Предательство
Призраки прошлого в цифровом глянце
Семнадцать лет. Для кого-то это целая жизнь, для меня — бесконечная череда серых будней, заполненных бумагами Ассоциации, бесконечными рейдами и воспитанием Сухо. Я так и не женился на Ча Хэ Ин. Несмотря на давление семьи, прессы и самой Ассоциации, я не смог. Каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел не «золотую пару», а ту ложь, на которой пытались построить наше общее будущее. Мне было противно. Противно от того, как легко мои близкие были готовы вычеркнуть Юми и Алекса ради «высшего блага».
Хэ Ин родила Сухо. Как и предсказывала Юми, это был её единственный шанс. Наш сын рос сильным, талантливым, настоящим наследником Монарха, но в его глазах я никогда не видел той искры, что была у Алекса. Сухо был плодом долга, а не той безумной, чистой любви, которую я когда-то предал.
Семнадцать лет тишины. Юми исчезла так профессионально, словно сама была мастером ранга S в искусстве скрытности. Мои тени — Игрит, Берилл, тысячи моих верных солдат — прочесали каждый уголок страны, а затем и мира. Пусто. Она словно испарилась, стерла свои следы из реальности, оставив меня наедине с холодом моего трона.
Я сидел в своем кабинете, тусклый свет монитора освещал мое лицо. Рост 190, черные волосы, глаза цвета грозовой тучи — время почти не коснулось моей внешности, но внутри я чувствовал себя древним стариком. Я лениво листал ленту социальных сетей, просматривая отчеты о новых вратах, пока мой взгляд не зацепился за одну фамилию.
Окумура.
Сердце, которое, как мне казалось, давно превратилось в камень, пропустило удар. Пальцы мелко задрожали, когда я кликнул на профиль.
Окумура Алекс.
С экрана на меня смотрел молодой человек. Моя копия. Тот же рост — под метр девяносто, те же широкие плечи и атлетическое телосложение. Но глаза... глаза были небесно-голубыми, пронзительными, как у Юми. Его черные волосы были небрежно растрепаны, в левом ухе поблескивало несколько пирсингов, придавая ему вид бунтаря. На фото он стоял полуобнаженным, демонстрируя рельефный пресс и массивную татуировку, стекающую с плеча на грудь — сложные узоры, переплетенные с цветами. В нем было столько жизни, столько дерзкой, необузданной силы, что у меня перехватило дыхание.
– Алекс... – прошептал я, касаясь пальцами холодного стекла экрана.
Я начал листать фотографии дальше, и мир вокруг меня окончательно рухнул.
На следующем снимке была Юми. Время было не властно над ней. Она стояла у входа в небольшую уютную пекарню, на вывеске которой значилось «Okumura Sweets». Она стала еще красивее — зрелая, уверенная в себе женщина с той же фарфоровой кожей и мягкой улыбкой. Рядом с ней стояла девушка.
Миджун. Окумура Миджун.
Мне не нужно было читать описание, чтобы понять, кто это. Она была моей точной копией в женском обличье. Те же черные волосы, те же черты лица, и мои серые глаза, смотрящие с вызовом и достоинством. Сегодня ей исполнялось пятнадцать. Юми родила её через два года после того, как ушла от меня. Моя дочь, о существовании которой я знал лишь из горьких слов расставания.
Я листал дальше, чувствуя, как в груди разгорается пожар. Вот Алекс в обнимку с другим парнем. Подпись: «С моим Ли Воном». Чон Ли Вон был красив какой-то болезненной, утонченной красотой: черные волосы, подведенные стрелками серые глаза, рост около 180. На одном из фото Ли Вон нежно целовал Алекса в щеку, и мой сын сиял от счастья.
Они были счастливы. Без меня. Без Ассоциации. Без статуса «семьи Монарха».
– Господин Сон? – в дверях показался мой помощник. – У вас через десять минут встреча с представителями японского филиала.
– Отмени, – отрезал я, не отрывая взгляда от экрана.
– Но... это важно...
– Вон! – мой голос заставил тени в углах комнаты вздыбиться. Помощник пулей вылетел из кабинета.
Я снова посмотрел на фото Миджун. Пятнадцать лет. Она выросла, не зная, что её отец — сильнейший человек на планете. Она выросла в тепле пекарни, среди запаха корицы и ванили, а не среди крови и смерти подземелий.
Юми сдержала свое обещание. Она построила мир, в котором для меня не было места.
– Игрит, – позвал я негромко.
Верный рыцарь материализовался из тени, склонив голову в безмолвном почтении.
– Ты нашел их? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Мой Повелитель, – голос тени звучал глухо, – они были скрыты за пределами маны. Лишь сейчас, когда юный господин открыл свой профиль в этой... сети, след проявился. Они в небольшом городке на побережье Японии.
– Она открыла пекарню, – я горько усмехнулся. – Пока я завоевывал миры, она пекла хлеб и растила моих детей.
Я встал, поправляя пиджак. Сила Монарха внутри меня требовала немедленно отправиться туда, сокрушить пространство и время, забрать их, вернуть себе то, что принадлежит мне по праву крови. Но я вспомнил удар Юми в живот семнадцать лет назад. Тот удар, который поставил меня на колени без всякой магии.
– Подготовь частный рейс, – приказал я. – Не как охотник. Как частное лицо.
– Вы хотите пойти к ним? – Игрит, казалось, был удивлен.
– Я хочу увидеть свою дочь в её день рождения, – я замолчал, глядя в окно на сияющий Сеул. – Даже если она захлопнет дверь перед моим носом.
***
Городок на побережье встретил меня шумом прибоя и криками чаек. Я шел по узкой улочке, ловя на себе взгляды прохожих — мой рост и аура, которую я старался подавить изо всех сил, все равно выделяли меня из толпы.
Вот она. Пекарня «Okumura Sweets».
Сквозь витрину я увидел их. Столы были сдвинуты, повсюду висели голубые и серебристые шары. Миджун смеялась, пытаясь задуть свечи на огромном торте. Алекс стоял рядом, обнимая Ли Вона за талию, и что-то весело кричал сестре. А Юми... Юми выносила поднос с напитками.
Она выглядела такой счастливой. Такой... живой.
Я замер у двери, не решаясь войти. Впервые в жизни Теневой Монарх испытывал страх. Страх быть отвергнутым теми, кто был смыслом его существования, о котором он сам забыл.
Колокольчик над дверью звякнул, когда кто-то выходил. Юми подняла голову и замерла. Поднос в её руках дрогнул, но она удержала его. Её небесно-голубые глаза встретились с моими грозовыми тучами.
Семнадцать лет пронеслись между нами за одну секунду.
– Мам? Что-то не так? – Алекс обернулся, проследив за её взглядом.
Он нахмурился, его мощная фигура инстинктивно заслонила сестру и Ли Вона. В его глазах вспыхнул опасный огонек — мана, которая спала в нем все эти годы, начала пробуждаться, реагируя на мое присутствие.
– Кто это, мам? – голос Алекса был низким и властным. Совсем как мой.
Юми медленно поставила поднос на ближайший столик. Она не выглядела испуганной. Скорее... разочарованной.
– Это никто, Алекс, – тихо сказала она, не сводя с меня глаз. – Просто прохожий, который ошибся дверью.
– Юми... – я сделал шаг внутрь, и аромат свежей выпечки ударил мне в нос, смешиваясь с горечью в горле. – Я увидел фото. Миджун... она прекрасна.
Девочка вышла из-за спины брата. Она смотрела на меня своими серыми глазами, и в этом взгляде не было узнавания. Только любопытство.
– Вы знаете мое имя? – спросила она.
– Миджун, иди в подсобку, – скомандовал Алекс. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовал, как воздух вокруг него начинает вибрировать. – Я не знаю, кто вы, господин, но от вас везет силой, которая мне не нравится. Уходите. У моей сестры праздник.
– Алекс, подожди, – я поднял руки в примирительном жесте. – Я не причиню вам вреда. Никогда.
– Ты уже причинил, – Юми подошла к сыну, положив руку ему на плечо. – Семнадцать лет назад, Сон Джинву. Почему ты здесь? Тебе мало твоей «золотой жизни»?
При упоминании моего имени Алекс застыл. Ли Вон, стоявший за его спиной, широко раскрыл глаза.
– Сон Джинву? Тот самый... Охотник S-ранга? – прошептал Ли Вон, сжимая руку Алекса.
– Тот самый предатель, – поправила Юми. Она посмотрела на меня с такой силой, что я едва не отвел взгляд. – У нас сегодня праздник. Мы счастливы. Посмотри на них, Джинву. Они выросли достойными людьми без твоей крови на руках и твоих теней за спиной.
– Я просто хотел увидеть её, – я посмотрел на Миджун, которая замерла у входа в подсобку. – И тебя.
– Увидел? – Юми горько улыбнулась. – Теперь уходи. У нас нет для тебя места. В свидетельстве о рождении Миджун стоит прочерк. И в сердце Алекса — тоже.
– Мам, это он? – Алекс посмотрел на меня, и в его голубых глазах я увидел такую бездну боли, что мне захотелось уничтожить весь мир, лишь бы её не было. – Тот, из-за кого ты плакала по ночам первые годы? Тот, кто выбрал другую?
Я не мог дышать. Каждое слово сына было острее любого клинка.
– Я совершил ошибку, Алекс, – выдавил я. – Самую страшную ошибку в своей жизни.
– Ошибки исправляют сразу, – отрезал парень. – А не через семнадцать лет, когда увидел красивые картинки в интернете. Мы — Окумура. И мы в тебе не нуждаемся.
Он подошел к двери и распахнул её настежь.
– Уходи, Сон Джинву. Пока я не забыл, что ты сильнее, и не попытался вышвырнуть тебя сам.
Я посмотрел на Юми. Она стояла, обняв Миджун, которая теперь испуганно прижималась к матери. Ли Вон стоял рядом с Алексом, готовый поддержать его в любой момент. Они были семьей. Настоящей. Крепкой. Построенной на любви, которую они пронесли сквозь годы изгнания.
А я был лишь призраком из прошлого. Пустой красивой оберткой, как она и предсказывала.
– С днем рождения, Миджун, – тихо сказал я, доставая из кармана небольшую коробочку. Это был кулон из кристалла маны высшего качества, способный защитить владельца от любой атаки.
Я положил его на столик у входа.
– Я не прошу прощения. Я знаю, что его нет. Но если вам когда-нибудь... хоть когда-нибудь понадобится помощь... тени всегда услышат вас.
Я вышел на улицу. Колокольчик звякнул в последний раз.
– Джинву! – услышал я голос Юми.
Я обернулся с безумной надеждой. Она стояла в дверях, её волосы развевались на морском ветру.
– Она не наденет этот кулон, – сказала она. – Но я сохраню его. Чтобы она знала: её отец — величайший в мире охотник, который оказался слишком слаб, чтобы удержать то, что было по-настоящему ценным.
Она закрыла дверь и повернула ключ.
Я стоял на тротуаре, глядя на витрину. Внутри снова загорелся свет, заиграла музыка. Алекс что-то шептал Ли Вону, и тот улыбался, прижимаясь к его плечу. Миджун снова смеялась.
Я был Теневым Монархом. Я мог повелевать смертью. Но в этот вечер, стоя на тихой японской улочке, я понял: жизнь — это то, что происходит, пока ты строишь свои великие планы. И моя жизнь прошла мимо меня, оставив лишь холодный блеск маны в пустых ладонях.
Я развернулся и пошел к машине. Мои тени следовали за мной, молчаливые и верные. Но ни одна из них не могла заменить тепло пекарни и смех дочери, которую я потерял еще до её рождения.
Семнадцать лет. Слишком поздно для раскаяния. Но, возможно, достаточно для того, чтобы просто начать издалека охранять их счастье, к которому я больше не имел права прикасаться.