← Назад к обзору

Предательство

Осколки фарфорового неба

– Повелитель, – голос Игрита прозвучал в моей голове тихим шелестом опавших листьев. – Юный господин... он почувствовал ваше присутствие. Его мана нестабильна.

Я сидел в салоне черного автомобиля, припаркованного в двух кварталах от пекарни. Мои руки, способные сжимать горло древних титанов, сейчас бессильно лежали на коленях. Я смотрел на свои пальцы и видел на них невидимую кровь — кровь нашей разрушенной семьи.

– Я знаю, Игрит, – ответил я в пустоту. – Он — моя кровь. Было бы странно, если бы он не почувствовал Монарха.

Внутри меня бушевал шторм. Я видел Алекса всего несколько минут, но этот образ выжегся на сетчатке глаза. Он был великолепен. В нем не было той подобострастной вежливости, с которой ко мне относился Сухо. В Алексе жила дикая, первобытная гордость Юми и моя сокрушительная мощь. И этот Ли Вон... парень, которого он обнимал. Я почувствовал укол ревности, но не той, мужской, а отцовской. Мой сын нашел опору в ком-то другом. Не во мне.

– Езжай в аэропорт, – бросил я водителю.

– Но, господин Сон, вы ведь только приехали, – рискнул возразить тот, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Езжай, – повторил я так, что стекла в машине мелко завибрировали.

Весь полет до Сеула я провел в оцепенении. Мои мысли возвращались к Миджун. Моя дочь. Девочка с моими глазами, которая смотрит на меня как на опасного незнакомца. Юми не просто ушла — она стерла меня. Она создала вакуум, в котором имя «Сон Джинву» было синонимом предательства, а не героизма.

Когда я вошел в свой особняк в Сеуле, меня встретила тишина. Ча Хэ Ин была на благотворительном вечере, Сухо — на тренировке в академии охотников. Этот дом всегда казался мне величественным, но сегодня он выглядел как склеп. Золотой склеп для живого мертвеца.

Я прошел в кабинет и достал из сейфа старую, потертую папку. В ней не было отчетов о рейдах. Только несколько фотографий, которые я успел сделать тайком в те два года, когда мы были счастливы. Юми, спящая с маленьким Алексом на груди. Юми, смеющаяся на фоне цветущей вишни.

– Ты победила, Юми, – прошептал я, закрывая глаза. – Ты сказала, что наша семья будет пустой оберткой. Так и случилось.

Внезапно пространство кабинета исказилось. Тени заволновались, принимая боевую стойку. Я почувствовал мощный всплеск маны — знакомой, родной, но необузданной.

– Выходи, – скомандовал я, вставая из-за стола.

Из угла комнаты, прямо из моей собственной тени, материализовалась фигура. Это был Алекс. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, а небесно-голубые глаза горели потусторонним синим светом.

– Как ты... – я осекся.

Он прошел через теневой обмен. Мой сын, который никогда не проходил пробуждение официально, использовал мою собственную связь, чтобы найти меня.

– Ты... – Алекс сделал шаг вперед, его кулаки были сжаты. – Ты пришел в наш дом. Ты напугал мою мать. Ты заставил Миджун плакать.

– Алекс, послушай меня, – я попытался приблизиться, но он вскинул руку, и волна чистой кинетической энергии отбросила кресло в сторону.

– Не называй меня так! – выкрикнул он. – Для тебя я Окумура. Ты бросил нас. Ты выбрал эту... эту жизнь, – он обвел взглядом роскошный кабинет. – Мама работала на трех работах, чтобы купить муку для первой пекарни. Она не спала ночами, когда у меня была лихорадка от пробуждающейся силы, которую я не мог контролировать. А ты в это время позировал для журналов с этой блондинкой!

– Я не знал, Алекс, – мой голос был полон боли. – Я искал вас, клянусь. Но Юми... она слишком хорошо спряталась.

– Искал? – парень горько усмехнулся, и в этом жесте я увидел себя. – Ты — Монарх Теней. Ты мог перевернуть мир. Но ты не стал, потому что тебе было удобно. Тебе нужен был наследник, который устроил бы Ассоциацию. Ты получил его. Так чего же ты приперся к нам спустя семнадцать лет?

– Потому что я люблю вашу мать, – сказал я, и это была самая простая и честная истина в моей жизни.

– Ложь! – Алекс бросился на меня.

Его удар был быстр, но для меня он двигался словно в замедленной съемке. Я перехватил его запястье. Его кожа была горячей, мана пульсировала под ней, как раскаленная лава.

– У тебя моя сила, Алекс, – тихо сказал я, глядя ему в глаза. – Но сердце у тебя — её. Не трать его на ненависть ко мне. Это того не стоит.

– Отпусти меня! – он вырвался, тяжело дыша. – Я пришел сказать тебе... если ты еще хоть раз появишься рядом с пекарней, если ты хоть раз посмотришь в сторону Миджун... я плевать хотел на то, что ты бог. Я найду способ уничтожить тебя. Даже если мне придется сгореть самому.

– Ты любишь Ли Вона, – сказал я, меняя тему. – Он кажется хорошим парнем.

Алекс замер, его гнев на мгновение сменился замешательством.

– Он — единственный, кто видел во мне человека, а не монстра с голубыми глазами, – глухо ответил он. – Он не знает, кто мой отец. И никогда не узнает. Для него я просто Алекс. И я сделаю всё, чтобы так и осталось.

– Я не выдам тебя, – пообещал я. – И я не буду вмешиваться. Но твой дар... он будет расти. Тебе нужен наставник, иначе ты разрушишь всё вокруг себя.

– Я справлюсь сам, – отрезал сын. – У меня есть мать. Она сильнее всех твоих теней, потому что она выстояла против тебя.

Он развернулся, собираясь уйти тем же путем, каким пришел.

– Алекс! – позвал я.

Он остановился у самого края тени.

– Твоя сестра... она знает о кулоне?

– Она думает, что это подарок от старого друга мамы, – бросил он через плечо. – Пусть так и остается. Для неё ты — никто. И это лучший подарок, который ты можешь ей сделать.

Он исчез. Тьма в кабинете успокоилась, оставив после себя лишь запах моря и озона.

Я опустился обратно в кресло. Мой сын только что угрожал мне смертью, и странным образом это было первое проявление искренности, которое я получил от своей семьи за долгие годы. Он защищал свой мир. Мир, который я сам когда-то разрушил.

Дверь кабинета открылась. Вошла Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно в своем вечернем платье, но её лицо было напряженным.

– Джинву? С кем ты разговаривал? Я почувствовала странный всплеск маны. Кого-то из теней?

Я посмотрел на неё. На женщину, которая была моей женой на бумаге, но оставалась чужой в душе.

– Хэ Ин, – сказал я медленно. – Нам нужно развестись.

Она замерла. Её сумочка выпала из рук, глухо ударившись о ковер.

– Что? О чем ты говоришь? Джинву, сейчас не время для шуток, у нас контракт с...

– К черту контракты, – я встал и подошел к окну. – Юми была права. Мы — красивая обертка. И я больше не хочу в ней жить. Сухо уже взрослый, он поймет. Или не поймет — мне всё равно.

– Это из-за неё? – голос Хэ Ин стал острым, как лезвие меча. – Ты нашел её, да? Ту фарфоровую девчонку? Джинву, она никто! Она просто эпизод из твоего прошлого!

– Она — моё настоящее, Хэ Ин, – я обернулся, и мой взгляд заставил её отступить. – Даже если она меня ненавидит. Даже если мои дети не хотят знать моего имени. Я лучше буду один, чем продолжу эту ложь.

– Ты разрушишь репутацию Ассоциации! Моя семья...

– Твоя семья получила достаточно за эти годы, – отрезал я. – Завтра мои юристы свяжутся с твоими. Я оставлю тебе всё: дома, акции, счета. Мне это не нужно.

– А что тебе нужно? – выкрикнула она, и в её глазах блеснули слезы ярости.

– Возможность просто стоять на другой стороне улицы и знать, что они в безопасности, – ответил я.

Хэ Ин ушла, громко хлопнув дверью. Я знал, что завтра начнется ад. Пресса, скандалы, суды. Но впервые за семнадцать лет я почувствовал, как тяжесть, давившая на мои плечи, начала спадать.

Я вызвал Берилла.

– Слушаю, мой Повелитель, – муравей склонился в глубоком поклоне.

– Берилл, отправляйся в Японию. Не приближайся к ним. Просто... следи. Если у Алекса возникнут проблемы с контролем маны — помоги незаметно. Если Ли Вону или Миджун будет угрожать опасность — уничтожь угрозу прежде, чем они её заметят.

– Будет исполнено, – тень исчезла.

Я снова подошел к окну. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но мой взор был устремлен далеко за горизонт, туда, где пахло свежим хлебом и соленым ветром.

Я знал, что Юми никогда не простит меня. Я знал, что Алекс, возможно, еще не раз придет, чтобы убить меня. Но теперь у меня была цель. Не спасение мира от монстров, а защита того хрупкого фарфора, который я когда-то разбил своими собственными руками.

– Удачи, Юми, – прошептал я, глядя на луну. – Ты действительно победила. Но я буду твоей тенью, даже если ты этого не хочешь.

В ту ночь Теневой Монарх не спал. Он смотрел, как рушится его золотая империя, и впервые за долгое время чувствовал себя свободным. Потому что за пределами власти и титулов, где-то в маленькой пекарне на берегу океана, бились сердца, которые были частью его самого. И это стоило всех битв, которые ему еще предстояло выиграть.

Две недели спустя заголовки всех газет кричали о разводе «золотой пары». Ассоциация была в шоке, акции падали, политики требовали объяснений. А в маленьком японском городке Алекс Окумура, под присмотром невидимого рыцаря в черных доспехах, впервые смог полностью подчинить себе синее пламя, вспыхнувшее на его ладони.

Юми, стоявшая на пороге пекарни, посмотрела на небо, которое внезапно показалось ей удивительно чистым, несмотря на надвигающуюся грозу. Она коснулась кулона, висевшего у неё на шее под одеждой, и едва заметно улыбнулась.

– Ты всё-таки пришел, Джинву, – тихо сказала она ветру. – Жаль, что ты опоздал на целую жизнь.

Но где-то в тенях, невидимый и верный, Монарх услышал её. И этого было достаточно. Для начала долгого пути обратно к свету, который он когда-то потерял.