Предательство
Шепот Бездны и Запах Озона
Ю Джин Хо ушел только к вечеру, когда тени в саду стали длинными и густыми, словно пролитые чернила. Он долго тряс мне руку, обещая в субботу привезти «самое лучшее мясо в Корее» для нашего барбекю, и всё никак не мог перестать восторженно поглядывать на Алекса. Для Джин Хо мир снова стал правильным: его кумир был рядом, а племянник чудесным образом исцелился. Его наивная вера в добро была почти трогательной, но в этом доме она казалась чужеродным элементом.
Как только дверь за ним закрылась и звук мотора его машины стих вдали, тишина в холле стала осязаемой. Тяжелой. Наэлектризованной.
Алекс стоял у подножия лестницы, прислонившись спиной к перилам. Его рубашка была слегка помята, а на шее, чуть выше воротника, алело свежее пятно — след моих зубов, который он даже не пытался скрыть. Он смотрел на меня, и в его небесно-голубых глазах, подернутых серой дымкой, плясали искры опасного веселья.
– Ты невозможен, отец, – произнес он, и его голос, хриплый после недавнего сдерживаемого экстаза, эхом отозвался в пустом пространстве. – Если бы мы спалились... Если бы Джин Хо хоть на секунду обернулся не вовремя, его бы пришлось откачивать прямо на этом ковре.
Я медленно сократил расстояние между нами, чувствуя, как моя тень жадно тянется к его ногам, оплетая его щиколотки.
– Но он не обернулся, – я коснулся его щеки, проводя большим пальцем по нижней губе. – Джин Хо видит только то, что хочет видеть. А я хотел проверить, насколько крепки твои нервы. Ты прошел проверку, Наследник.
Алекс перехватил мою руку, сильно сжав запястье. Его сила пульсировала под кожей, горячая и дикая.
– Проверка? – он коротко рассмеялся, и в этом звуке не было ничего от того мальчика, которого я когда-то знал. – Это было форменное безумие. Я чувствовал каждое твое движение, слышал хруст попкорна у него за спиной и понимал, что одно лишнее движение пледа — и всё.
Он отпустил мою руку и, резко развернувшись, начал подниматься по лестнице.
– Я в душ, – бросил он через плечо. – От меня пахнет твоей маной так сильно, что, кажется, воздух вокруг начинает искрить.
Я смотрел, как он уходит, любуясь его походкой — хищной, уверенной, лишенной малейшего намека на недавнюю немощь. В его движениях теперь была грация тени и неумолимость смерти.
– Я пойду с тобой, – сказал я, и это не было вопросом.
Алекс остановился на верхней ступени, полуобернувшись. Свет из окна коридора падал на его лицо, подчеркивая фарфоровую бледность кожи и выбритые виски.
– Но признай, – он облизнул губы, и его взгляд стал темным, почти черным. – Это было очень возбуждающе. Какой адреналин... Я никогда не чувствовал себя таким живым, как в ту минуту, когда мог потерять всё на глазах у единственного друга.
Я последовал за ним.
В ванной комнате было прохладно, но как только Алекс включил воду, пространство начало наполняться густым паром. Он сбросил одежду одним резким движением, не заботясь о том, куда она упадет. На его спине, вдоль позвоночника, там, где раньше сидел паразит, теперь красовался длинный, тонкий след, похожий на молнию — знак его перерождения.
Я вошел в душевую кабину следом за ним, закрывая стеклянную дверь. Струи воды ударили по плечам, смывая остатки напряжения, но не гася тот огонь, что разгорелся внизу живота.
Алекс прижался спиной к холодному кафелю, позволяя воде стекать по лицу. Я навис над ним, упираясь руками в стену по обе стороны от его головы. Мы молчали, слушая лишь шум воды и стук двух сердец, бьющихся в унисон.
– Ты стал зависим от опасности, – прошептал я, касаясь лбом его лба. – Это черта Монархов. Нам мало просто силы, нам нужно чувствовать край бездны.
– Ты сам подтолкнул меня к этому краю, отец, – Алекс обхватил мою шею руками, притягивая ближе. – Ты выжег во мне человека и оставил только жажду. Жажду власти, жажду мести... и жажду тебя.
Он впился в мои губы с яростью, которой не было места в гостиной. Этот поцелуй отдавал металлом и грозой. Вода заливала нам рты, мешая дышать, но это только подстегивало. Алекс действовал грубо, почти отчаянно, словно пытался вырвать из меня еще больше той темной сути, что я вложил в него.
Я подхватил его под бедра, приподнимая и прижимая к стене. Он обхватил мою талию ногами, вжимаясь всем телом. Под моими ладонями его кожа была скользкой и горячей.
– Ча Хэ Ин... – выдохнул он мне в ухо, сжимая мои плечи до синяков. – Она звонила сегодня снова. Пока ты был в саду.
Я замер, и вода вокруг нас на мгновение превратилась в ледяную крошку под воздействием моего гнева.
– И что она хотела?
– Просила о встрече. Сказала, что Сухо не находит себе места. Что они хотят «загладить вину».
Алекс отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде не было боли — только ледяная, кристально чистая насмешка.
– Она думает, что всё можно исправить семейным ужином. Она до сих пор не поняла, что её сын — больше не её.
– Ты ответил ей? – спросил я, чувствуя, как тени скребутся по ту сторону матового стекла душевой.
– Я сказал ей, что её сын умер в тех вратах, – Алекс жестоко улыбнулся. – А тот, кто стоит перед ней сейчас, не нуждается в её прощении. Я сказал, что если она еще раз наберет этот номер, я приду за Сухо. Не как брат. Как жнец.
Я прижал его к себе еще сильнее, чувствуя волну гордости. Мой сын. Мое идеальное отражение.
– Она боится нас, – продолжал Алекс, тяжело дыша. – Я чувствовал её страх через трубку. И это... это лучше любого наркотика, отец. Видеть, как те, кто считал тебя мусором, дрожат от одного твоего имени.
– Это только начало, – я начал медленно входить в него, чувствуя, как он содрогается от удовольствия. – Завтра на приеме в Ассоциации они увидят, что тень не просто вернулась. Она поглотила свет.
Алекс запрокинул голову, подставляя горло под мои поцелуи. Его стоны смешивались с шумом воды, создавая симфонию нашего общего безумия. В этом тесном, наполненном паром пространстве не существовало мира охотников, не существовало предательства и боли. Были только мы — два темных божества, нашедшие друг друга в пустоте.
– Еще... – умолял он, впиваясь ногтями в мою спину. – Больше маны, отец... Я хочу чувствовать, как ты выжигаешь во мне всё остальное...
Я отдавал ему всё. Свою силу, свою тьму, свою страсть. Мы двигались в такт неумолимому ритму смерти, превращая обычное омовение в сакральный акт единения. Вода вокруг нас начала темнеть, окрашиваясь моей аурой, превращаясь в чернильный омут.
Когда всё закончилось, мы еще долго стояли под остывающими струями, не в силах разомкнуть объятия. Алекс уткнулся лбом в мое плечо, его тело всё еще мелко дрожало от пережитого шока.
– Ты прав, – прошептал он спустя вечность. – Тот адреналин в гостиной... он был лишь тенью того, что я чувствую сейчас.
Я выключил воду. Тишина, воцарившаяся в ванной, была звенящей. Я взял полотенце и начал бережно вытирать его тело, словно он был самым хрупким и ценным сокровищем в мире. Алекс послушно замер, наблюдая за моими движениями.
– Суббота, – сказал он вдруг, когда я набросил на него халат. – Барбекю с Джин Хо. Это будет... странно.
– Это будет необходимо, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Нам нужно сохранять видимость нормальности для таких, как он. Джин Хо — наш якорь в этом мире. Пока он верит в нас, мы можем творить что угодно за кулисами.
Алекс кивнул, соглашаясь. Он понимал правила игры.
Мы вышли из ванной и направились в спальню. Алекс улегся на кровать, раскинув руки, его черные волосы разметались по подушке, а небесно-голубые глаза светились в темноте.
– Отец? – позвал он, когда я уже собирался выключить свет.
– Да?
– Ты когда-нибудь жалел? О разводе? О том, что бросил Сухо?
Я подошел к нему и сел на край кровати. В комнате было прохладно, но от Алекса исходил жар.
– Ни секунды, – ответил я твердо. – В тот момент, когда она назвала тебя «дефектным инструментом», она перестала существовать для меня. А Сухо... он выбрал сторону силы, не понимая, что истинная сила — это верность своей крови. Я не бросал сына. Я просто отсек гнилую ветвь, чтобы дерево могло расти дальше.
Алекс протянул руку и коснулся моей ладони.
– Гнилая ветвь... – повторил он задумчиво. – Значит, я — та часть, что выжила.
– Ты — та часть, что станет кроной, – я наклонился и поцеловал его в лоб. – Спи. Завтра нам понадобится много сил. Ассоциация не отдаст свое влияние без боя, даже Теневому Монарху.
– Пусть попробуют, – пробормотал Алекс, уже засыпая. – У них нет шансов против нас.
Я смотрел на него, пока его дыхание не стало глубоким и ровным. Мой сын. Мой любовник. Мой Наследник.
Я вышел на балкон, глядя на спящий Сеул. Где-то там, в элитном районе, Ча Хэ Ин, вероятно, плакала, глядя на старые фотографии, а Сухо тренировался до изнеможения, пытаясь доказать самому себе, что он чего-то стоит. Они не понимали, что их время истекло.
Мир принадлежал теням. И мы с Алексом были теми, кто эти тени направлял.
Я вызвал системное окно, которое тускло светилось в ночи.
[Статус Наследника: Стабилен.] [Синхронизация маны: 98%.] [Цель: Установление нового мирового порядка.]
Я закрыл окно. Система больше не была моим хозяином — она была моим инструментом. Таким же, как мои верные тени.
Суббота с Джин Хо обещала быть тихой гаванью перед настоящим штормом. Барбекю, смех, рассказы о старых временах... Идеальное прикрытие для двух монстров, готовящихся перекроить реальность под себя.
Я вернулся в комнату и лег рядом с Алексом, притягивая его к себе. Впереди была вечность, и впервые за тысячи лет эта вечность не казалась мне одинокой. У меня был он. А у него был я. И этого было более чем достаточно, чтобы сжечь этот мир дотла и построить на его пепле нечто новое. Нечто совершенное.
– Спи, мой Наследник, – прошептал я в темноту. – Завтра солнце взойдет только для нас.