← Назад к обзору

Приглашение от неожиданных магов

Стальные нервы и ледяная вода

Субботнее утро в Колдовстворце началось с того, что небо над Россией решило окончательно сровняться цветом со стенами Хорса — серое, тяжелое и давящее. В Большом Тереме пахло свежеиспеченным хлебом, медовухой и легким цветочным ароматом, который исходил от Василисы Зимовой, порхающей между столами. Но общая атмосфера была далека от праздничной.

Иностранцы — студенты Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга — сидели притихшие. За последние пять дней они почти не видели обитателей отделения Ярила. Самые шумные, самые дерзкие и гениальные «мелкие психи» школы словно испарились. Причиной тому стала авария в глубоких подвалах, где древние магические трубы, по которым текла ледяная вода из подземных ключей Нави, решили, что пять тысяч лет службы — это предел, и с оглушительным треском лопнули.

И вот, когда солнце едва пробилось сквозь тучи, двери Большого Терема с трудом распахнулись.

В зал ввалилась процессия, заставившая Рона Уизли подавиться тыквенным соком, а Гермиону — выпустить из рук вилку.

Это были ярильцы. Все тридцать человек.

Вид у них был такой, будто они только что вернулись с передовой магической войны, причем проигравшей стороны. Мокрые насквозь сине-голубые кафтаны облепили их тела, с подолов стекала грязная вода, смешанная с какой-то флуоресцентной смазкой. Лица были бледными до синевы, под глазами залегли такие тени, что Кощей Бессмертный на их фоне выглядел румяным младенцем. Они шатались от усталости, а от их одежды исходил отчетливый запах озона, ржавчины и отборного, пятислойного русского мата, который они, впрочем, сейчас лишь устало бубнили под нос.

– Матерь божья, я больше не чувствую ног, – прохрипел Максим, опираясь на плечо Лизы. – Если мне еще раз кто-то скажет, что гидродинамика — это весело, я скормлю его Баюну без соли.

– Стоять... эй, куда потекло?! – дернулся Митя, чей левый глаз нервно подергивался. – А, это просто рукав... Фух. Я думал, опять прокладку выбило.

– Можно я тут по-тихому утоплюсь в тарелке с кашей, а? – простонал Савва, замстаросты отделения. Его худощавая фигура казалась совсем прозрачной, а пальцы, всё еще испачканные в серебряной припое, дрожали. – Просто положите меня лицом в еду и забудьте до следующего столетия.

Колдовстворец мгновенно пришел в движение. Студенты других отделений, которые обычно подшучивали над ярильцами, сейчас повскакивали с мест. Хорсовцы начали колдовать согревающие чары, сварожичи побежали за сухими полотенцами, а дажбоговцы уже несли восстанавливающие настойки.

– Господи, мальчики! – Василиса Зимова всплеснула руками, подлетая к ним. – Живо за стол! Ядвига, неси эликсир номер четыре, у них же магическое истощение вперемешку с переохлаждением!

Ядвига, чья рысь Луна уже вовсю вылизывала мокрые ботинки Мити, быстро передавала флаконы.

Учителя Хогвартса смотрели на это в полном оцепенении.

– Они что... пять дней чинили трубы? – прошептал Гарри, глядя на Макса, который пытался попасть ложкой в рот, но вместо этого едва не заснул прямо в процессе.

– Сами, – ответил стоящий рядом Денис, сын Кощея и Ивана. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от глубокого беспокойства до едва сдерживаемой ярости. – Они никого не пускали. Сказали, что «традиционные маги» только всё испортят своими палочками, а здесь нужен системный подход и знание сопромата Нави.

Денис был высоким, статным юношей, унаследовавшим от Кощея властность, а от Ивана — копну светлых волос и доброе, но сейчас очень грозное сердце. Его взгляд был прикован к Савве.

Савва, лучший друг Миши и по совместительству парень Дениса, выглядел хуже всех. Как замстаросты, он брал на себя самые опасные участки. Савва не был обычным человеком. В его жилах текла кровь Сумеречного Стрижа — существа настолько быстрого и опасного, что даже матерые волколаки обходили его стороной. В истинном обличье Савва мог перемещаться быстрее звука, превращаясь в размытую тень, но сейчас он напоминал мокрую, голодную кошку.

К обеду ярильцы немного отогрелись. Они даже умудрились, не вставая из-за стола, починить вентиляцию в Большом Тереме, которая начала подозрительно свистеть. Митя просто запустил в вентиляционную шахту самонаводящийся гаечный ключ, и свист прекратился, сменившись довольным гулом. Эти дети просто не могли сидеть без дела, их мозг работал даже тогда, когда тело требовало комы.

Миша, сидевший рядом с Саввой, лениво ковырял вилкой в салате. Он был единственным, кто еще сохранил способность вредничать. Заметив, что Денис подошел к их столу с подносом укрепляющего отвара, Миша решил, что Савве жизнь слишком легко дается.

– Слышь, Дэн, – Миша поднял взгляд на сына директора. – Ты своего-то приструни.

Денис замер, нахмурившись.

– О чем ты?

– Да так, – Миша усмехнулся, глядя, как Савва пытается незаметно сползти под стол, чтобы поспать. – На третий день, когда ледяной фонтан из трубы Нави чуть не унес нас в сторону преисподней, твой Савва выдал гениальную мысль. Сказал: «Да что такое, это откуда вообще хлещет?! Матерь божья, да я лучше тут по-тихому утоплюсь, чем буду еще раз пересчитывать это ебаное давление в пятом контуре». И ведь реально пытался нырнуть в основной коллектор, еле за ноги вытащили.

Савва замер. Его глаза расширились. Он медленно, очень медленно повернул голову к Мише.

– Ты... предатель... – прошептал он.

Реакция Дениса была мгновенной. Воздух вокруг него внезапно похолодел, точь-в-точь как у отца, когда тот был не в духе. Поднос в его руках мелко задрожал.

– Утопиться? – переспросил Денис. Его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся грозы. – Савва, ты серьезно?

Савва, который был самым быстрым существом в Колдовстворце, сейчас почувствовал, что его скорость ему не поможет. Денис в ярости был страшнее Кощея, потому что Кощей просто убивал, а Денис мог прочитать лекцию о ценности жизни, от которой хотелось застрелиться самому.

– Дэн, ну я же образно... – начал оправдываться Савва, пытаясь отодвинуться подальше вместе со стулом. – Там реально было холодно! И вода эта... она же магическая, она за мозги кусает!

– Образно?! – Денис грохнул подносом по столу так, что тарелки подскочили. – Ты, худощавое недоразумение, решил, что коллектор Нави — это подходящее место для водных процедур?! Я пять дней не спал, прислушиваясь к шорохам в подвалах, а ты там топиться вздумал?!

– Денис, ну не ори, на нас иностранцы смотрят, – шикнул Савва, краснея до кончиков ушей.

– Пусть смотрят! – Денис перегнулся через стол, хватая Савву за воротник мокрого кафтана. – Если ты еще раз подумаешь о том, чтобы «утопиться», я лично привяжу тебя к кровати в лазарете и буду кормить манной кашей Василисы целый месяц! Ты меня понял?

– Понял, понял! – Савва закивал так часто, что его голова превратилась в размытое пятно. – Миша, сука, я тебе это припомню!

Миша лишь довольно оскалился, отпивая компот.

– Обращайся, – подмигнул он.

В этот момент к столу подошел Иван Бессмертный. Он выглядел как всегда — доброе солнышко, светлые волосы, голубые глаза. Но стоило ему увидеть ярость сына и виноватый вид Саввы, как его улыбка стала какой-то подозрительно яркой.

– Дениска, сынок, не кипятись, – мягко сказал Иван, положив руку на плечо сына. – Савва просто устал. Савва, солнышко, иди сюда.

Савва с надеждой посмотрел на «тестя». Иван всегда был на его стороне.

– Иван Царевич, вы же понимаете... – начал Савва.

– Конечно, понимаю, – ласково перебил его Иван. – Я всё понимаю. И то, что ты устал, и то, что трубы старые. Но если я еще раз услышу про «утопиться», я расскажу Кощею, где именно ты прячешь его запасную иглу, которую ты «случайно» одолжил для своего эксперимента с портативным телепортом.

Савва икнул. Весь зал затих. Даже Кощей, сидевший на возвышении, медленно повернул голову в сторону их стола. Его черные глаза сузились.

– Моя игла? – эхом отозвался Директор. Голос прозвучал как удар колокола.

– Ваня... – пролепетал Савва, бледнея еще сильнее. – Вы обещали не говорить...

– Я обещал не говорить, пока ты ведешь себя благоразумно, – Иван всё так же лучезарно улыбался. – А суицидальные наклонности в коллекторе — это не благоразумно. Это глупо. А глупых зятьев в нашей семье не любят.

Денис, чья ярость мгновенно сменилась осознанием масштаба катастрофы (кража иглы Кощея — это был смертный приговор в любом другом месте), схватился за голову.

– Савва, ты идиот? – простонал он. – Ты украл иглу моего отца, чтобы починить... что?

– Не починить, а стабилизировать квантовый скачок! – возмутился Савва, в котором профессиональная гордость ярильца на миг победила страх. – Игла обладает идеальной магической проводимостью!

– Савва, беги, – тихо сказал Миша, указывая на Кощея, который уже медленно поднимался со своего трона.

И Савва побежал.

Это было невероятное зрелище. Худощавый, мокрый парень в синем кафтане сорвался с места с такой скоростью, что за ним потянулся инверсионный след из капель воды и искр. Он пролетел через весь зал, проскочил между ног у изумленного Хагрида и вылетел в окно, даже не открывая его — он просто просочился сквозь молекулярную решетку стекла, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха.

– СТОЯТЬ, СУМЕРЕЧНАЯ НЕДОРОСЛЬ! – взревел Кощей, и Тьма, его огромный волк, с радостным лаем бросился вдогонку.

Иван лишь вздохнул и присел на освободившееся место Саввы.

– Ох уж эта молодежь, – он взял кусок пирога. – Никакого почтения к артефактам. Денис, не переживай, Коша его не убьет. Помучает немного, заставит переписывать свитки в архиве Нави, но не убьет. Он его любит, хоть и не признается.

Денис тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками.

– Папа, он хотел утопиться, – глухо повторил он.

– Ну, теперь ему точно не до этого будет, – резонно заметил Иван. – Теперь ему главное — не попасться Тьме. Тот очень любит играть в «догони и прикуси за пятку».

Студенты Хогвартса смотрели на это всё, разинув рты.

– Гарри, – прошептал Рон, – мне кажется, или у них тут «семейные разборки» масштабнее, чем битва с Волан-де-Мортом?

– Это Колдовстворец, Рон, – ответила за него Гермиона, которая с восхищением смотрела на то место, где Савва прошел сквозь стекло. – Здесь даже семейные ссоры подчиняются законам высшей физики и древней магии.

Тем временем остальные ярильцы, воспользовавшись суматохой, начали активно поглощать еду.

– Эй, Митя, – крикнул Максим через стол. – А ты реально думал, что мы там сдохнем?

– На четвертый день, когда Лиза начала петь колыбельные трубам, я засомневался, – честно признался Митя. – Но потом пришел Горыныч, принес термос с огненным зельем и сказал, что если мы не закончим к субботе, он заставит нас чистить чешую его дракону Сумраку. Вручную. Без перчаток.

– Жестоко, – содрогнулась Лиза.

– Зато эффективно, – хмыкнула Ядвига Зимова, проходя мимо. – А теперь, когда вы поели, марш в душ и спать! Чтобы до завтрашнего вечера я вас не видела. Иначе превращу в подопытных лягушек для уроков Василисы.

Ярильцы не заставили себя долго ждать. Они поднялись — уже не такие злые, но всё еще невероятно заебанные — и поплелись к выходу, оставляя за собой мокрые следы и тихий шепот обсуждений новых чертежей.

Денис встал, вытирая руки полотенцем.

– Пойду искать Савву, – вздохнул он. – Пока отец его окончательно в ледяную статую не превратил.

– Удачи, сын, – кивнул Иван. – И напомни ему, что игла должна лежать в яйце, а не в его карманном ускорителе частиц!

Когда зал наполовину опустел, и иностранцы начали понемногу приходить в себя, Гарри Поттер вдруг понял одну вещь. Колдовстворец не был школой в привычном смысле. Это был живой, кипящий котел, где боги, духи и гениальные дети Нави сосуществовали в странном, безумном, но очень крепком союзе. И никакие прорывы труб или кражи смертоносных игл не могли разрушить эту связь.

А где-то в лесах вокруг школы Савва, используя свою невероятную скорость, нарезал круги вокруг огромного черного волка, крича на ходу:

– ДИРЕКТОР, Я ВСЁ ВЕРНУ! ЭТО БЫЛО РАДИ НАУКИ! МАТЕРЬ БОЖЬЯ, ТЬМА, НЕ КУСАЙ ЗА ЛОДЫЖКУ, ТАМ ЖЕ СУХОЖИЛИЯ!

Кощей, стоя на балконе своего терема, лишь молча наблюдал за этой погоней, и в глубине его абсолютно черных глаз плясали искры редкого, искреннего веселья. Суббота в Колдовстворце обещала быть долгой.