Предательство
Осколки тишины и аромат персиков
Год — это много или мало? Для кого-то это всего лишь триста шестьдесят пять дней рутины. Для Сон Джинву, Теневого Монарха, этот год стал вечностью, проведенной в пустом замке из холодного камня и еще более холодных воспоминаний.
Сеул гудел, как потревоженный улей. Гильдия «Аджакс» фактически перестала существовать в том виде, в котором ее знали. Джинву официально отошел от дел, передав управление доверенным лицам, и теперь большую часть времени проводил в своем загородном доме, скрытом от глаз назойливых репортеров и охотников. Его имя всё еще вызывало трепет, но теперь к этому трепету примешивался шепот осуждения. Мир не прощал своим богам человеческих слабостей, особенно таких грязных.
Джинву сидел на террасе, глядя на заходящее солнце. Рядом на столе стоял стакан воды, к которому он не притрагивался уже час.
– Мой Король, – послышался тихий голос Игриса из тени.
Джинву не обернулся. Он знал, что Игрис принесет. Каждый месяц, в один и тот же день, верный рыцарь докладывал о том, что удалось узнать его теням, которые, несмотря на запрет Алекса, всё же находили способы наблюдать издалека.
– Говори.
– В деревне в префектуре Нагано начался сезон сбора урожая, – начал Игрис, и его голос звучал почти мягко. – Сад молодого господина Кана... принес первые плоды. Местные жители говорят, что таких персиков не видели в этих краях уже давно.
Джинву закрыл глаза. В его воображении всплыл образ Юми. Она всегда говорила, что персики — это вкус солнца. Она мечтала о маленьком саде. И теперь ее сын, его сын, воплотил эту мечту в реальность. Но не для него.
– Как он? – спросил Джинву, и его голос сорвался, выдав ту невыносимую тоску, которую он пытался скрыть даже от самого себя.
– Он счастлив, Мой Король. Месяц назад они с Чон Ли Воном провели скромную церемонию в местном храме. Теперь они официально связаны. Господин Кан открыл небольшую пекарню. Говорят, запах его выпечки по утрам разносится по всей долине. Чон Ли Вон открыл юридическую школу в ближайшем городе, он обучает студентов дистанционно и ведет несколько крупных дел. У них... спокойная жизнь.
– Спокойная жизнь, – повторил Джинву, пробуя эти слова на вкус. – Без теней. Без монстров. Без меня.
– Да, Господин. Молодой господин Алекс больше не использует свою силу для сражений. Но я видел... – Игрис замялся. – Я видел, как он использовал молнию, чтобы осветить сад для праздника в деревне. Это было красиво. Не разрушительно, а... созидательно.
Джинву почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Его сын, рожденный быть воином, ставший его величайшим судьей, нашел способ превратить свою ярость в свет. Это было величайшим достижением Алекса и его самым сокрушительным поражением для Джинву.
– А Сухо? – спросил Джинву после долгой паузы.
– Молодой господин Сухо часто пишет брату. Алекс отвечает. Нечасто, но отвечает. Кажется, он простил его за то, что тот — ваш сын. Но он ясно дал понять, что не хочет видеть ни вас, ни Ча Хэ Ин. Никогда.
Джинву кивнул. Это было справедливо. Он сам разрушил мост, по которому Алекс мог бы вернуться.
– Ча Хэ Ин... как она?
– Она живет в Европе. Под другим именем. Пытается тренироваться, но... ее ранг падает. Психологическое состояние нестабильно. Она потеряла всё, Господин.
Джинву не чувствовал жалости. Только пустоту.
– Ты можешь идти, Игрис. Спасибо.
Тень исчезла. Джинву остался один в наступающих сумерках. Он встал, подошел к краю террасы и посмотрел в сторону горизонта, туда, где за морем лежала Япония.
Где-то там, в тихой деревушке, парень с ярко-голубыми глазами и татуировкой крыльев на шее сейчас, возможно, закрывал свою пекарню. Он, вероятно, смеялся над какой-то шуткой Ли Вона, вдыхал аромат спелых персиков и не думал о Теневом Монархе.
Джинву поднял руку и посмотрел на свои ладони. Сила, способная сокрушать миры, была бесполезна. Она не могла вернуть любовь сына. Она не могла стереть предательство.
– Ты победил, Алекс, – прошептал он в пустоту. – Твой ад для меня оказался самым страшным — это ад тишины и осознания того, что ты счастлив без меня.
***
Япония. Префектура Нагано.
Утро началось с пения птиц и прохладного горного воздуха, врывающегося в открытое окно. Алекс потянулся, чувствуя приятную тяжесть в мышцах после вчерашнего сбора урожая. Рядом зашевелился Ли Вон.
– Который час? – пробормотал адвокат, не открывая глаз и притягивая Алекса ближе к себе.
– Пора открывать пекарню, соня, – Алекс улыбнулся и поцеловал мужа в висок. – Сегодня суббота, приедут туристы из города. Нам нужно много персиковых пирогов.
Ли Вон нехотя открыл глаза и улыбнулся в ответ. В его взгляде было столько тепла, что Алексу на мгновение стало трудно дышать. Это было то самое счастье, о котором он даже не смел мечтать год назад.
– Знаешь, Кан Алекс, я всё еще не могу привыкнуть к тому, что мой грозный мститель теперь главный пекарь префектуры, – Ли Вон провел рукой по татуировке на шее Алекса.
– Месть — это блюдо, которое подают холодным, – усмехнулся Алекс, вставая с кровати. – А пироги — горячими. И поверь, кормить людей гораздо приятнее, чем пугать их молниями.
Он подошел к окну и посмотрел на свой сад. Деревья гнулись под тяжестью плодов. Год назад он думал, что его жизнь закончилась в тот момент, когда он опубликовал то видео. Он думал, что остаток дней проведет в бегах или в бесконечной войне с отцом.
Но Ли Вон спас его. Он научил его, что месть — это не конец пути, а лишь очищение места для чего-то нового.
Алекс спустился на кухню. Вскоре дом наполнился ароматом свежего теста, ванили и спелых персиков. Он работал уверенно и спокойно. Его магия теперь служила ему в мелочах: он мог идеально контролировать температуру в печи или почувствовать готовность теста по легкой вибрации воздуха.
К восьми утра пекарня «Юми» — он назвал ее в честь матери — открыла свои двери.
– Доброе утро, Кан-сан! – поздоровалась старая госпожа Танака, их соседка. – Мне как обычно, два пирога и корзинку персиков для внуков.
– Доброе утро, Танака-сан. Конечно, сейчас всё упакую, – Алекс улыбнулся ей.
Старушка внимательно посмотрела на него.
– У вас сегодня глаза светятся ярче обычного. Случилось что-то хорошее?
Алекс на мгновение замер, упаковывая пирог.
– Просто... я наконец-то чувствую, что я дома.
Когда госпожа Танака ушла, в пекарню спустился Ли Вон. Он был уже в строгом костюме — сегодня у него была важная лекция для студентов из Токио.
– Я уезжаю в кабинет, – сказал он, подходя к прилавку. – Буду к ужину. Помни, что сегодня мы обещали зайти к старосте, обсудить праздник урожая.
– Помню, – Алекс вышел из-за прилавка и обнял его. – Удачи с твоими будущими юристами. Не будь с ними слишком строг.
– Я постараюсь, – Ли Вон поцеловал его в губы. – Люблю тебя.
– И я тебя.
Когда машина Ли Вона скрылась за поворотом, Алекс вышел на веранду и посмотрел на горы. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Сухо.
«Алекс, привет. Я сдал экзамены на охотника ранга B. Дедушка гордится мной. Папа... папа почти не выходит из дома. Он сильно постарел, Алекс. Но я не жалею его. Я просто хотел сказать, что вчера ел персики. Они были невкусные. Не такие, как те, что ты присылал нам осенью. Я скучаю, брат».
Алекс вздохнул. Он заблокировал экран. Он не чувствовал злорадства. Только тихую печаль. Гнилое дерево семьи Сон наконец-то рухнуло, и он был тем, кто нанес последний удар. Но теперь на этом месте он посадил свой собственный сад.
Он вернулся к работе. Весь день в пекарне было многолюдно. Люди смеялись, благодарили его, хвалили выпечку. Никто из них не видел в нем монстра. Никто не знал, что его руки могут призывать шторм. Для них он был просто добрым и трудолюбивым Каном, который делает лучшие пироги в Нагано.
Вечером, когда солнце начало садиться за горы, Алекс взял корзинку с самыми спелыми персиками и поднялся на холм, к небольшому святилищу, которое он построил сам в дальнем углу сада. Там, среди цветов, стояла фотография Юми.
– Смотри, мам, – он положил персики на алтарь. – У нас сегодня был отличный день. Твои рецепты всё еще лучшие. Ли Вон счастлив. Я... я тоже счастлив.
Он сел на траву, глядя на долину.
– Знаешь, я долго думал, стоило ли оно того. Вся эта боль, вся эта ненависть. Но сегодня, когда я смотрел на Сухо через экран телефона, я понял. Если бы я не разрушил ту ложь, я бы никогда не нашел эту правду. Я бы никогда не стал собой. Я бы остался тенью Монарха.
Он закрыл глаза, подставляя лицо последним лучам солнца.
– Прощай, Сон Джинву, – прошептал он. – Живи в своем пустом замке. А я буду жить здесь. В свете, который ты никогда не сможешь у меня забрать.
В воздухе пахло персиками и озоном. Но молнии больше не жалили. Они лишь мягко покалывали кожу, напоминая о силе, которая теперь была под полным контролем.
Алекс встал, отряхнул колени и направился к дому, где в окнах уже загорался свет — Ли Вон вернулся.
– Алекс! Ты где? – послышался голос мужа.
– Иду! – отозвался он, ускоряя шаг.
В ту ночь ему снова не снились кошмары. Ему снилась Юми, идущая по персиковому саду. Она улыбалась и махала ему рукой. И впервые в жизни ее глаза не были полны слез. Она была свободна. Как и он.
А в далеком Сеуле Сон Джинву стоял у окна, глядя на луну, и в его руке рассыпалось в прах старое фото. Карма свершилась. Монарх остался со своей вечностью, а человек — со своей жизнью. И каждый из них получил то, что заслужил.
Один — тишину одиночества. Другой — тишину счастья.
И эта разница была важнее любой магии в мире.
Алекс закрыл глаза, засыпая в объятиях Ли Вона. Завтра будет новый день. Завтра снова будут персики, смех и жизнь, в которой нет места теням. И это было всё, что ему было нужно.
Конец — это всегда лишь начало. И Кан Алекс наконец-то начал свою настоящую историю. История Сон Алекса была закончена и похоронена под корнями персиковых деревьев.
Тишина Нагано была прекрасна. И в этой тишине громче всего звучала любовь, которую не смогли убить даже боги.