← Назад к обзору

Предательство

Эхо разбитого величия

– Мне кажется, я перегнул, – Алекс поморщился, встряхивая кистью, и прислонился к холодной стене лифта, который стремительно уносил их прочь из пентхауса Ассоциации. – Надо было, наверное, просто поговорить... но кулак как-то сам вылетел.

Сон Ильхван, стоявший рядом и сохранявший до этого момента каменное спокойствие, медленно повернулся к внуку. В следующее мгновение Алекс получил звонкий и увесистый подзатыльник.

– Ай! Дед, за что? Рука-то у тебя тяжелая! – парень потер затылок, возмущенно глядя на старика.

– Цыц, паршивец, – Ильхван нахмурился, хотя в глубине его глаз промелькнуло нечто, похожее на одобрение. – Перегнул он... Ты ударил бога, Алекс. Теневого Монарха. Человека, который может стереть этот город с лица земли одним щелчком пальцев. Ты хоть понимаешь, какую бурю мог вызвать?

– Но не вызвал же, – Алекс дернул плечом, и его черная куртка натянулась на широких плечах. – Он стоял как мешок с песком. Даже не дернулся. Знаешь, дед, я думал, он страшнее. А увидел... просто человека, который не знает, куда деть свои руки.

Лифт звякнул, открывая двери в подземный паркинг. Воздух здесь был пропитан запахом бензина и бетона, резко контрастируя со стерильной роскошью верхних этажей. Ильхван молча пошел к неприметному черному внедорожнику, Алекс следовал за ним, засунув руки в карманы.

– Видел ее? – негромко спросил Алекс, когда они сели в машину. – Мину.

Ильхван взялся за руль, но не спешил заводить мотор. Он тяжело вздохнул.

– Видел. Твоя сестра по отцу.

– Да... – Алекс откинулся на сиденье, глядя в лобовое стекло. – Честно, дед, мне ее жалко. Ты видел, как она стоит? Как дышит? Она не ребенок. Она — ходячее оружие. У нее в глазах нет ничего, кроме установок и графиков тренировок. Хэ Ин сделала из нее свою улучшенную копию, а Джинву... он просто позволил этому случиться.

– Она — плод их амбиций, – подтвердил Ильхван, заводя двигатель. – В том доме нет места для слабости или обычных детских капризов. Мина — наследница империи, которую они построили на обломках того, что Джинву когда-то называл семьей.

– Жаль ее, – повторил Алекс, и в его голосе прорезалась несвойственная его возрасту горечь. – У нее нет Годжо, который таскал бы ее на закорках. У нее нет мамы, которая пекла бы ей пироги с корицей просто потому, что на улице дождь. У нее есть только ранги, уровни и бесконечная тьма теней, которые охраняют ее одиночество. Она даже не знает, что значит — просто быть.

Машина выехала из паркинга, вливаясь в яркий, шумный поток вечернего Сеула. Алекс смотрел на проплывающие мимо витрины магазинов, на смеющихся подростков, и чувствовал странный укол совести. Его удар был актом мести за мать, за те годы тишины и боли, которые Юми скрывала за своей мягкой улыбкой. Но увидев Мину, он понял, что его месть попала не совсем в ту цель.

– Знаешь, что самое паршивое, дед? – Алекс повернулся к Ильхвану. – Джинву смотрел на меня так, будто я — его единственное спасение. А я просто дал ему в морду и ушел.

– Это было ему нужно, – отрезал Ильхван. – Ему нужно было понять, что его сила не дает ему власти над чувствами людей. Ты не просто ударил его, Алекс. Ты показал ему, что он потерял. Ты — живое доказательство того, что жизнь продолжается без него, и эта жизнь прекрасна.

Они ехали молча некоторое время, пока город не начал редеть, сменяясь пригородами, ведущими к аэропорту.

– Маме не говори про мордобой, – вдруг спохватился Алекс, потирая костяшки пальцев. – Она расстроится. Скажет, что я должен быть выше этого.

– Она и так поймет, – Ильхван едва заметно усмехнулся. – Юми знает тебя как облупленного. Но ты прав, лучше не акцентировать на этом внимание. У нее сейчас другие заботы — Тэцуя опять разбил колено, а Ай требует, чтобы Годжо построил ей домик на дереве.

Алекс улыбнулся, и эта улыбка мгновенно стерла с его лица маску дерзкого подростка.

– Годжо построит. Он же не может ей отказать.

– Вот именно, – кивнул старик. – В этом и разница. Там, в пентхаусе, строят стратегии. А у нас — домики на деревьях.

В аэропорту было людно. Алекс шел сквозь толпу, ловя на себе восхищенные взгляды девушек, но его мысли были далеко. Он думал о Мине. О девочке, которая осталась в том холодном, золотом мире. О сестре, которую он, возможно, больше никогда не увидит.

– Дед, а если она когда-нибудь захочет уйти? – спросил он уже у гейта. – Если Мина поймет, что живет в склепе?

Ильхван остановился и положил руку на плечо внука.

– Тогда она найдет дорогу. Кровь Сон Ильхвана — это не только магическая сила, Алекс. Это еще и упрямство. Если она решит спастись, никто ее не удержит. Ни Монарх, ни его тени.

– Надеюсь, – прошептал Алекс.

Когда самолет оторвался от земли, оставляя позади огни Сеула, Алекс посмотрел в иллюминатор. Где-то там, в вышине самого дорогого небоскреба, Сон Джинву, вероятно, смывал кровь с лица, осознавая, что его величайший триумф — это всего лишь декорация к пустоте.

Алекс закрыл глаза. Он представлял, как через несколько часов он войдет в их дом, почувствует запах моря и лаванды, услышит топот младших и спокойный голос Юми. Он вернется в мир, где его любят не за то, что он может разрушить, а за то, что он просто есть.

– Прощай, Теневой Монарх, – прошептал он, засыпая под гул двигателей. – Живи в своем золоте. А я выбираю солнце.

А в это время в Сеуле, Мина стояла у окна своей комнаты, глядя на улетающий самолет. Она не знала, кто был этот дерзкий парень с черными искрами в пальцах, но впервые в жизни ей захотелось не тренироваться, а просто закричать. В ее руке была зажата маленькая печенька с матчей, которую Алекс незаметно сунул ей в карман, когда проходил мимо — единственная теплая вещь в ее безупречно холодном мире.