← Назад к обзору

Предательство

Пепел на языке

Тьма в моем кабинете была такой густой, что даже мои верные тени казались в ней чужеродными. Я сидел в кресле, глядя в панорамное окно на огни Сеула, который я столько раз спасал. Город сиял, жил, дышал, не подозревая, что его защитник, Теневой Монарх, сейчас чувствует себя самым жалким существом во вселенной.

Прошла всего неделя. Семь дней с того момента, как Юми вышла из этого кабинета, оставив после себя лишь звон разбитого сердца и запах персиков, который, казалось, въелся в стены.

Я попытался вызвать систему. Я хотел найти способ откатить время, использовать какой-нибудь скрытый навык, чтобы стереть тот проклятый день. Но система молчала. Она давала мне власть над смертью, но не над жизнью и уж тем более не над любовью.

Мой телефон завибрировал на столе. Снова новости. Я не хотел смотреть, но рука сама потянулась к устройству.

«Падение Золотой Охотницы: Ча Хэ Ин покидает Корею под градом обвинений».

На фотографиях, сделанных папарацци в аэропорту, Хэ Ин выглядела тенью самой себя. Бледная, с опущенными плечами, она пробиралась сквозь толпу людей, которые еще недавно просили у нее автографы, а теперь выкрикивали оскорбления. Ее затровили. Общество, которое боготворило ее за силу S-ранга, не простило ей того, что она посягнула на святое — на семью национального героя.

Но героем я больше не был. В глазах людей я стал предателем. Ирония судьбы: я мог победить легионы монархов, но не смог устоять перед мимолетным искушением, которое теперь казалось мне горьким ядом.

Я встал и переместился через тени. Мгновение — и я оказался у дома своих родителей. Я надеялся увидеть там Юми. Надеялся, что, несмотря на все слова, сказанные в суде, она всё еще там, ждет, когда я приду и вымолю прощение.

Но дом встретил меня тишиной.

Отец сидел на веранде. Он не обернулся, когда я материализовался из воздуха. Он знал, что это я. Его аура была спокойной, но в ней сквозила такая глубокая печаль, что мне захотелось немедленно исчезнуть.

– Ее здесь нет, Джинву, – произнес отец, не поворачивая головы.

– Где она? – мой голос прозвучал хрипло. – Я знаю, она не могла уйти далеко. Я найду ее.

– Ты не найдешь ее, если она этого не захочет, – Иль Хван наконец посмотрел на меня. Его глаза, такие похожие на мои, были полны разочарования. – Она съехала три дня назад. Забрала Алекса и все свои вещи. Она не оставила даже запаха своих духов в гостевой комнате.

Я сжал кулаки. Сила внутри меня взбунтовалась, тени под моими ногами заходили ходуном.

– Она моя жена! Это мой сын! Я имею право знать, где они!

– Ты потерял все права в тот момент, когда позволил другой женщине коснуться себя, – отец встал и подошел ко мне. Он был ниже меня, но сейчас я чувствовал себя крошечным перед ним. – Юми теперь не одна. У нее есть защита.

– О чем ты? – я прищурился. – Ты о том адвокате? Чон Ли Воне?

Отец кивнул, и на его губах появилась горькая усмешка.

– Кажется, они сдружились. Ли Вон не просто представляет ее интересы. Он помогает ей обустроиться, нашел квартиру, обеспечил охрану, которую даже твои тени не сразу заметят. Он видит в ней не «жену Монарха», а женщину, которая достойна уважения. Того самого, которое ты не смог ей дать.

Ревность вспыхнула во мне с новой силой. Чон Ли Вон. Мальчишка с серебристыми глазами, который посмел встать между мной и моей семьей.

– Я раздавлю его, – прорычал я.

– И тогда ты окончательно потеряешь ее, – спокойно ответил отец. – Если ты тронешь хоть волосок на голове этого парня, Юми никогда не посмотрит на тебя даже с безразличием. Только с ненавистью. Ты этого хочешь?

Я опустил голову. Тишина давила на уши.

– Скажи мне, сын, – голос отца стал тихим и надломленным. – Это стоило того? Та мимолетная связь, та интрижка с Хэ Ин... стоила ли она того, чтобы разрушить свою жизнь? Чтобы твой сын рос, не зная отца? Чтобы женщина, которая была с тобой в горе и радости, теперь вздрагивала от твоего имени?

Я не мог ответить. В горле стоял ком. Я вспомнил, как Юми смеялась, когда Алекс впервые попытался схватить ее за нос. Вспомнил, как она готовила персиковый пирог, и вся квартира наполнялась уютом. Вспомнил ее небесно-голубые глаза, в которых раньше я видел целый мир, а теперь — только холодную арктическую пустыню.

– Нет, – прошептал я. – Не стоило.

– Тогда уходи, – отец отвернулся. – Дай ей время. Если в тебе осталось хоть немного того Джинву, которого она любила, не преследуй ее. Не дави своей силой. Стань хотя бы раз в жизни просто человеком, а не Монархом.

Я постоял еще минуту, глядя на закрытую дверь дома, где когда-то был счастлив. Затем я шагнул в тень.

Я оказался в нашей старой квартире. Здесь всё осталось прежним, и в то же время всё изменилось. В детской было пусто. Игрушки Алекса исчезли, остались только голые стены. В нашей спальне на кровати лежало кольцо. Юми оставила его на подушке.

Я взял его в руки. Тонкий ободок золота казался раскаленным.

В этот момент я понял: я могу убить любого бога. Я могу перекроить карту мира. Я могу повелевать легионами бессмертных воинов. Но я не могу вернуть тепло одной-единственной маленькой ладони.

Я сел на пол посреди пустой комнаты и закрыл лицо руками. Теневой Монарх, величайший охотник человечества, сидел в темноте и впервые за много лет плакал. Беззвучно, тяжело, осознавая, что его величайшая победа над миром обернулась самым сокрушительным поражением в жизни.

А где-то на другом конце города Юми, вероятно, пила чай, слушая музыку, и Чон Ли Вон улыбался ей своей серебристой улыбкой. И эта мысль ранила меня сильнее, чем любой кинжал, который когда-либо пронзал мою плоть.

Я сам создал этот ад. И теперь мне предстояло в нем жить. Один. В окружении теней, которые не могли заменить мне свет ее глаз.