Предательство
Стигма отвергнутого короля
Я сидел в глубоком кожаном кресле, развернутом к панорамному окну. Сад Алекса был произведением искусства — не только ботанического, но и магического. Растения, привезенные из самых отдаленных разломов, переплетались с земными кленами, создавая причудливую игру света и тени. В сумерках их листья казались отлитыми из темного серебра.
Мои ноги, укрытые тяжелым пледом, больше не казались чужими кусками дерева. Благодаря стараниям Алекса и его пугающей «терапии», я начал чувствовать пальцы. Но эта чувствительность была обоюдоострым мечом: вместе с надеждой вернулась и острая, саднящая боль в позвоночнике, где Семя Пустоты продолжало свою медленную, разрушительную работу.
Дверь кабинета бесшумно открылась. Я не обернулся — я узнал его по запаху озона и дорогого парфюма, смешанного с едва уловимым ароматом сырой земли.
– Он уехал, – голос Алекса звучал обыденно, но я уловил в нем нотки скрытого торжества.
Я сжал подлокотники кресла.
– Сухо… он ничего не заподозрил?
Алекс прошел в комнату и плеснул себе в бокал немного янтарной жидкости из графина. Он выглядел безупречно: черная рубашка с расстегнутым воротом, открывающая вид на татуировки, обвивающие ключицы, и холодный, расчетливый блеск в глазах.
– Твой «золотой мальчик» слишком занят самолюбованием, чтобы смотреть по сторонам, – Алекс усмехнулся, присаживаясь на край массивного дубового стола. – Он подписал все контракты, даже не вникая в детали. Его больше интересовало, смогу ли я спонсировать его следующий рейд для прямой трансляции. Он и понятия не имеет, что его отец находится в десяти метрах от него, за этой стеной.
– Ты сдержал слово, – я облегченно выдохнул. – Спасибо.
– Не благодари меня раньше времени, Джинву, – Алекс сделал глоток, не сводя с меня пристального взгляда. – Я сделал это не ради него. И не ради тебя. Просто сейчас не время для семейных драм. У нас есть новости поважнее.
Он достал из кармана тонкий планшет и небрежно бросил его мне на колени. На экране светилась страница светской хроники. Заголовок кричал о «Свадьбе десятилетия».
– Ча Хэ Ин выходит замуж, – произнес Алекс, и каждое его слово было подобно удару хлыста. – Твоя идеальная женушка недолго горевала. Избранник — вице-президент ассоциации охотников. Тот самый, который подписал приказ о лишении тебя всех привилегий и пенсии.
Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Я знал, что это произойдет. Знал с того самого дня, как она ушла, бросив на меня последний взгляд, полный брезгливости и жалости. Но видеть подтверждение в газетах, знать, что она строит новую жизнь на руинах моей — это было другое. Это была окончательная смерть Сон Джинву, героя человечества.
– Вот оно как… – мой голос прозвучал на удивление глухо.
– Ты вздрогнул, – Алекс спрыгнул со стола и подошел ко мне вплотную. – Всё еще больно? После всего, что она сделала? После того, как она выкинула тебя, словно сломанную батарейку?
Он наклонился, упираясь руками в подлокотники моего кресла, заключая меня в пространство между своим телом и спинкой. Его небесно-голубые глаза оказались совсем рядом. В них не было сочувствия, только обжигающее любопытство хищника, препарирующего свою жертву.
– Я следил за тобой всё это время, Джинву, – прошептал он. – Еще до того, как ты попал в ту ловушку. Я смотрел, как ты сияешь на вершине мира, и ненавидел тебя. Каждой фиброй души ненавидел за то, что ты оставил мою мать умирать в безвестности, пока сам купался в лучах славы.
– Алекс… – я попытался отвернуться, но он перехватил мой подбородок, заставляя смотреть на него.
– Поначалу я хотел дождаться, пока ты падешь, чтобы прийти и плюнуть на твои руины, – продолжал он, и его тень на полу начала медленно расползаться, окутывая мои ноги щупальцами. – Но когда я увидел тебя там… в той конуре… сломанного, преданного всеми, кого ты защищал… мне стало жалко тебя.
Он горько хихикнул, и этот звук полоснул меня по нервам.
– Представляешь? Великий Теневой Монарх вызвал жалость у своего брошенного ублюдка. Это было так жалко, что я не смог удержаться. Я решил, что ты заслуживаешь лучшего финала, чем смерть в канаве.
– Почему ты говоришь мне это сейчас? – спросил я, чувствуя, как его мана начинает вибрировать в унисон с моей, вызывая странный, болезненный резонанс.
– Потому что маски сброшены, – Алекс придвинулся еще ближе, так что я чувствовал тепло его дыхания на своих губах. – Ты больше не легенда. Ты — инвалид, живущий на моей милости. И ты знаешь, что я единственный, кто не предаст тебя, потому что ты — моя самая ценная собственность. Мой трофей. Мой отец.
Он провел большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно вздрогнул от этого жеста, в котором смешались нежность и угроза.
– Признай, Джинву, – его голос стал совсем низким, вибрирующим. – Ты ведь хочешь меня. Не как сына. А как того, кто заполнит ту пустоту, что оставила в тебе твоя «святая» семья. Ты хочешь эту силу. Ты хочешь эту тьму.
– Ты безумен, – выдохнул я, хотя сердце предательски ускорило бег.
– Мы оба безумны, – Алекс снова хихикнул, глядя мне прямо в зрачки. – Но посмотри на себя. Ты снова начал дышать. Ты снова начал чувствовать. Я вернул тебе волю к жизни через боль и унижение. И теперь, когда твоя Хэ Ин ложится в постель с другим, ты понимаешь, что у тебя остался только я.
Он отстранился так же внезапно, как и придвинулся, оставляя меня в состоянии странного, лихорадочного оцепенения.
– Ужин подадут через десять минут, – бросил он, направляясь к выходу. – Сегодня будет стейк с кровью. Тебе нужно железо. И не думай о свадьбе. К тому времени, как они обменяются кольцами, ты уже будешь стоять на ногах. И тогда мы решим, кто из нас будет смеяться последним.
Когда дверь за ним закрылась, я остался сидеть в темноте, глядя на свои руки. Они дрожали, но не от слабости, а от избытка чужой, дикой энергии, которую Алекс вливал в меня с каждым прикосновением.
Я ненавижу его? Да, возможно. Но в этой ненависти было больше жизни, чем во всей той любви, которую я когда-то испытывал к Хэ Ин. Алекс был прав: он был единственным, кто видел меня настоящим — не героем, не богом, а израненным зверем, ищущим убежища.
Я посмотрел в окно. В саду тени сгустились, превращаясь в причудливых существ, которые кланялись в сторону дома. Мой сын не просто восстанавливал меня. Он переписывал мою суть, заменяя светлую память о прошлом темной реальностью настоящего.
– Что же ты творишь, Алекс… – прошептал я в пустоту.
В ответ мне послышался лишь тихий шелест листьев и далекий, едва уловимый смех, доносившийся из коридора. Смех человека, который точно знал, что победа уже в его руках.
Я потянулся к планшету и снова открыл новость о свадьбе. Лицо Хэ Ин на фотографии светилось счастьем. Она выглядела так, будто я никогда не существовал в её жизни. Я закрыл глаза и сжал планшет так сильно, что экран пошел трещинами.
Боль в позвоночнике вспыхнула с новой силой, но на этот раз я не стал её подавлять. Я принял её, впитывая, как губка. Если для того, чтобы снова встать, мне нужно стать чудовищем в руках собственного сына — пусть будет так.
– Я приду на твою свадьбу, Хэ Ин, – прохрипел я, чувствуя, как в глубине моих серых глаз, словно в грозовой туче, вспыхивает первая за много месяцев искра настоящей, первобытной маны. – Но не как гость. А как призрак прошлого, который вы забыли похоронить.
В углу комнаты Тень, кошка Алекса, спрыгнула с полки и подошла ко мне, потираясь головой о моё колено. Её мурлыканье звучало как рокот приближающегося шторма.
Вечерний ужин прошел в напряженном молчании. Алекс наблюдал за тем, как я ем, с каким-то странным удовлетворением. Он больше не пытался кормить меня с рук, но его присутствие ощущалось физически, словно тяжелый груз на плечах.
– Завтра начнем инъекции маны непосредственно в Семя, – сказал он, вытирая руки салфеткой. – Будет адски больно, Джинву. Хуже всего, что ты испытывал до сих пор. Ты готов?
Я поднял на него взгляд. В моих глазах больше не было потухшего света.
– Делай, что должен, Алекс. Я хочу ходить.
Он улыбнулся — на этот раз искренне, без тени иронии. Это была улыбка творца, увидевшего, что его творение наконец-то обретает форму.
– Вот это мой отец, – произнес он. – Добро пожаловать обратно в мир живых, Монарх.
Этой ночью я не спал. Я смотрел на луну, висящую над садом, и чувствовал, как внутри меня, под слоями лекарств и чужой маны, начинает прорастать что-то новое. Что-то, что не принадлежало ни Системе, ни Монархам, ни Правителям. Это была сила, рожденная из предательства и взращенная на крови и тенях моего сына.
И я знал, что когда придет время, эта сила заставит мир содрогнуться.
Алекс зашел ко мне поздно ночью, когда я уже лежал в постели. Он не зажег свет, двигаясь в темноте так же уверенно, как днем. Он присел на край кровати и положил руку мне на лоб. Его ладонь была горячей, почти обжигающей.
– Ты боишься меня? – тихо спросил он.
– Нет, – честно ответил я. – Я боюсь того, кем я стану, когда ты закончишь.
Алекс наклонился и коснулся своими губами моего лба — короткий, почти целомудренный поцелуй, который контрастировал со всем, что он делал раньше.
– Ты станешь тем, кем всегда должен был быть, – прошептал он. – Тем, кто не нуждается ни в ком, кроме своей тени.
Он ушел, оставив после себя запах озона и ощущение неизбежности. Я закрыл глаза, и на этот раз мне не снилась Юми. Мне снился трон, сделанный из черного стекла, и две тени, стоящие по обе стороны от него. Одна была моей, а вторая — его. И вместе они закрывали собой всё солнце, погружая мир в бесконечную, благословенную тьму.
Завтра начнется настоящая боль. Но сегодня я впервые за двадцать лет чувствовал себя на своем месте. В руках врага, ставшего единственным союзником. В объятиях тьмы, которая оказалась теплее любого света.