже сидел за столом ответчика. Рядом с ним не было Ча Хэ Ин — ее присутствие только усугубило бы ситуацию. Он выглядел ужасно. Темные круги под глазами, плотно сжатые губы. Его аура, обычно подавляющая и властная, сейчас казалась рваной, нестабильной.

Когда Юми вошла, он дернулся, словно хотел встать, но его адвокат — пожилой, именитый юрист, выглядевший сейчас крайне неуютно — удержал его за рукав.

Юми прошла к своему месту, даже не взглянув в сторону мужа. Для нее он перестал существовать как человек. Теперь он был лишь пунктом в юридическом документе.

– Прошу всех встать, – объявил пристав.

Судья Ким, женщина с репутацией «железной леди», заняла свое место. Она окинула зал взглядом, задержавшись на Джинву чуть дольше, чем следовало. Даже судьи читали новости.

– Начинаем слушание по делу о расторжении брака между Сон Юми и Сон Джинву, – произнесла она. – Истец настаивает на единоличной опеке и разделе имущества в связи с супружеской изменой. Ответчик, ваше слово.

Адвокат Джинву поднялся, откашлявшись:

– Ваша честь, мой клиент признает факт... ошибки. Однако мы считаем, что требования истца чрезмерны. Сон Джинву является опорой безопасности нашей страны. Его ресурсы и статус необходимы для воспитания наследника...

– Наследника? – Ли Вон поднялся с места, его голос зазвучал как удар хлыста. – Вы говорите о годовалом ребенке как о государственном имуществе? Моя подзащитная не оспаривает вклад господина Сона в безопасность мира, но мы здесь обсуждаем его вклад в разрушение собственной семьи.

Ли Вон подошел к трибуне, раскладывая фотографии и распечатки.

– Мы предоставили суду доказательства того, что измена не была «ошибкой одного момента». В течение месяца господин Сон лгал жене, прикрываясь зачистками врат, в то время как проводил время с госпожой Ча. Более того, мы требуем психологической экспертизы для ответчика. Человек, обладающий такой силой и не способный контролировать свои импульсы в личной жизни, представляет потенциальную угрозу для эмоционального здоровья ребенка.

Джинву сжал кулаки. Стол под его руками жалобно затрещал.

– Юми, хватит, – его голос, усиленный магией, пророкотал по залу, заставляя стекла мелко вибрировать. – Давай поговорим нормально. Зачем ты это делаешь? Зачем позоришь нас всех?

Юми медленно повернула голову. Это был первый раз за всё утро, когда она посмотрела на него. В ее взгляде не было ненависти — только бесконечное, вымораживающее безразличие.

– Позоришь нас ты, Джинву, – сказала она негромко, но в наступившей тишине ее услышал каждый. – Я лишь называю вещи своими именами. Ты привык, что мир прогибается под твою силу. Ты думал, что я тоже прогнусь? Что я буду сидеть дома, готовить твои любимые персики и делать вид, что не замечаю запаха чужих духов на твоей одежде?

– Я люблю тебя! – выкрикнул он, и тень за его спиной на мгновение взметнулась, напугав секретаря суда.

– Ты не любишь, – холодно перебила она. – Ты просто привык владеть. Но я не твоя тень, Сон Джинву. Я не Игрис и не Берион. Ты не можешь приказать мне остаться.

Судья Ким постучала молотком.

– Господин Сон, контролируйте свои эмоции и свою силу. Вы в суде, а не в подземелье. Если магическое давление повторится, я буду вынуждена удалить вас из зала.

Чон Ли Вон воспользовался моментом, чтобы нанести следующий удар.

– Ваша честь, в связи с нестабильным эмоциональным состоянием ответчика и его попытками психологического давления прямо в зале суда, мы просим наложить временный запрет на приближение господина Сона к моей подзащитной и их сыну до окончательного решения дела.

– Что?! – Джинву вскочил. – Ты не имеешь права запрещать мне видеть Алекса!

– Имею, – Ли Вон посмотрел ему прямо в глаза, и его серебристый взгляд столкнулся с грозовым серым. – Потому что сейчас вы ведете себя как угроза, а не как отец.

Судья Ким долго изучала документы, затем посмотрела на Юми.

– Госпожа Сон, вы подтверждаете, что боитесь своего мужа?

Юми встала. Она выглядела такой маленькой по сравнению с Джинву, но в этот момент казалось, что это он стоит перед ней на коленях.

– Я не боюсь его силы, Ваша честь. Я боюсь его непредсказуемости. Человек, который предал доверие самого близкого человека, не может считаться надежным. Я хочу безопасности для своего сына. И я хочу, чтобы он рос, зная, что за поступки нужно отвечать, даже если ты — бог.

В зале повисла тяжелая пауза. Джинву смотрел на нее, и в его глазах медленно гас свет. Он наконец начал осознавать: она не блефует. Она не вернется. Никакие извинения, никакие богатства, никакие угрозы не заставят эти небесно-голубые глаза снова смотреть на него с нежностью.

– Суд удаляется для принятия решения по временным мерам, – объявила судья.

Как только она вышла, Ли Вон подошел к Юми и слегка коснулся ее плеча.

– Вы отлично справились.

– Это еще не конец, – прошептала она, глядя, как Джинву в окружении своих теней и адвокатов поспешно покидает зал через боковой выход, не в силах выносить взгляды присутствующих.

– Для него — конец, – Ли Вон усмехнулся. – Он еще не понял, что проиграл войну в тот момент, когда вы взяли в руки телефон.

Они вышли в коридор, где их тут же окружили репортеры. Ли Вон профессионально оттеснил их, давая Юми возможность пройти к лифту.

– Госпожа Юми, как вы прокомментируете слухи о том, что Ча Хэ Ин покинула страну? – выкрикнул кто-то из толпы.

Юми остановилась у дверей лифта и на мгновение обернулась.

– Мне нет дела до того, где находится госпожа Ча. Надеюсь, там, где она сейчас, ей не нужно воровать чужое счастье, чтобы чувствовать себя сильной.

Двери лифта закрылись.

В машине Ли Вон протянул ей бутылку воды.

– Куда теперь? Домой к родителям Джинву?

– Нет, – Юми прислонилась головой к стеклу. – Я сняла квартиру на другом конце города. На свое имя. Мне нужно личное пространство. Родители Джинву... они прекрасные люди, и я благодарна им за поддержку, но мне нужно строить свою жизнь.

– Я понимаю, – Ли Вон завел мотор. – Кстати, я проверил счета гильдии «Адзин». Джинву пытался заблокировать часть ваших общих активов сегодня утром, но я успел наложить на них арест раньше.

Юми грустно улыбнулась.

– Он всегда действует силой. Это его главная слабость.

– Вы очень проницательны, – Ли Вон посмотрел на нее в зеркало заднего вида. – Знаете, Юми... после того как всё это закончится, вам стоит подумать о том, чтобы заняться чем-то серьезным. У вас редкий талант сохранять ясность ума в эпицентре шторма.

– Я просто хочу растить сына, Ли Вон. И, возможно, когда-нибудь снова полюбить персики.

Адвокат ничего не ответил, но в его серебристых глазах промелькнуло что-то, чего раньше не было — искреннее восхищение, выходящее за рамки рабочих отношений.

Город за окном жил своей жизнью. Охотники сражались с монстрами, врата открывались и закрывались, а Теневой Монарх сидел в своем пустом золотом офисе, понимая, что самая важная битва в его жизни была проиграна без единого удара мечом.

Юми смотрела на татуировку на своем запястье — символ их когда-то вечной любви. Она знала, что скоро сведет ее. На этом месте будет чистое пространство. Как и в ее жизни.

Она больше не была тенью великого мужа. Она вышла на свет, и этот свет оказался ослепительно ярким.