← Назад к обзору

Предательство монарха

Тень на сердце Монарха

Сон Джинву стоял у окна загородного дома, вглядываясь в густые сумерки. На его руках, прижатый к широкой груди, спал младенец — маленький Сухо. Мальчик был удивительно спокойным, лишь изредка вздрагивал во сне, и тогда тени в углах комнаты непроизвольно колыхались, откликаясь на зов крови своего будущего господина.

Год. Прошел ровно год с того дня, как его жизнь раскололась на «до» и «после».

Слухи в Сеуле постепенно утихли. Общественность, всегда жадная до новых сенсаций, переключилась на другие скандалы, на новые разломы и политические интриги Ассоциации. Но для Джинву тишина была обманчивой. Она не приносила покоя, лишь давала время для бесконечных раздумий, которые разъедали его душу медленнее, но вернее, чем любой яд.

– Он заснул? – тихий голос Ча Хэ Ин раздался за спиной.

Джинву не обернулся. Он чувствовал её присутствие — её мана была яркой, но теперь в ней сквозила какая-то надломленность, вечная усталость женщины, которая получила желаемое, но обнаружила, что цена оказалась непомерно высокой.

– Да, – коротко ответил он. – Спит крепко.

Хэ Ин подошла ближе, положила руку ему на плечо. Джинву невольно напрягся. Раньше её прикосновение вызывало в нем трепет, теперь же — лишь вежливое смирение. Он любил сына, он уважал Хэ Ин как мать своего ребенка, но та искра, тот пожар, что когда-то толкнул его на измену, превратился в пепел.

– Ты снова думаешь о нем, – это не был вопрос. Хэ Ин знала. Она видела, как Джинву замирает перед экраном планшета, если там мелькает знакомый силуэт. Она видела, как он часами смотрит на горизонт, туда, где когда-то был их общий с Юки дом.

– Сегодня пришли вести из Каира, – Джинву наконец повернулся к ней, его глаза в полумраке светились холодным фиолетовым светом. – Юки... он больше не один.

Хэ Ин отвела взгляд. Тема Юки была в их доме табуированной, но сегодня плотина прорвалась.

– Я слышала, – прошептала она. – Говорят, его избранник — известный археолог. Чон Ли Вон. Из хорошей семьи, образованный, талантливый... И он смотрит на Юки так, будто тот — центр его вселенной.

Джинву сжал пальцы чуть сильнее, и Сухо во сне недовольно поморщился. Монарх моментально ослабил хватку, укачивая сына.

– Они поженились месяц назад, – продолжал Джинву, и каждое слово давалось ему с трудом. – Юки устроил закрытую церемонию на частном острове. Никаких камер, никакой прессы. Только близкие. И он... он выглядел счастливым, Хэ Ин. По-настоящему счастливым.

Джинву вспомнил фотографию, которую ему прислал Бер, тайно следивший за Юки по приказу господина. На снимке Юки смеялся. Не той вежливой, фарфоровой улыбкой, которой он одаривал Джинву в последние годы их брака, а открыто, искренне. Он обнимал этого Ли Вона, и в его взгляде была такая глубина нежности, которую Джинву, кажется, никогда не заслуживал.

– Разве это не то, чего ты хотел? – Хэ Ин посмотрела ему прямо в глаза, и в её голосе послышались слезы. – Чтобы он оставил нас в покое? Чтобы он нашел свою жизнь? Мы получили всё, Джинву. У нас есть семья, есть сын, есть сила. Почему ты всё еще там, в прошлом?

– Потому что я никогда не знал его, – Джинву передал спящего ребенка жене. Его руки теперь были свободны, и он сжал их в кулаки. – Я прожил с ним пять лет, Хэ Ин. Пять лет я думал, что он — хрупкий фарфор, который нужно защищать от ветра. Я думал, что я — его опора. А оказалось, что всё это время я жил с существом, чья мощь сопоставима с моей. И он скрывал это. Не потому, что боялся меня, а потому, что...

– Потому что он любил тебя, – закончила за него Хэ Ин. – Он хотел быть для тебя тем, кем ты хотел его видеть. А ты предал эту жертву.

Слова Хэ Ин ударили больнее, чем любой клинок. Джинву вышел на балкон, подставляя лицо прохладному ночному воздуху.

– Мои тени... они боятся его, – признался он в пустоту. – Игрит, Бер... они чувствуют его приближение за километры. Юки больше не скрывает свою сущность. В Египте он пробудил нечто столь древнее, что даже система содрогнулась. Ли Вон знает об этом. Он принял его монстра. А я... я даже не догадывался о его существовании.

Джинву закрыл глаза. Перед внутренним взором возник образ Юки в его истинной форме — величественный скелет в черном пальто, управляющий костяными бластерами. Эта мощь была абсолютной. Она не нуждалась в армии теней, она сама была армией.

– Я потерял не просто мужа, – прошептал Монарх. – Я потерял единственного равного мне.

Внизу, в саду, зашелестели кусты. Джинву моментально подобрался, его чувства обострились. Но это был лишь ветер. Или... одна из теней Юки? Он знал, что Окумура теперь обладает властью над костями и смертью, которая выходит за рамки понимания Ассоциации.

– Мой повелитель, – из тени соткался Игрит. Рыцарь преклонил колено, его доспехи тускло мерцали.

– Говори, – приказал Джинву.

– Господин Окумура... он прибыл в Сеул. Сегодня утром. Вместе со своим супругом. Они остановились в новом особняке семьи Окумура.

Сердце Джинву пропустило удар. Он здесь. В одном городе с ним.

– Зачем? – спросил он, хотя уже знал ответ.

– Завтра состоится открытие выставки египетских артефактов, которую спонсировал господин Ли Вон. Господин Окумура будет сопровождать его.

Джинву почувствовал, как внутри закипает странная смесь азарта и тоски. Он должен увидеть его. Не через объектив скрытой камеры, не в отчетах теней. Лицом к лицу.

– Подготовь машину на завтра, – бросил он Игриту. – Мы посетим эту выставку.

– Но, господин... – Игрит заколебался. – Госпожа Ча...

– Она останется дома с сыном. Это не обсуждается.

***

На следующий день выставочный зал в центре Сеула был наполнен элитой города. Охотники высокого ранга, политики, бизнесмены — все собрались, чтобы увидеть сокровища гробницы Хор-Аха. Но Джинву знал: большинство пришло не ради древностей. Они пришли, чтобы увидеть «нового» Юки.

Когда Джинву вошел в зал, разговоры на мгновение стихли. Теневой Монарх в черном костюме, излучающий подавляющую ауру, всегда приковывал внимание. Он медленно шел сквозь толпу, кивая знакомым, но его взгляд искал лишь одного человека.

И он нашел его в самом центре зала, у массивного обсидианового постамента.

Юки стоял, прислонившись к колонне, и слушал, как Ли Вон увлеченно рассказывает группе журналистов об иероглифах. На Юки был безупречный темно-синий костюм, который подчеркивал его рост и атлетическое телосложение. Волосы были уложены чуть аккуратнее, чем обычно, а в ушах поблескивали новые пирсинги — подарок мужа.

Он выглядел... великолепно. Но что-то в нем изменилось безвозвратно. Его аура больше не была скрыта. Она окутывала его холодным, мерцающим коконом, от которого у обычных людей по коже пробегал мороз.

Джинву подошел ближе. Ли Вон, заметив его, на мгновение осекся, его серые глаза сузились. Археолог инстинктивно сделал шаг к Юки, словно пытаясь защитить его от Монарха. Эта маленькая деталь уколола Джинву сильнее, чем он ожидал.

Юки медленно повернул голову. Его небесно-голубые глаза встретились с фиолетовым пламенем Джинву.

– Сон Джинву, – произнес Юки спокойным, ровным голосом. – Не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, ты занят семейными хлопотами.

– Я не мог пропустить такое событие, – ответил Джинву, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Поздравляю с успешным завершением раскопок.

Юки усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли прежней теплоты.

– Благодари Ли Вона. Это его страсть и талант открыли эти двери. Я был лишь... поддержкой.

Ли Вон подошел к Юки и собственнически приобнял его за талию. Юки не отстранился, напротив — он расслабился под этим прикосновением, его плечи опустились, а взгляд на мгновение смягчился.

– Рад познакомиться, охотник Сон, – произнес Ли Вон вежливо, но холодно. – Юки много рассказывал о вашем... прошлом сотрудничестве.

«Прошлом сотрудничестве». Джинву едва сдержал рык. Пять лет брака были сведены к сухой фразе.

– Юки всегда был склонен к преуменьшениям, – Джинву сделал шаг вперед, вторгаясь в их личное пространство. – Мы были гораздо ближе, чем коллеги, не так ли, Юки?

Юки посмотрел на него в упор. В его глазах на мгновение вспыхнули красные точки, и Джинву почувствовал, как тени в его собственной тени испуганно сжались.

– Близость — понятие относительное, Джинву, – Юки поправил лацкан пиджака Ли Вона. – Иногда ты думаешь, что знаешь человека, а на самом деле ты просто смотришь в зеркало собственных желаний. Ли Вон видит меня. Всего меня. И ему не нужно, чтобы я был «фарфоровым».

– Ты скрывал свою силу, – обвиняющим тоном сказал Джинву. – Ты лгал мне каждый день.

– Я не лгал, – мягко возразил Юки. – Я просто давал тебе то, что ты был готов принять. Ты хотел тихую гавань — я стал ею. Ты хотел слабости, чтобы чувствовать себя сильным — я дал тебе эту иллюзию. Но когда ты разрушил наш дом, иллюзия рассыпалась. И теперь ты видишь то, что осталось. Кости, Джинву. Только кости.

Ли Вон коснулся руки Юки.

– Дорогой, нам пора. Организаторы просят нас пройти к главному экспонату.

Юки кивнул и снова посмотрел на Джинву.

– Желаю удачи с сыном, Джинву. Говорят, он очень похож на тебя. Надеюсь, ты научишь его ценить то, что имеет, прежде чем он решит, что ему нужно что-то еще.

Они ушли. Юки шел впереди, уверенной, властной походкой, а Ли Вон следовал за ним, и в каждом их движении сквозила такая гармония, которой у Джинву и Юки не было никогда.

Монарх остался стоять у постамента. Он смотрел на древнюю книгу жреца, лежащую под стеклом, но видел лишь то, как Юки смеется, склонив голову к плечу своего нового мужа.

– Повелитель... – робко начал Бер, появившись за спиной. – Мы можем...

– Замолчи, Бер, – оборвал его Джинву.

Он понял. Он окончательно и бесповоротно понял. Юки не просто ушел — он переродился. Та часть Юки, которая принадлежала Сон Джинву, была мертва и похоронена под песками Египта. А то существо, что стояло перед ним сегодня, было свободным, могущественным и — что самое страшное — любимым кем-то другим.

Джинву вышел из выставочного зала. Вечерний Сеул сиял неоновыми огнями, отражаясь в стеклах его машины. Он сел на заднее сиденье и закрыл глаза.

– Домой, – приказал он водителю.

Всю дорогу он молчал. В его голове крутились слова Юки: «Кости не лгут».

Приехав в свой загородный дом, он застал Хэ Ин в гостиной. Она уснула в кресле, на её коленях лежал детский журнал. Сухо спал в своей кроватке наверху. Это была идеальная картина семейного счастья, к которой стремятся миллионы.

Джинву подошел к окну и посмотрел на луну. Где-то там, в центре города, Юки и Ли Вон, возможно, сейчас поднимали бокалы за свой успех. Юки, вероятно, готовил ужин — он всегда любил это делать, — а Ли Вон читал ему вслух древние тексты.

Монарх почувствовал, как в его груди что-то окончательно оборвалось. Он был сильнейшим существом на планете. Он мог повелевать армиями мертвых. Он мог изменять реальность. Но он не мог вернуть ту небесно-голубую нежность, которую сам же растоптал год назад.

– Ты прав, Юки, – прошептал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Кости остаются. А всё остальное... всё остальное — просто тени.

В ту ночь Сон Джинву долго не мог уснуть. Ему снился песок, бесконечный золотой песок, по которому шел Юки, ведя за руку высокого парня с серыми глазами. А за ними, в отдалении, волочилась огромная, тяжелая тень Монарха, которая никак не могла их догнать.

Прошел год. Слухи утихли. Но память... память оказалась самым жестоким из всех монстров, с которыми Джинву когда-либо сражался. И в этой битве у Теневого Монарха не было шансов на победу.

Юки был счастлив. И это было его самой изысканной, самой сокрушительной местью.

Джинву вздохнул и наконец уснул, а в углу комнаты Игрит и Бер хранили молчание, чувствуя, как их господин впервые в жизни по-настоящему сдался. Не врагу, не системе — а самому себе.

Жизнь продолжалась. Но для Сон Джинву она навсегда потеряла тот небесно-голубой оттенок, который когда-то делал её осмысленной. Остались только тени. Холодные, верные и бесконечно одинокие тени.