Предательство
Бесконечность против Пустоты
Я поправил повязку на глазах, хотя она была мне не нужна. Шесть Глаз видели этот мир в таких деталях, что порой это становилось утомительным. Я видел потоки проклятой энергии, я видел колыхание атомов в воздухе, и я видел, как дрожит пространство от недавнего присутствия Сон Джинву в нашем доме.
Этот человек... нет, это существо, возомнившее себя богом, только что переступило порог моего дома, чтобы напугать мою жену и детей. Он пришел со своей тьмой в мой сад, где Юми выращивает гортензии, и где наши младшие играют в прятки.
– Годжо, ты куда? – Юми подошла ко мне, ее рука мягко легла на мое предплечье. Она чувствовала мой гнев, даже если я старался его скрыть за привычной ухмылкой.
– Дорогая, я просто забыл кое-что в Сеуле, – я повернулся к ней и коснулся ее щеки. – Нужно напомнить одному заносчивому монарху, что у бесконечности нет границ.
– Не убивай его, – тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Он отец Алекса и Мины. Но заставь его понять, что к нам приближаться нельзя.
– Обещаю, – я поцеловал ее в лоб. – Позаботься о Мине. Девочке нужно тепло, а не тени.
Я вышел за порог. Одно мгновение, один шаг сквозь свернутое пространство. Для меня расстояние — это лишь концепция, которую я могу стереть.
Сеул встретил меня шумом машин и тяжелой, липкой аурой Теневого Монарха, которая накрывала город, как невидимый купол. Его особняк возвышался над элитным районом — холодная крепость из стекла и черного камня. Золотой дворец, построенный на фундаменте из одиночества.
Я не стал стучать. Я просто прошел сквозь ворота, сквозь стены, сквозь магические барьеры, которые рассыпались при соприкосновении с моей Бесконечностью. Охрана из теней всполошилась, Бер и Игрит возникли передо мной в главном холле, обнажив клинки.
– Прочь с дороги, железки, – я даже не удостоил их взглядом. – Я пришел поговорить с вашим хозяином.
– Смертный, ты посмел... – начал было Бер, но я щелкнул пальцами.
Пространство вокруг муравья сжалось, пригвоздив его к полу. Он не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Игрит замер, оценивая угрозу. Он был умнее — он почувствовал, что перед ним не просто охотник.
– Пусть проходит, – раздался глухой голос сверху.
Сон Джинву стоял на балюстраде второго этажа. Он всё еще был в том же черном одеянии, в котором явился к нам. Его глаза светились холодным фиолетовым огнем.
Я поднялся в воздух, медленно левитируя, пока наши лица не оказались на одном уровне.
– Окумура Годжо, – произнес он, пробуя мою фамилию на вкус. – Муж Юми.
– Именно так, – я широко улыбнулся. – И отец ее детей. Всех пятерых, включая тех, кого ты бросил.
В холл выбежала Ча Хэ Ин. Она выглядела жалко — бледная, с лихорадочным блеском в глазах, она судорожно сжимала рукоять своего меча.
– Кто ты такой?! Где Мина? Где моя дочь?! – закричала она, бросаясь к перилам.
Я посмотрел на нее сквозь Шесть Глаз. Пустота. Внутри этой женщины не было ничего, кроме выжженной магией пустыни и ядовитой зависти. Она была красивой оболочкой, в которую забыли вдохнуть жизнь.
– Ваша дочь там, где ей наконец-то дали подышать, – ответил я, переводя взгляд обратно на Джинву. – Она со своей настоящей семьей. С братом, сестрой и матерью, которая не видит в ней магический аккумулятор.
– Ты не имеешь права... – Хэ Ин замахнулась мечом, но я даже не шелохнулся.
Клинок замер в нескольких сантиметрах от моего лица, наткнувшись на невидимую преграду. Бесконечность — это не щит. Это расстояние, которое невозможно преодолеть.
– Ты видишь это, Сон Джинву? – я усмехнулся, глядя на озадаченного Монарха. – Ты можешь командовать легионами мертвых, можешь перекраивать реальность. Но ты не можешь коснуться меня. Ты не можешь коснуться счастья, которое я построил с Юми.
Джинву спустился вниз, его шаги гулко отдавались в тишине.
– Зачем ты пришел? Похвастаться?
– Нет, я пришел предупредить, – мой голос стал ледяным, а улыбка исчезла. – Ты пришел в мой дом. Ты напугал мою беременную жену. Ты заставил Мину дрожать от страха. Если ты еще раз — хотя бы тенью своего присутствия — коснешься моей семьи, я сотру этот особняк вместе со всем твоим «величием».
– Ты угрожаешь мне в моем доме? – Джинву вскинул голову, и аура Монарха вспыхнула с чудовищной силой. Стены начали трескаться, тени полезли из каждой щели.
– Это не угроза, – я сложил пальцы в знак. – Это констатация факта. Ты силен, Джинву. Возможно, ты сильнейшее существо в этом мире. Но я — это Бесконечность. Твои тени не могут схватить то, чего не существует в пространстве.
Я активировал «Синий». Гравитационная воронка возникла прямо в центре холла, засасывая в себя мебель и осколки стекла. Хэ Ин вскрикнула, едва удержавшись на ногах.
– Прекрати! – выкрикнул Джинву, взмахивая рукой. Его сила столкнулась с моей, и по дому прошла волна такой мощности, что все окна вылетели наружу.
– Тебе больно, правда? – я продолжал парить, не обращая внимания на хаос вокруг. – Тебе больно видеть, что кто-то владеет тем, что ты выбросил. Юми не нужны были твои горы золота. Ей нужен был муж. Алексу нужен был отец. А ты выбрал быть идолом.
Я приземлился на пол и подошел к нему вплотную. Бесконечность всё еще разделяла нас, но мы стояли лицом к лицу.
– Посмотри на эту женщину, – я указал на Хэ Ин, которая дрожала от ярости и бессилия. – Это то, что ты выбрал. Золотая клетка с поломанной куклой внутри. А у меня — Юми. У меня Алекс, который мечтает стать архитектором, а не убийцей. У меня Миджун, которая поет по утрам. И теперь у меня Мина, которая впервые за шестнадцать лет спокойно спит.
Джинву опустил глаза. Его кулаки были сжаты до белизны.
– Она... она правда спит? – тихо спросил он.
– Спит, – подтвердил я. – И если ты любишь ее хотя бы на сотую долю того, как любишь свою власть, ты оставишь ее в покое. Она не твоя собственность. Она не твой наследник. Она — девочка, которой не хватало любви.
Я развернулся, собираясь уходить.
– Постой, – окликнул меня Джинву. – Почему ты взял ее фамилию? Окумура? Ты ведь силен. Ты мог бы основать свой клан, свою династию.
Я остановился и обернулся через плечо.
– Потому что фамилия Сон пропитана кровью и одиночеством, – ответил я. – А фамилия Окумура — это моя жена. Я выбрал семью, Джинву. Я выбрал быть отцом, а не богом. Это и есть истинная сила, которую ты так и не смог осознать.
Хэ Ин внезапно бросилась ко мне, ее лицо было искажено ненавистью.
– Ты украл мою дочь! Ты и эта... эта серая мышь! Юми всегда была никем! Она просто тень на фоне Джинву!
Я посмотрел на нее с искренней жалостью.
– Юми — это солнце, Хэ Ин. А ты... ты просто зеркало, которое отражает чужой свет. Когда Джинву уйдет в свои тени, от тебя не останется ничего.
Я щелкнул пальцами, и «Красный» оттолкнул ее обратно к дивану. Не больно, но унизительно.
– Больше не приходите, – сказал я, глядя на Джинву. – Ни ты, ни твои слуги. Бер может остаться в городе, как ты и обещал, но если он приблизится к забору моего дома — я сделаю из него коллекцию насекомых.
Джинву промолчал. Он стоял посреди своего разрушенного холла, окруженный тенями, и выглядел самым бедным человеком в мире.
Я переместился обратно на свою террасу. Солнце уже полностью взошло, туман рассеялся. Из дома доносились голоса — Алекс о чем-то спорил с Миджун, а младшие близнецы звонко смеялись.
Юми вышла ко мне, неся две чашки кофе. Она посмотрела на меня, на мою чуть помятую одежду, и понимающе улыбнулась.
– Напомнил? – спросила она.
– Напомнил, – я взял чашку и вдохнул аромат. – Он больше не придет. По крайней мере, не с войной.
– Спасибо, Сатору, – она прижалась к моему плечу.
Я обнял ее, чувствуя, как внутри нее бьется новая жизнь. Мой пятый ребенок. Пятое чудо, которое я буду защищать всей своей силой.
– Знаешь, – сказал я, глядя на океан. – Он спросил, почему я Окумура.
– И что ты ответил?
– Ответил, что быть твоим мужем — это единственный титул, который имеет значение.
Юми рассмеялась, и этот звук был для меня дороже всех побед. В доме наверху проснулась Мина. Я слышал ее осторожные шаги, слышал, как она открыла окно и вдохнула соленый воздух. Она была дома.
Пусть Сон Джинву правит своим миром теней. Пусть Ча Хэ Ин хранит свою золотую пустоту. Мы здесь, на этом берегу, владеем чем-то гораздо более могущественным.
Мы владеем Бесконечностью нашей любви. И эта сила не по зубам ни одному монарху.
Я допил кофе и подхватил Юми на руки, заставляя ее вскрикнуть от неожиданности и смеха.
– Эй! Я же беременна! – притворно возмутилась она.
– Ты — моя королева, – я поцеловал ее. – А королевы должны летать.
Мы зашли в дом, где пахло завтраком и новой жизнью. Прошлое осталось за морем, в холодном Сеуле. А здесь, в Японии, начинался новый день. День семьи Окумура, которая оказалась сильнее богов.
Я посмотрел на Мину, которая спускалась по лестнице. Она выглядела растерянной, но когда ее взгляд встретился с моим, она робко улыбнулась.
– Доброе утро... папа Годжо, – прошептала она.
Сердце кольнуло от нежности.
– Доброе утро, Мина, – ответил я. – Иди завтракать. У нас сегодня большие планы. Мы будем строить домик на дереве, и нам нужны рабочие руки.
Алекс присвистнул, выходя из кухни с полным ртом тоста.
– Слышала, мелкая? У нас тут трудовая повинность. Добро пожаловать в реальный мир.
Мина рассмеялась. По-настоящему. И в этот момент я понял: я победил. Без единого трупа, без армий мертвых. Я просто дал ребенку дом.
И это была моя величайшая победа.