Предательство монарха
Симфония неона и кости
Прошел ровно год с того момента, как пески Египта навсегда изменили мою жизнь. Если бы мне тогда, в пыльном раскопе под Луксором, сказали, что я буду путешествовать по миру под руку с существом, чья сила заставляет содрогаться саму землю, я бы лишь рассмеялся. Но сейчас, глядя на свое отражение в зеркале нашей квартиры в Сеуле, я видел другого человека. Мои серые глаза стали глубже, а в движениях появилась уверенность, которую дает лишь осознание того, что за твоей спиной стоит живое воплощение вечности.
Слухи из внешнего мира долетали до нас, словно эхо из другой реальности. Говорили, что у Сон Джинву и Ча Хэ Ин родился сын. Пресса называла его «наследником теней», но для нас это была лишь строчка в новостной ленте, лишенная всякого смысла. Юки больше не оглядывался назад. Он не чувствовал ни боли, ни злости — лишь холодное безразличие к тем, кто когда-то предал его фарфоровую душу.
Мы были вместе уже полгода. Полгода, которые стали для меня калейдоскопом изысканных ужинов, безумных гонок на его матово-черных спорткарах и тихих вечеров, когда он позволял мне изучать свою татуировку, прослеживая пальцами каждый позвонок, вычерченный на его коже. Но была одна грань, которую Юки всегда оберегал. Его вторая сущность.
Он редко принимал форму скелета в моем присутствии. Он боялся, что холод кости и мертвенный свет его глаз оттолкнут меня, разрушат ту человеческую близость, которую мы так бережно строили. Но я, как истинный исследователь, жаждал познать его полностью. Не только человеческую оболочку, но и ту могущественную искру, что горела внутри него.
Сегодняшний вечер в нашей спальне был пропитан тяжелым ароматом сандала и электричеством, которое всегда сгущалось вокруг Юки, когда он был возбужден. Он лежал на кровати, откинувшись на подушки, его черные взъерошенные волосы разметались, а грудь тяжело вздымалась. Свет ночника выхватывал острые скулы и небесную синеву глаз, которые сейчас подергивались алой дымкой.
Я опустился перед ним на колени, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Мои руки скользнули по его бедрам, ощущая жар его тела.
– Юки, – прошептал я, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу увидеть тебя настоящего.
Он прерывисто вздохнул, его пальцы впились в простыни.
– Ли Вон, я здесь... я перед тобой.
– Нет, – я покачал головой, придвигаясь ближе, пока не оказался между его ног. – Я хочу, чтобы ты сделал это в той форме. Когда ты — скелет. Я хочу ощутить твою истинную силу.
Юки замер. Его зрачки расширились, а по телу пробежала дрожь.
– Ты уверен? – голос его стал глубже, приобретая тот самый потусторонний скрежет. – Это не плоть, Ли Вон. Это холод и чистая энергия. Тебе может быть... странно. Или страшно.
– Мне никогда не будет страшно с тобой, – я подался вперед, касаясь губами его колена. – Мои глаза блестят не от страха, Юки. От жажды.
Он закрыл глаза, и в ту же секунду комната погрузилась в пульсирующее неоновое сияние. Трансформация произошла мгновенно, беззвучно, словно само пространство вывернулось наизнанку. На месте прекрасного юноши теперь лежало величественное костяное существо. Его длинное черное пальто мягко обволакивало белизну ребер, а из пустых глазниц на меня смотрели две яркие красные точки.
Но самым невероятным было то, что находилось между его костяных тазовых костей. Его член в этой форме не был плотским. Это был сгусток чистой, концентрированной маны, сияющий неоновым голубым и красным светом. Он был больше его обычного размера, полупрозрачный, пульсирующий внутренней энергией, которая, казалось, вибрировала в такт сердцебиению самой Вселенной. От него исходил легкий запах озона и древности.
Я сглотнул, завороженный этим зрелищем. Это было за гранью человеческого понимания, это было божественно и первобытно одновременно.
– Ли Вон... – проскрежетал Юки, и я почувствовал эту вибрацию всем телом. – Ты всё еще здесь?
Вместо ответа я потянулся к сияющему неоновому стержню. Как только мои пальцы коснулись его, меня прошибло током. Это не была боль — это был экстаз в его чистом виде. Энергия Юки потекла по моим венам, заставляя каждый нерв вопить от восторга.
Я склонился и начал делать ему минет. Ощущения были непередаваемыми. Это не было похоже на обычную кожу; это была гладкая, вибрирующая поверхность, которая, казалось, подстраивалась под мои движения. Вкус маны — металлический, сладковатый и обжигающе холодный — заполнял мой рот.
Юки выгнулся назад, его костяные пальцы с силой впились в спинку кровати, оставляя на дереве глубокие борозды. Его стоны больше не были человеческими — это был низкий, утробный гул, от которого дрожали стекла в окнах.
– Ах... Ли Вон... я сейчас... кончу... – этот звук разносился по комнате, отражаясь от стен, словно эхо в древнем храме.
Я отстранился, тяжело дыша. Мои губы покалывало от избытка энергии, а внизу живота все горело. Я не хотел, чтобы это заканчивалось так быстро. Я хотел впустить эту мощь внутрь себя, стать с ней единым целым.
Я поднялся и, не сводя взгляда с его горящих красных глаз, начал медленно насаживаться на его неоновый член.
В тот миг, когда он вошел в меня полностью, мой мир взорвался. Это не было просто проникновение — это было вторжение чуждой, колоссальной силы в мое хрупкое человеческое тело. По позвоночнику словно пропустили высоковольтный разряд. Ощущения были в сто раз острее, чем когда-либо прежде. Я чувствовал, как его мана заполняет меня, проникает в каждую клетку, расширяя мое сознание.
– Боже... Юки... – я закинул голову назад, мои ногти впились в его костяные плечи.
– Ты чувствуешь это? – его голос звучал прямо у меня в голове, вибрируя в костях. – Ты чувствуешь мою суть?
Я не мог ответить, я лишь двигался на нем, содрогаясь от каждого толчка. В этой форме он был неутомим. Его движения были четкими, мощными, лишенными человеческой усталости. Каждый раз, когда наши тела соприкасались, высекались призрачные искры. Голубое и красное свечение его члена озаряло мою кожу, делая ее почти такой же прозрачной, как его фарфоровая оболочка в человеческом виде.
Это была симфония костей и неона. Я чувствовал, как за его спиной материализуются бластеры, но они не стреляли — они лишь тихо гудели, создавая фон для нашего безумия.
– Еще... пожалуйста... еще... – умолял я, окончательно теряя связь с реальностью.
Юки обхватил мою талию своими костлявыми пальцами, фиксируя меня, и ускорился. Темп стал нечеловеческим. Я чувствовал, что еще немного — и я просто рассыплюсь на атомы от этого переизбытка чувств. Его энергия внутри меня достигла пика, она пульсировала, расширялась, пока наконец не вырвалась наружу мощным потоком.
Я закричал, когда оргазм накрыл меня, ослепляя и лишая сил. В ту же секунду Юки издал пронзительный, торжествующий гул, и я почувствовал, как внутрь меня вливается горячая, светящаяся субстанция его маны. Она была похожа на жидкий свет, который заполнил меня до краев, даря невероятное чувство завершенности.
Я рухнул на его грудную клетку, тяжело хватая ртом воздух. Юки медленно вернул себе человеческий облик, и я снова ощутил под собой тепло его кожи и мягкость льняных простыней. Его сильные руки крепко обняли меня, прижимая к себе.
– Ли Вон... – он шептал мое имя, целуя меня в макушку. – Ты жив?
Я приподнял голову, глядя на него затуманенным взором. Его небесно-голубые глаза снова были спокойными, но в их глубине всё еще тлели угольки той разрушительной и созидательной мощи, которую я только что познал.
– Я никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас, – выдохнул я, прижимаясь ухом к его груди, слушая, как выравнивается его сердцебиение.
Юки улыбнулся — той самой мудрой и немного печальной улыбкой, которую я так любил.
– Ты сумасшедший археолог, Ли Вон. Ты залез в самую опасную гробницу в своей жизни.
– И я намерен проводить в ней все свои исследования, – я потянулся к его губам, запечатлевая на них долгий, ленивый поцелуй.
Мы лежали в тишине, пока неоновое свечение в комнате окончательно не угасло. За окном просыпался Сеул — город, который когда-то принадлежал Сон Джинву, но теперь был лишь декорацией для нашей истории. Где-то там, в провинции, Монарх качал на руках сына, не подозревая, что его бывший муж обрел силу, о которой тени могут только мечтать.
Но нам было всё равно. Юки погладил меня по спине, его пальцы задержались на моих лопатках.
– Знаешь, – тихо сказал он, – я всегда думал, что моя вторая сущность — это проклятие, которое нужно скрывать. Но с тобой... с тобой я чувствую, что это просто часть меня. И эта часть тоже хочет быть любимой.
– Она и любима, – я закрыл глаза, засыпая в его объятиях. – Каждая твоя косточка, Юки. Каждая искра твоей маны.
В ту ночь мне снились не пески Египта и не древние руины. Мне снился бесконечный полет в пространстве, где нет ничего, кроме голубого и красного света, и где две души — одна из плоти, другая из вечной кости — танцуют в пустоте, создавая свою собственную вселенную.
Прошел год, и перед нами была целая вечность. И я знал, что какую бы форму ни принял Юки, я всегда буду следовать за ним. Потому что истинная любовь не боится холода костей — она превращает этот холод в самое яркое пламя.
Юки поправил одеяло, укрывая нас обоих, и я почувствовал, как его татуировка на спине в последний раз за ночь едва заметно мигнула, охраняя наш покой. Сон Джинву остался в прошлом. Будущее принадлежало нам. И это будущее сияло ярче любого неона.