← Назад к обзору

Предательство монарха

Пески вечности и фарфоровая кожа

Египетское солнце не знало пощады, выжигая всё живое своим неистовым золотом. Над Долиной Царей дрожало марево, превращая горизонт в зыбкую иллюзию. Но Окумуре Юки такая жара была даже по душе. Она была честной. Она высушивала лишние эмоции, оставляя только чистую энергию и осязаемое ощущение древности под ногами.

Прошло три месяца с того дня, как Юки официально перестал быть тенью Теневого Монарха. В Корее его имя всё еще не сходило с полос таблоидов, но сам он давно сменил шум мегаполиса на сухой шелест песка. Сон Джинву и Ча Хэ Ин, не выдержав лавины общественного презрения и бесконечного преследования папарацци, сбежали из Сеула в глухую провинцию, пытаясь сохранить остатки своего хрупкого «счастья» вдали от камер. Юки же, напротив, решил, что мир слишком велик, чтобы тратить его на прятки.

Он вложил часть своих средств в крупный археологический проект. Раскопки в районе Луксора обещали стать сенсацией — легенды гласили, что где-то здесь захоронен жрец, чья магическая сила была связана с костями самой земли.

Юки стоял на краю раскопа, одетый в легкую льняную рубашку, расстегнутую на верхние пуговицы, и свободные светлые брюки. Его черные взъерошенные волосы были припорошены пылью, но небесно-голубые глаза сияли так ярко, что казались чужеродными в этом царстве охры и камня. Пирсинг в ушах поблескивал на солнце, а татуировка на руках, напоминающая структуру позвонков, притягивала взгляды всех рабочих.

– Господин Окумура, вы снова на самом солнцепеке, – раздался мелодичный голос с легким акцентом.

Юки обернулся и улыбнулся. К нему шел Чон Ли Вон, главный археолог и руководитель группы. Ли Вону было двадцать четыре, и он представлял собой удивительное сочетание кровей: его мать была русской красавицей из Санкт-Петербурга, а отец — корейским профессором истории. От матери ему достались глубокие серые глаза, похожие на грозовое небо, и аристократическая бледность, которую не мог победить даже египетский загар. Черные как ночь волосы были небрежно завязаны в небольшой хвост, а рост в 185 сантиметров позволял ему смотреться весьма статно, хотя рядом с Юки любой казался невысоким.

– Песок напоминает мне о том, что всё в этом мире временно, Ли Вон, – ответил Юки, затягиваясь сигаретой. – Империи рушатся, боги забываются, а кости остаются.

Ли Вон подошел ближе, поправляя планшет с чертежами. Он знал, кто такой Юки. Весь мир знал. Скандал с Сон Джинву транслировался на всех языках, и Ли Вон, как и многие, сначала отнесся к спонсору с опаской. Он ожидал увидеть разбитого, озлобленного человека. Вместо этого перед ним предстал парень невероятной красоты и мудрости, чье присутствие успокаивало и будоражило одновременно.

– Вы слишком философски настроены для такого жаркого дня, – Ли Вон усмехнулся, но его взгляд невольно задержался на губах Юки.

Эта улыбка Юки... она сводила Ли Вона с ума. В ней не было горечи, только легкое озорство и какая-то первобытная сила, которую археолог чувствовал кожей.

– Идемте, я хотел показать вам находку в третьем секторе, – Ли Вон указал на крутой спуск вглубь раскопа. – Кажется, мы нашли вход в преддверие гробницы.

Они начали спускаться по временным деревянным настилам. Ли Вон шел впереди, увлеченно рассказывая о символике династии, но песок под одной из досок коварно пополз вниз.

– Ох! – Ли Вон вскрикнул, когда его нога соскользнула.

Он уже приготовился к болезненному падению на острые камни, но мир внезапно замер. Сильные, горячие руки обхватили его за талию, прижимая к крепкому телу. Ли Вон почувствовал запах дорогого табака, песка и чего-то неуловимо магического.

Юки удержал его с пугающей легкостью, словно Ли Вон весил не больше пушинки.

– Вы в порядке? – низкий голос Юки прозвучал прямо над ухом археолога.

Ли Вон застыл, чувствуя, как лицо заливает густая краска. Он поднял взгляд и утонул в небесно-голубых глазах, в которых сейчас плясали смешинки. Расстояние между их лицами было минимальным.

– Д-да... спасибо, Юки, – выдохнул Ли Вон, не в силах отстраниться. – Я... я просто не заметил, что настил размыло.

– Будьте осторожнее, – Юки медленно разжал руки, но его пальцы на мгновение задержались на талии парня чуть дольше, чем того требовали приличия. – Было бы досадно потерять такого талантливого руководителя из-за куска дерева.

Ли Вон поправил очки, стараясь унять дрожь в коленях. Он видел много красивых людей, но Юки был другим. В нем чувствовалась мощь, которую он тщательно скрывал, и эта тайна притягивала Ли Вона сильнее, чем любая неразгаданная гробница.

– Вы... вы выглядите сегодня очень воодушевленным, – решился сказать Ли Вон, когда они продолжили путь. – Обычно вы более задумчивы.

– Возможно, это место на меня так влияет, – Юки спрыгнул на дно раскопа, поднимая облако пыли. – Здесь нет теней прошлого. Здесь только я и вечность.

Они вошли в прохладный сумрак свежерасчищенного коридора. Стены были испещрены иероглифами, которые в свете фонарей казались живыми. Ли Вон провел рукой по камню.

– Сэр, я хотел спросить... – Ли Вон замялся. – Почему именно этот проект? С вашим состоянием и... известностью, вы могли бы купить остров и никогда больше не видеть людей.

Юки остановился у массивной каменной плиты. Его вторая сущность внутри едва слышно заскрежетала, почуяв родственную энергию смерти, исходящую от стен.

– Острова скучны, Ли Вон. А здесь я чувствую связь с тем, что невозможно предать. Кости не лгут. Они не обещают верности, чтобы потом вонзить нож в спину. Они просто есть.

Ли Вон посмотрел на профиль Юки. В лучах фонаря его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной.

– Джинву был дураком, – внезапно произнес Ли Вон, и сам испугался своей дерзости. – Простите, я не должен был...

Юки обернулся. В его глазах не было гнева. Только спокойное понимание.

– Он не был дураком, Ли Вон. Он был просто человеком, который получил силу бога, но сохранил слабости смертного. Он искал утешения там, где было проще. А я... я никогда не был простым.

Юки подошел к Ли Вону вплотную. В тесном коридоре их ауры столкнулись. Ли Вон почувствовал легкое покалывание в пальцах — магический фон Юки был невероятно плотным, хотя тот и не был зарегистрированным охотником.

– А вы, Ли Вон? – Юки наклонил голову, рассматривая серые глаза археолога. – Вы тоже ищете то, что проще?

– Я ищу истину, – голос Ли Вона дрогнул, но он не отвел взгляда. – Даже если она скрыта под тоннами песка и тысячелетиями забвения.

Юки улыбнулся — на этот раз мягко и почти нежно. Он протянул руку и убрал выбившуюся прядь волос с лица Ли Вона. Кожа археолога была горячей от волнения.

– Истина часто бывает острой, как бритва. Но мне нравится ваша смелость.

В глубине гробницы что-то глухо ухнуло. Рабочие наверху закричали о том, что нашли центральную камеру. Ли Вон вздрогнул, возвращаясь к реальности.

– Нам пора, – он неловко кашлянул. – Если мы действительно нашли то, что искали... это изменит представление о магической истории Египта.

– Идите, – кивнул Юки. – Я догоню вас через минуту.

Когда Ли Вон ушел, Юки прислонился к холодной стене. Его татуировка на спине пульсировала, отзываясь на зов древнего захоронения. Он закрыл глаза, и на мгновение в темноте коридора вспыхнули два красных огонька.

– Ты чувствуешь это? – прошептал он, обращаясь к своей внутренней сущности.

В ответ в его сознании возник образ двух костяных черепов, которые довольно заурчали. Здесь, среди песков, его сила чувствовала себя как дома.

Вечером, когда жара спала, уступив место прохладному пустынному ветру, Юки и Ли Вон сидели на террасе небольшого домика, который служил штабом раскопок. На столе стоял ужин, приготовленный самим Юки — он не доверял местной кухне и с удовольствием проводил время у плиты, удивляя Ли Вона изысканными блюдами из простых продуктов.

– Это божественно, – Ли Вон закрыл глаза от удовольствия, пробуя мясо в пряном соусе. – Где вы научились так готовить?

– Долгая практика, – Юки разлил по бокалам прохладное вино. – Когда живешь с кем-то, кто постоянно пропадает в рейдах, учишься превращать ожидание в созидание. Но теперь я готовлю только для тех, кто мне действительно интересен.

Ли Вон замер с вилкой в руке. Его сердце пропустило удар.

– И... я вам интересен?

Юки посмотрел на него поверх бокала. В свете свечей его глаза казались небесными озерами, в которых отражались звезды.

– Вы живой, Ли Вон. В вас нет фальши. Вы смотрите на меня не как на «бывшего мужа Монарха» и не как на «красивую картинку». Вы видите меня. И это... чертовски редкое качество в наше время.

Ли Вон поставил бокал и накрыл руку Юки своей. Его ладонь была прохладной, а пальцы — тонкими и сильными.

– Я видел то видео, Юки, – тихо сказал он. – Не из любопытства. Я хотел понять, почему человек с такой аурой позволил себе быть так глубоко раненным. И я понял. Вы не были ранены. Вы были освобождены.

Юки перевернул руку и переплел свои пальцы с пальцами Ли Вона. Его костяные метки на ладонях едва заметно засветились, но в темноте это было похоже на игру теней.

– Вы мудры не по годам, Ли Вон.

– В моей семье говорили: «Чтобы увидеть свет, нужно сначала признать темноту», – Ли Вон улыбнулся, и его серые глаза потеплели. – Я рад, что вы приехали в Египет. Не ради раскопок. Ради себя.

– Я тоже рад, – Юки поднес руку Ли Вона к своим губам и коснулся костяшек легким поцелуем. – Кажется, пески Египта принесли мне гораздо больше, чем просто древние артефакты.

В этот момент где-то далеко в Корее Сон Джинву, сидя в пустом загородном доме, почувствовал странный холод. Его тени беспокойно зашевелились, почуяв, что связь с человеком, который был их якорем, окончательно разорвана. Теневой Монарх посмотрел на Ча Хэ Ин, которая спала на диване, и впервые в жизни ощутил себя по-настоящему одиноким.

А в Египте, под бездонным звездным небом, Окумура Юки смеялся, слушая рассказы Ли Вона о петербургских зимах. Его сердце, когда-то закованное в фарфоровую броню, снова билось в такт с живым миром. Он больше не оглядывался назад.

Перед ним лежала пустыня, полная тайн, и парень с серыми глазами, который не боялся его силы. Юки знал, что завтра они откроют главную камеру гробницы, и его вторая сущность, возможно, захочет выйти наружу. Но теперь он не боялся этого.

– Ли Вон, – позвал он, когда они уже собирались расходиться.

– Да?

– Спасибо. За то, что не споткнулись сегодня до конца.

Археолог рассмеялся, его щеки снова порозовели.

– С вами, Юки, сложно сохранять равновесие. Во всех смыслах.

Юки проводил его взглядом, а затем посмотрел на свои руки. Красная и голубая метки сияли ровным, спокойным светом. Месть была завершена, боль ушла, оставив место для чего-то нового.

Он закурил последнюю на сегодня сигарету, глядя на темные силуэты пирамид вдали. Жизнь была прекрасна. И в этой жизни больше не было места теням — только яркому солнцу, горячему песку и искренности, которую он наконец-то нашел.

Кости помнят всё, но песок умеет укрывать то, что должно остаться в прошлом. Юки выдохнул дым и улыбнулся звездам. Его игра только начиналась, и на этот раз правила устанавливал он сам.