Предательство
Стигма отвергнутого короля
Солнечный свет в это утро был особенно дерзким. Он бесцеремонно пробивался сквозь панорамные окна столовой, рассыпаясь искрами по хрусталю и серебру. Я сидел в своем кресле, чувствуя, как утренняя прохлада приятно холодит кожу. После вчерашней бури и того, как я пытался исцелить Алекса, в поместье воцарилась странная, почти интимная тишина.
Алекс сидел напротив. На нем были только свободные домашние штаны, низко сидящие на бедрах. Его торс, мускулистый и четко очерченный, был местами перебинтован — белые полосы марли контрастировали с его смуглой кожей и замысловатыми татуировками, которые, казалось, жили своей жизнью, извиваясь под бинтами. Я поймал себя на том, что неприлично долго разглядываю его: широкие плечи, плавный переход к узкой талии, выбритые виски и эти небесно-голубые глаза, которые сейчас были прикованы к планшету.
Он был чертовски красив. В нем не было той мягкости, что была у Сухо, или холодной отстраненности Хэ Ин. Алекс был диким пламенем, облеченным в человеческую плоть. И это пламя теперь было единственным, что согревало мою остывшую душу.
– Долго будешь пялиться, «Монарх»? – не поднимая глаз, спросил он. Его голос, хриплый после сна, заставил меня вздрогнуть.
– Просто… смотрю, как заживают твои раны, – соврал я, отводя взгляд к своей тарелке.
– Они заживают быстро благодаря тебе, – Алекс отложил планшет и посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то, чего я не мог распознать — не то насмешка, не то признание. – Но сегодня у нас по плану твои ноги. Хватит рассиживаться.
После завтрака мы переместились в просторный тренировочный зал, залитый светом. Алекс был дотошен. Сначала — привычный ритуал: горькое лекарство, которое он теперь давал мне сам, внимательно следя, чтобы я выпил всё до капли. Затем — инъекция маны, от которой по позвоночнику пробежал электрический разряд, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться.
– Вставай, – приказал он, подходя ко мне.
Он протянул свои руки, и я вцепился в них, как в единственный спасательный круг. Его ладони были сухими и горячими. Алекс медленно потянул меня вверх. Мои ноги задрожали, колени подогнулись, но он держал крепко, не давая упасть.
– Давай, Джинву. Шаг.
Это был ад. Каждый шаг отзывался в пояснице вспышкой боли, словно Семя Пустоты пыталось удержать свою территорию, вгрызаясь в нервы. Я сжимал его руки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Пот градом катился по лицу, заливая глаза, но я видел перед собой только его голубой взгляд, холодный и требовательный.
– Еще один. Не смей сдаваться. Ты же хочешь увидеть их лица, когда войдешь в зал, верно?
Мы ходили по залу два часа. Два часа бесконечной борьбы с собственной немощью. Алекс вел меня, иногда придерживая за талию, когда я совсем терял равновесие. Его тело, пахнущее мускусом и маной, было совсем рядом, и я невольно впитывал его силу.
Когда тренировка закончилась, я был выжат как лимон. Алекс сам отвел меня в душ, смыл пот, помог одеться в мягкую домашнюю одежду и перенес в гостиную. Мы устроились на огромном диване перед экраном, на котором шел какой-то старый фильм, названия которого я не запомнил.
Я сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, фактически между его разведенных ног. Алекс сидел выше, откинувшись на подушки. Я чувствовал жар, исходящий от его тела, и это тепло начало действовать на меня странно. Лекарства, мана, физическая близость человека, который стал моим единственным миром — всё это смешалось в опасный коктейль.
Я почувствовал, как внизу живота начинает зарождаться знакомое тягучее напряжение. Возбуждение пришло внезапно и властно, заставляя меня судорожно сглотнуть. Я прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на экране, но всё, что я чувствовал — это ритмичное дыхание Алекса у себя за спиной и его колени, касающиеся моих плеч.
– Ты хочешь меня, – прохрипел он мне прямо на ухо.
Я вздрогнул. Его голос был подобен разряду тока. Прежде чем я успел что-то возразить, его руки, сильные и уверенные, скользнули под резинку моих штанов.
– Алекс, не надо… – выдохнул я, но моя попытка сопротивления была жалкой.
– Тише, – он прикусил мочку моего уха, заставляя меня выгнуться. Его ладонь обхватила мой пах, и я невольно застонал, теряя контроль. – Знаешь, лучший способ восстановиться быстрее — это принять энергию через прямой физический контакт. Мана течет свободнее, когда барьеры разума падают.
Он повернул мою голову к себе, заставляя смотреть в его горящие небесно-голубые глаза.
– Ты мой, Джинву. Весь, до последней клетки. И то, что я сейчас сделаю — это не просто секс. Это твое окончательное исцеление.
Он поцеловал меня — глубоко, властно, забирая всё мое дыхание. Его руки продолжали двигаться, лаская и растягивая меня, готовя к чему-то большему. Я чувствовал себя полностью во власти этого юноши, который был моим сыном и моим господином одновременно.
Алекс припустил свои штаны и мои, помогая мне немного приподняться на руках. Я чувствовал его горячую плоть за собой, и страх мешался с безумным ожиданием.
– Расслабься и наслаждайся, – прошептал он, обхватывая мои бедра и приподнимая их.
Он начал входить — медленно, давая мне привыкнуть к его размеру и жару. Я вскрикнул, впиваясь пальцами в обивку дивана. Боль была, но она была другой — острой, живой, вытесняющей ту тупую, мертвую боль, что причиняло Семя Пустоты. Алекс замер на мгновение, давая мне перевести дыхание, а затем начал двигаться.
Каждый его толчок отзывался во всем теле вибрацией. Я чувствовал, как его мана, дикая и необузданная, буквально вливается в меня, прочищая энергетические каналы. Это было похоже на то, как если бы замерзшую реку внезапно вскрыли динамитом.
– Смотри на меня! – приказал он, когда я попытался закрыть глаза от переизбытка ощущений.
Я обернулся через плечо, встречаясь с его взглядом. В нем не было жалости. Там была дикая страсть и триумф творца, который окончательно подчинил себе свое творение.
– Ты снова… живой… – выдохнул он, ускоряя темп.
Я чувствовал, как паралич в спине окончательно отступает под этим натиском. Кровь кипела, сердце бухало в ушах, как военный барабан. Я стонал, не заботясь о том, как это звучит, полностью отдаваясь этому безумию. В какой-то момент мне показалось, что наши тени на стене слились в одно огромное многорукое чудовище, которое поглощает саму реальность.
Кульминация настигла нас одновременно. Я содрогнулся всем телом, чувствуя, как внутри меня происходит настоящий взрыв. Мана Алекса заполнила все пустоты, выжигая остатки паразита, и я на мгновение потерял сознание от ослепительной вспышки света перед глазами.
Когда я пришел в себя, я всё еще лежал, прижатый его телом к дивану. Алекс тяжело дышал мне в шею, его кожа была влажной и горячей. Я чувствовал каждую мышцу своего тела. И, что самое удивительное, я чувствовал свои ноги — не как чужеродные придатки, а как часть себя, сильную и готовую к действию.
Алекс медленно отстранился и помог мне лечь поудобнее. Он выглядел уставшим, но его глаза сияли так ярко, что на них было больно смотреть.
– Проверь, – коротко бросил он.
Я сглотнул, боясь поверить. Осторожно, медленно, я сосредоточился на своих ступнях. И они подчинились. Я согнул ноги в коленях, чувствуя силу, которой не было здесь двадцать лет.
– Я… я чувствую их, – прошептал я, и слезы, которые я сдерживал месяцами, наконец брызнули из глаз. – Алекс, я чувствую их!
Он ничего не ответил. Он просто лег рядом, притягивая меня к себе и укрывая нас обоих пледом. Его рука легла мне на грудь, прямо над сердцем, которое теперь билось для него одного.
– Теперь ты готов, – произнес он, закрывая глаза. – Скоро свадьба, отец. И мы устроим им праздник, который они никогда не забудут.
Я прижался к нему, впитывая его тепло. Семя Пустоты исчезло, сгорев в огне его страсти и силы. Я больше не был инвалидом. Я не был брошенным мужем. Я был чем-то новым, созданным из пепла старого Монарха и амбиций его сына.
– Спасибо, – прошептал я, засыпая.
В ответ я услышал лишь его тихое, торжествующее мурлыканье. В эту ночь тени в поместье Окумуры Алекса не просто охраняли нас — они праздновали рождение нового бога, рожденного из греха и искупленного кровью.
А за окном весна неумолимо вступала в свои права, неся с собой запах перемен и грядущего возмездия. Ча Хэ Ин и Сон Сухо даже не подозревали, что их время истекло в тот самый момент, когда Алекс переступил порог моей конуры. Король вернулся, и на этот раз его корона была выкована из абсолютной тьмы.