← Назад к обзору

Предательство

Серебро и пепел

Три месяца. Девяносто дней тишины, прерываемой лишь сухими юридическими терминами и шелестом документов. Для кого-то это ничтожный срок, но для меня это время стало периодом самой удивительной трансформации в жизни.

Я, Чон Ли Вон, адвокат, который привык видеть в людях лишь статьи кодекса и потенциальные выгоды, обнаружил, что мое сердце все-таки способно биться не только в ритме судебного протокола.

– Ли Вон, ты снова ушел в себя. Кофе остынет, – голос Юми вырвал меня из раздумий.

Я поднял взгляд. Она сидела напротив меня в небольшом уютном кафе, спрятанном в переулках Каннама. Солнечный свет падал на ее черные волосы, заставляя их отливать синевой, а небесно-голубые глаза смотрели на меня с той мягкой теплотой, которую она начала проявлять лишь недавно. Фарфоровая кожа казалась почти прозрачной на свету, и я поймал себя на мысли, что готов смотреть на нее вечно.

– Прости, – я улыбнулся, чувствуя, как разглаживается морщинка между бровями. – Просто задумался о сегодняшнем дне.

На коленях у Юми возился Алекс. Малышу только что исполнился год и три месяца, и сегодня он был особенно очарователен в своем костюмчике маленького львенка — пушистые ушки на капюшоне смешно подрагивали, когда он пытался дотянуться до моей ложки. Он унаследовал черты отца, но взгляд... взгляд у него был материнский. Чистый, глубокий и пугающе спокойный для ребенка.

– Ты волнуешься больше, чем я, – Юми поправила капюшон сыну и перевела взгляд на окно. – Хотя, признаться, у меня внутри всё сжимается от одной мысли о встрече с ним.

– Это естественно, – я накрыл ее ладонь своей. Ее кожа была прохладной, но она не отстранилась. – Мы обговорили все условия. Встреча пройдет на нейтральной территории, под моим присмотром и присмотром твоего свекра. Джинву подписал магический контракт о ненападении и ограничении ауры. Он не сможет причинить вред ни тебе, ни Алексу, даже если захочет.

– Дело не в физическом вреде, Ли Вон, – она горько усмехнулась. – Он — Теневой Монарх. Его присутствие само по себе... давит. Но я должна это сделать. Алекс имеет право знать отца, даже если этот отец — живое божество с сомнительной моралью.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри разливается нежность, смешанная с восхищением. За эти три месяца Юми расцвела. Она больше не была той бледной тенью, которую я встретил в доме Иль Хвана. Она открыла небольшую кулинарную студию, начала снова заниматься боевыми искусствами, и каждый раз, когда я заходил к ней вечером, в ее квартире пахло персиками и новой жизнью.

Я осознал, что влюбился. Влюбился в ее силу, в ее верность себе, в то, как она смеется, когда Алекс пачкает нос пюре. И я знал, что сделаю всё, чтобы защитить этот хрупкий мир, который она построила на руинах своего прошлого.

– Пора идти, – сказал я, взглянув на часы. – Машина ждет.

***

Местом встречи мы выбрали закрытый сад при штаб-квартире Ассоциации охотников. Это было одно из немногих мест, защищенных мощнейшими барьерами, способными сдержать всплески магической энергии.

Сон Иль Хван уже ждал нас у входа. Он выглядел суровым, но когда увидел Алекса, его лицо мгновенно преобразилось.

– Мой маленький лев! – старик взял внука на руки, и тот радостно ухватил деда за нос. – Как ты подрос, малыш.

– Здравствуйте, отец, – Юми поклонилась. Несмотря на развод, она сохранила теплые отношения с родителями Джинву. Они стали ее главной опорой, встав на ее сторону против собственного сына.

– Здравствуй, дочка. Он уже там. Ждет, – Иль Хван кивнул в сторону глубины сада, где у старого пруда виднелся высокий мужской силуэт.

Я почувствовал, как воздух стал гуще. Даже сквозь подавляющие артефакты и магический контракт, мощь Сон Джинву просачивалась наружу, словно тяжелый туман.

Мы двинулись по тропинке. Я шел чуть впереди, готовый в любой момент вмешаться. Юми шла рядом, ее походка была уверенной, голова высоко поднята. Она больше не была жертвой.

Джинву обернулся, когда мы подошли на расстояние десяти шагов. Он выглядел... иначе. Исчезла та самодовольная уверенность, которая сквозила в нем раньше. Лицо осунулось, глаза, напоминавшие грозовые тучи, казались потухшими. Когда его взгляд упал на Юми, в них вспыхнула такая острая боль, что мне на мгновение стало его почти жаль. Почти.

Но затем он увидел Алекса на руках у отца, и его аура непроизвольно дрогнула, заставив листья на деревьях зашелестеть.

– Алекс... – прошептал он. Это было единственное слово, которое он смог выдавить.

– Здравствуй, Джинву, – голос Юми был ровным и лишенным эмоций. – Как мы и договаривались, у тебя есть час.

Джинву сделал шаг вперед, но я мгновенно переместился, перекрывая ему путь. Мои серебристые глаза встретились с его серыми.

– Господин Сон, соблюдайте дистанцию, – холодно произнес я. – Согласно договору, контакт с ребенком разрешен только в присутствии свидетелей и при полном контроле эмоций.

Джинву смерил меня взглядом, полным ярости. Тени у его ног зашевелились, принимая форму острых клыков.

– Ты... – прорычал он. – Ты слишком много на себя берешь, адвокат. Ты здесь никто.

– Напротив, – я не отвел взгляда, хотя давление его силы было почти физически ощутимым. – Сейчас я — единственный человек, который стоит между вами и полным запретом на общение с сыном. Юми доверила мне свою безопасность, и я намерен оправдать это доверие.

– Джинву, прекрати, – резко оборвал его Иль Хван. – Ты здесь не как Монарх. Ты здесь как отец, который провинился. Веди себя соответственно.

Джинву медленно выдохнул, и тени неохотно втянулись обратно. Он посмотрел на Юми, и в его голосе прорезалась мольба.

– Юми, пожалуйста. Дай мне подержать его. Я не причиню ему вреда. Ты же знаешь, я люблю его больше жизни.

Юми молчала несколько секунд, глядя на сына. Алекс с любопытством смотрел на высокого незнакомца в черном, который так странно пах — холодом и сталью.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Но только если он сам захочет к тебе пойти.

Иль Хван осторожно опустил Алекса на траву. Малыш, в своем костюмчике льва, неуклюже переставляя ножки, зашагал по направлению к Джинву. Мы все замерли.

Джинву опустился на одно колено, протягивая руки. Величайший охотник мира, победитель правителей, сейчас выглядел так, будто от этого маленького шагающего существа зависела его жизнь.

Алекс подошел к нему, остановился и склонил голову набок, разглядывая «львиными» ушками. Затем он протянул крошечную ручку и коснулся щеки Джинву.

– Па... па? – неуверенно произнес малыш.

Джинву зажмурился, и я увидел, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Он осторожно, словно хрустальную вазу, взял сына на руки и прижал к себе. Алекс не заплакал, он лишь с интересом начал дергать Джинву за воротник дорогого пиджака.

– Прости меня, малыш, – прошептал Джинву, утыкаясь носом в пушистый капюшон. – Прости своего глупого отца.

Юми отвернулась. Я видел, как она сжала кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Я подошел к ней и тихо положил руку на талию, давая понять, что я рядом. Она прислонилась ко мне, и это было самым важным жестом за весь день.

Джинву поднял взгляд и увидел нас вместе. Его лицо исказилось от ревности и осознания того, что место, которое он так глупо освободил, теперь занято другим. Не магически, не силой, а просто присутствием и заботой.

– Ты быстро нашла мне замену, Юми, – сказал он, и в его голосе снова послышались опасные нотки. – Этот адвокатишка... он ведь даже не охотник. Что он может тебе дать?

Юми повернулась к нему, и ее взгляд был тверже алмаза.

– Он дал мне то, что ты никогда не считал важным, Джинву. Он дал мне честность. Он видел во мне человека, а не дополнение к твоему величию. И если ты еще раз назовешь его «заменой», эта встреча станет последней.

Джинву замолчал, пораженный силой ее слов. Он смотрел на нее и, кажется, впервые по-настоящему понял: она больше не принадлежит ему. Ни одна ее мысль, ни одна улыбка больше не направлены в его сторону.

– Ча Хэ Ин звонила мне из Франции, – внезапно произнес он, глядя на Алекса. – Она просила прощения. Сказала, что не представляла, к чему это приведет.

– Мне не нужны ее извинения, – отрезала Юми. – Как и твои. Слова не имеют значения, когда действия говорят об обратном. Ты выбрал ее в тот день. Ты выбирал ее целый месяц. Теперь живи с этим выбором.

Час прошел в тяжелом напряжении. Джинву пытался играть с Алексом, показывая ему простенькие магические фокусы — маленькие тени в форме зверей плясали на ладони малыша, вызывая у того восторженный смех. Но каждый раз, когда Джинву пытался заговорить с Юми, он натыкался на стену вежливого безразличия.

Когда пришло время уходить, Джинву не хотел отпускать сына.

– Еще пять минут, – просил он. – Пожалуйста.

– Время вышло, Сон Джинву, – я шагнул вперед, забирая Алекса. Малыш недовольно пискнул, но быстро успокоился, узнав мой запах. – Увидимся через месяц, если условия контракта не будут нарушены.

Джинву встал во весь рост. Его аура начала неконтролируемо расширяться, тени в саду удлинились, превращая светлый полдень в сумерки. Иль Хван сделал шаг к сыну, его рука легла на рукоять меча, который он всегда носил скрытым.

– Джинву, остынь, – предупредил отец.

Но Джинву смотрел не на отца. Он смотрел на меня.

– Ты думаешь, что победил, Ли Вон? – прошипел он, и его глаза вспыхнули фиолетовым огнем. – Ты думаешь, что сможешь заменить Монарха?

– Я не пытаюсь никого заменять, – ответил я, глядя ему прямо в лицо, несмотря на то что мои инстинкты кричали об опасности. – Я просто люблю ее. И я буду рядом с ней и Алексом, когда тебя не будет. А тебя не будет часто, ведь у тебя всегда найдутся дела поважнее семьи, не так ли? Очередные врата, очередные поклонницы...

Джинву дернулся, но магический контракт, связывающий его волю, вспыхнул золотыми цепями на его запястьях, заставляя его зашипеть от боли.

– Пойдем, Ли Вон, – Юми взяла меня за руку. – Нам здесь больше нечего делать.

Мы пошли к выходу из сада. Я чувствовал на своей спине тяжелый, испепеляющий взгляд Теневого Монарха, но мне было всё равно. В моих руках был Алекс, а рядом шла женщина, ставшая моим миром.

Когда мы сели в машину, Юми долго молчала, глядя на свои руки.

– Ты в порядке? – спросил я, заводя мотор.

– Да, – она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. В ее глазах больше не было льда. – Знаешь, Ли Вон... когда я увидела его сегодня, я поняла одну вещь.

– Какую?

– Я больше ничего к нему не чувствую. Ни ненависти, ни боли. Только пустоту. Он стал для меня просто сильным незнакомцем, который когда-то был частью моей жизни.

Она потянулась ко мне и коснулась моей щеки.

– Спасибо, что был рядом. Я не знаю, как бы я справилась без тебя.

– Тебе не нужно справляться одной, Юми, – я перехватил ее руку и поцеловал ладонь. – Никогда больше.

Алекс на заднем сиденье что-то радостно пролепетал, сражаясь со своими «львиными» ушками. Мы ехали домой, и я знал, что впереди нас ждет долгий путь. Джинву не оставит нас в покое, его тени всегда будут где-то рядом, но теперь у Юми был свой свет. И этот свет был серебристым, как мои глаза, и теплым, как наши общие вечера.

А персики... в этом году они были особенно сладкими. Без капли горечи.