Предательство
Вспышки за гранью шторма
Утро в Каннаме всегда начиналось с шума машин и суеты, но в моей спальне за плотными шторами царил полумрак, пропитанный тишиной и запахом озона. Я открыл глаза первым. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавесках, дрожал на стене, золотя края мебели. Алекс лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Его мощная спина, украшенная чернилами татуировок, медленно вздымалась и опускалась.
Вчерашний шторм утих, оставив после себя руины величайшей семьи Кореи. Но здесь, на этой кровати, мир казался простым. Я протянул руку и осторожно коснулся его плеча. Кожа была горячей, почти обжигающей — сила молнии внутри него никогда не затихала полностью.
Алекс шевельнулся и медленно перевернулся на спину. Его глаза открылись. Ярко-голубые, светящиеся, как неоновые вывески ночного города, но сейчас они были затуманены сном и какой-то пугающей пустотой. Он смотрел на потолок так, словно всё ещё видел там кадры вчерашнего видео. В его взгляде не было жизни — только холодный расчёт и остатки ярости, которая выжгла его изнутри.
– Алекс... – позвал я тихим, хриплым от сна голосом.
Он не ответил, лишь слегка повернул голову в мою сторону. Этот пустой взгляд... я видел его у своего отца, когда тот потерял всё. Я видел его у клиентов, которые выигрывали суды, но теряли души. Алекс балансировал на краю пропасти, готовый окончательно превратиться в то чудовище, которое он так ненавидел в своём отце.
Я не мог этого допустить. Я не позволю Сон Джинву забрать у него ещё и будущее.
Я придвинулся ближе, сокращая те немногие сантиметры, что разделяли нас, и накрыл его губы своими. Поцелуй сначала был осторожным, почти невесомым, но, не встретив сопротивления, я углубил его, вкладывая в это движение всю ту нежность и отчаяние, что копились во мне годами. Я хотел вытеснить из его головы вкус пепла и крови, заменив его собой.
Алекс ответил. Его руки, тяжёлые и сильные, легли мне на талию, притягивая ближе. В его поцелуе чувствовалась жажда — не просто страсть, а отчаянная попытка утопающего ухватиться за спасательный круг.
– Забудь о них, – прошептал я ему прямо в губы, когда мы на секунду отстранились, чтобы глотнуть воздуха. – Не дай этой ненависти поглотить тебя. Не превращайся в чудовище, Алекс. Не будь таким, как твой отец. У тебя есть я. Слышишь? Я буду твоим светом. Всегда.
Он ничего не сказал, но я почувствовал, как напряжение в его теле начало сменяться чем-то иным. Его пальцы судорожно сжались на моей коже, оставляя красные следы. Я приподнялся, нависая над ним сверху. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора — идеальным и трагичным.
Я потянулся к краю его чёрной футболки и медленно стянул её через голову, обнажая широкую грудь и рельефный живот. Татуировки на его плечах и шее казались живыми в этом скудном свете.
– Ты прекрасен, – выдохнул я, любуясь им.
Я оседлал его бёдра, чувствуя под собой его твёрдость и мощь. Мои ладони скользили по его торсу, очерчивая каждую мышцу, каждый контур. Алекс вздрогнул, когда я приник губами к его шее, прямо там, где абстрактные крылья татуировки уходили под ключицу. Его кожа пахла грозой.
– Ли Вон... – прохрипел он, запрокидывая голову.
Я спускался поцелуями всё ниже, оставляя влажные дорожки на его коже. Мои руки расправились с его штанами, и когда он остался полностью обнажённым передо мной, я на мгновение замер. Он был воплощением первобытной силы, опасным и манящим одновременно.
Я взял его в рот, чувствуя, как он выгибается навстречу, как его пальцы зарываются в мои волосы, прижимая меня ближе. Тихий стон сорвался с его губ — звук, в котором боли было не меньше, чем наслаждения. Я двигался ритмично, стараясь доставить ему то забвение, в котором он так нуждался.
– Ли Вон, я сейчас... – его голос сорвался на выдох.
Через мгновение он кончил, его тело сотрясла мелкая дрожь, а в воздухе явственно запахло озоном — его магия реагировала на пик эмоций. Я поднялся, слизывая капли с губ, и посмотрел ему в глаза. На мгновение пустота в них исчезла, сменившись чем-то тёплым и человеческим.
Но я не собирался останавливаться. Мне нужно было почувствовать его полностью, впустить его в себя, чтобы окончательно закрепить эту связь. Я смочил пальцы слюной и начал медленно растягивать себя, не сводя с него взгляда. Алекс наблюдал за мной, его дыхание было рваным, а зрачки расширились почти на всю радужку.
– Иди ко мне, – прошептал я.
Я медленно начал насаживаться на его член, чувствуя, как он заполняет меня, растягивая ткани до предела. Ощущение было настолько полным, настолько всепоглощающим, что у меня перехватило дыхание.
– Алекс... ты такой большой... – выдохнул я, зажмурившись от острого чувства полноты.
Я начал двигаться бёдрами, задавая медленный, тягучий темп. Каждое движение было осознанным, каждым толчком я словно вбивал в него осознание того, что он жив, что он здесь, со мной. Алекс рыкнул, его ладони с силой сжали мою талию, удерживая, направляя.
Внезапно он перехватил инициативу. Одним мощным движением он перевернул меня, вжимая лопатками в матрас и нависая сверху. Его взгляд горел первобытным огнём. Он начал двигаться быстрее, жёстче, целеустремлённо. Каждый его толчок отзывался во мне яркой вспышкой, заставляя выгибаться и хватать ртом воздух.
Он целовал мою шею, оставляя засосы, метя меня как свою территорию. Его рука опустилась вниз, обхватывая мой пах и имитируя движения, которые доводили меня до безумия.
– Ты мой, Ли Вон, – прорычал он мне в ухо, и в этом голосе не было тени Монарха, только мужчина, который нашёл свой дом. – Только мой.
Мир вокруг перестал существовать. Не было ни преданной матери, ни отца-предателя, ни разрушенной репутации. Были только мы — два человека, пытающихся спасти друг друга среди обломков старой жизни.
Когда оргазм накрыл нас обоих одновременно, мне показалось, что комната взорвалась ослепительно-голубым светом. Молнии Алекса вырвались наружу, пробегая по стенам и заставляя лампочку в люстре лопнуть с негромким хлопком. Но мне не было страшно. Я чувствовал лишь тепло и невероятную легкость.
Мы лежали, тяжело дыша, переплетясь руками и ногами. Пот остывал на коже, а за окном дождь сменился несмелым утренним солнцем.
– Ли Вон? – позвал он через некоторое время. Его голос звучал тихо и чисто.
– Да?
– Спасибо.
Он не уточнил за что, но я и так знал. За то, что не отвернулся. За то, что стал его якорем. За то, что в это утро он проснулся не монстром, а человеком, у которого есть шанс на счастье.
Я прижался к его груди, слушая, как выравнивается ритм его сердца.
– Спи, – прошептал я. – У нас впереди целый мир, который нужно построить заново.
И в этот раз я знал, что мы справимся. Потому что на пепелище старой ненависти мы только что заложили фундамент чего-то гораздо более прочного.
***
Прошло несколько часов. Алекс забылся глубоким, спокойным сном без кошмаров. Я осторожно выбрался из кровати, стараясь не разбудить его, и накинул халат. На кухне я заварил крепкий кофе и сел за ноутбук.
Моя работа как адвоката только начиналась. Почта была забита письмами от СМИ, юридических отделов гильдий и даже из канцелярии президента. Видео, которое Алекс слил в сеть, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Но это было лишь начало.
Я открыл файл с документами на смену фамилии. «Кан Алекс». Теперь это было официально.
Тихий шорох за спиной заставил меня обернуться. Алекс стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку. На нём были только мои серые штаны, которые смешно сидели на его бедрах. Его волосы были взъерошены, а взгляд... взгляд был ясным.
– Много работы? – спросил он, подходя ближе и кладя руки мне на плечи.
– На всю оставшуюся жизнь, – усмехнулся я, откидываясь на спинку стула. – Но мы начнём с завтрака.
Он наклонился и поцеловал меня в макушку.
– Знаешь, Ли Вон... Вчера я думал, что умру вместе с репутацией отца. Что после того, как я всё разрушу, мне не зачем будет дышать.
Он замолчал на мгновение, глядя на экран ноутбука, где светилось его новое имя.
– А сейчас я смотрю на это и понимаю: я только что родился.
Я взял его за руку, переплетая наши пальцы.
– Добро пожаловать в мир, Кан Алекс. Здесь иногда бывает паршиво, но, обещаю, скучно не будет.
Он улыбнулся — впервые по-настоящему, открыто, так, как улыбалась на старых фотографиях его мать. И в этой улыбке я увидел победу. Не ту кровавую и жестокую, о которой он мечтал семнадцать лет, а настоящую. Победу над прошлым.
Где-то там, в своём пустом особняке, Сон Джинву мог быть богом смерти. Но здесь, в этой солнечной кухне, жизнь брала своё. И эта жизнь была прекрасна во всей своей несовершенности.
– Кстати, – Алекс вдруг хитро прищурился. – Ты сказал, что уложишь меня и будешь моим светом. Кажется, свет в спальне перегорел. Придётся тебе исполнять обещание в темноте.
Я рассмеялся, вставая и обнимая его за шею.
– Я найду способ подсветить нам путь, не переживай.
Мы стояли у окна, глядя на просыпающийся Сеул. Город ещё не знал, что его герои пали, а на их месте рождается кто-то новый. Кто-то, кто не будет править тенями, а научится жить в свете. И этот путь мы пройдем вместе. До самого конца.