Принц
Осколки правды и стальные иглы
– ...и таким образом, твой прадед, король Эдриан Благочестивый, сумел предотвратить голодный бунт, перераспределив запасы из личных закромов северных лордов, – монотонный голос наставника Гилберта вибрировал в пыльном воздухе библиотеки, как назойливое насекомое.
Я сидел, подперев щеку кулаком, и смотрел в окно. Там, во внутреннем дворе, гвардейцы проводили тренировку. Слышался звон стали, выкрики команд и тяжелое дыхание людей, чьи уровни перевалили за тридцатый. Они жили в мире, где сила была осязаема, где она текла по жилам, как расплавленное золото. А я сидел здесь, слушая сказки о налогах и неурожаях столетней давности.
– Рен, ты меня слушаешь? – в голосе Гилберта прорезались нотки усталости.
Я перевел взгляд на него. Старик выглядел разочарованным. Его сухие пальцы перебирали страницы тяжелого тома, украшенного гербами исчезнувших династий. Я знал этот взгляд. Гилберт был преданным слугой короны, он десятилетиями обучал наследников, и теперь ему достался я. Бракованный материал.
– Да, наставник. Эдриан Благочестивый. Зерно. Налоги. Мудрость важнее меча, – я произнес это с такой скукой, что старик поморщился.
– Мудрость направляет меч, принц, – мягко поправил он. – Но без понимания того, как устроены союзы между королевствами, ты не сможешь даже удержать то, что имеешь. Вот, посмотри на дом Валори из соседнего королевства. У короля Филиппа подрастает дочь, принцесса Элиза. Ей всего восемнадцать, но ее магический потенциал уже оценивается в...
– Какая разница, какой у нее потенциал? – перебил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. – Она никогда не выйдет замуж за того, чья сила застряла на отметке ноль с половиной. В этом мире, Гилберт, принцессы выходят за героев, а не за ошибки Системы.
Наставник замолчал. В его глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на жалость, и это ударило меня больнее, чем любое оскорбление.
– Ходят слухи, Рен... – начал он, но осекся.
– Что меня подменили? – я сам закончил фразу, глядя ему прямо в глаза. – Что в колыбели лежал истинный лев, а потом его заменили на облезлого котенка? Вы тоже так думаете? Что ваш настоящий ученик сейчас где-то в поле пашет землю, обладая мощью, достойной короны?
Гилберт отвел взгляд, и это было красноречивее любых слов. Мысль о подмене, брошенная беспечным Ольгердом, проросла во мне ядовитым сорняком. Она давила изнутри, шептала по ночам, объясняя всё: и холодность отца, и шепотки слуг, и мою собственную чужеродность в этом блестящем мире.
– На сегодня закончим, – тихо сказал Гилберт, закрывая книгу. – Подумай над тем, что я сказал. История — это не просто даты. Это опыт тех, кто выжил.
Я не стал дожидаться продолжения и почти выбежал из библиотеки. Мне нужно было действовать. Злость требовала выхода, а план, созревший в голове, казался единственным способом доказать самому себе, что я чего-то стою.
Первым делом я направился в крыло, где располагалась лаборатория королевского целителя. Старик Олдос сейчас наверняка был занят в лазарете, осматривая раненых после утренней тренировки. Я проскользнул в его покои, стараясь не шуметь. Запах сушеных трав, спирта и чего-то едкого ударил в нос.
Я прошел мимо полок с восстанавливающими эликсирами. Они мне были не нужны. Моя цель стояла в дальнем углу, в шкафу за темным стеклом. Не зря я часами просиживал над скучными трактатами Гилберта — иногда в них встречались полезные сведения.
«Слезы вдовы».
Ядовитый экстракт редкого болотного корня. В малых дозах он использовался как антидот для нейтрализации змеиных ядов, вызывая резкую встряску организма. Но в чистом виде... в чистом виде он парализовал мышцы и останавливал сердце.
Я схватил небольшой флакон из темного стекла и спрятал его в складках камзола. Руки слегка дрожали, но я заставил себя успокоиться. Это не кража. Это реквизиция ресурсов для выживания.
Затем я направился в жилые помещения прислуги. Чтобы мой план сработал, мне нужны были инструменты.
Перед тем как войти в общую комнату горничных, я резко дернул за ворот своей рубашки, разрывая крепкую ткань по шву.
– Ох, Ваше Высочество! – молодая горничная по имени Лиза вздрогнула, увидев меня на пороге.
Она была симпатичной, с веснушками на носу и быстрыми руками. Я знал, что она без ума от Дейза. Часто видел, как она краснеет и опускает глаза, когда мой брат проходит мимо, и как она старается оказаться именно в тех залах, где он тренируется.
– Лиза, выручай, – я постарался улыбнуться как можно более обезоруживающе, хотя внутри все сжималось. – Зацепился за доспех в оружейной. Матушка рассердится, если увидит меня в таком виде. Не могла бы ты зашить?
Девушка посмотрела на мою рубашку, и в ее взгляде я прочитал борьбу. На ее лице ясно отразилось нежелание тратить время на «бастарда», когда в коридоре можно встретить «настоящего» принца.
– Ваше Высочество, я... я боюсь испортить такую дорогую ткань, – она сделала неуклюжий реверанс. – Может, вам лучше обратиться к старшей швее?
– Это просто рубашка, Лиза, – я сделал шаг вперед, вкладывая в голос легкую властность. – К тому же, я уверен, твои руки справятся лучше любой швеи. Пожалуйста.
Она неохотно вздохнула и достала из тумбочки у кровати небольшую деревянную шкатулку. Пока она ловко орудовала иглой, я внимательно наблюдал, откуда она ее взяла. Шкатулка была полна блестящих стальных игл разного размера.
– Готово, Ваше Высочество, – она протянула мне рубашку.
– Благодарю, ты меня спасла.
Я вышел, но не ушел далеко. Дождавшись, пока Лиза выйдет из комнаты, чтобы отнести белье в прачечную, я скользнул обратно. Мои движения были быстрыми и точными. Я опустошил не только шкатулку Лизы, но и заглянул в тумбочки двух других горничных. К моменту, когда я покидал комнату, у меня в кармане было около двух десятков длинных, острых игл.
Я чувствовал себя странно. Принц, крадущий иглы у прислуги и яд у лекаря. Но достоинство — это роскошь для тех, у кого есть сила. Для меня же инструментом была хитрость.
Я направился к выходу из дворца, решив сократить путь через малую галерею. И тут же пожалел об этом.
У окна, залитого дневным светом, стояли двое. Мой брат Дейз и герцог Вильгельм. Герцог, один из самых влиятельных людей королевства, чьи земли граничили с дикими степями, что-то горячо доказывал брату.
Я замер за тяжелой портьерой, задержав дыхание.
– ...вашему брату явно недостает вашей проницательности, Дейз. И, что более важно, вашей силы, – голос Вильгельма был вкрадчивым, как змеиное шипение.
– Тише. Не стоит обсуждать это здесь, – Дейз поморщился, оглядываясь по сторонам. – Рен всё еще официальный наследник. Отец не потерпит таких разговоров.
Сердце болезненно сжалось. Они даже не скрывались. Аристократы уже начали плести кокон вокруг Дейза, готовя его к трону, который по праву принадлежал мне. Или не мне?
– Официальный — не значит истинный, – продолжал Вильгельм, понизив голос, но я всё равно слышал каждое слово. – Слухи во дворце становятся всё громче. Люди говорят, что его могли подменить. Что в нем нет ни капли вашей великой крови. Посмотрите на него и на себя. Разве это не очевидно?
Значит, Ольгерд всё-таки разболтал свою теорию. Глупый, беспечный мальчишка пустил искру в стог сухого сена, и теперь пожар грозил поглотить меня целиком.
– За такие слова вам могут укоротить язык, герцог! – вдруг резко бросил Дейз. В его голосе прозвучала неожиданная злость, от которой Вильгельм вздрогнул. – Рен мой брат. Пока не доказано обратное, я не позволю оскорблять его в моем присутствии.
Вильгельм тут же склонил голову в покорном поклоне, но я видел его лицо в профиль — на губах старого лиса играла торжествующая усмешка. Он добился своего. Он заронил сомнение. Он заставил Дейза произнести это «пока не доказано обратное».
Я дождался, пока они уйдут, и только тогда вышел из своего укрытия. Ноги были ватными. Значит, теперь я не просто «слабый принц». Теперь я — «подозрительный элемент».
Выбравшись из замка, я направился в лес. Мне нужно было место, где никто не увидит, чем я занимаюсь.
Я нашел поваленное дерево в глубине чащи и разложил свои трофеи. Флакон с ядом, иглы, кусок тонкой кожи, который я прихватил из мастерской шорника.
Моя прокачка Силы дала мне одну важную особенность — твердость руки. Я мог удерживать тяжелое копье без малейшего дрожания, и эта же твердость теперь помогала мне в тонкой работе.
Я аккуратно обмотал тупые концы игл кожей, создавая подобие миниатюрных дротиков. Затем, затаив дыхание, я открыл флакон «Слез вдовы». Яд был густым и прозрачным. Я осторожно окунул каждое острие в жидкость, давая ей впитаться и подсохнуть.
Система молчала. Она не давала мне опыта за создание оружия. Она считала это подлостью, а не достижением. Но мне было плевать. Если Система не дает мне честных способов победить, я создам свои.
Я вспомнил болотника. Его толстую шкуру и быстрые движения. Мое копье было слишком медленным. Но эти иглы... если я смогу поразить открытые участки — глаза, пасть или мягкую кожу под лапами — яд сделает остальное.
Закончив работу, я спрятал иглы в специальный чехол на запястье, который сконструировал из остатков кожи. Теперь я был вооружен не только сталью, но и смертью.
Я поднялся и посмотрел в сторону болот. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвет запекшейся крови.
– Подменили, значит? – прошептал я, чувствуя, как внутри разливается холодное спокойствие. – Что ж, если я не принц по крови, то я стану королем по праву того, кто выжил там, где все остальные сдохли.
Я двинулся в сторону топей. Я не знал, найду ли я там ответы на вопросы о своем происхождении. Но я знал одно: завтра во дворце будут обсуждать не мою слабость, а то, как наследник первого уровня принес голову монстра, с которым не справились опытные охотники.
Пусть Дейз будет мечом королевства. Пусть Ольхон будет его разумом. Я же стану его клыками, скрытыми в тени. И если придет день, когда мне придется выбирать между короной и правдой, я буду готов. Потому что в мире, где Система выносит приговоры, только тот, кто идет против правил, по-настоящему свободен.
Грязь под ногами снова начала хлюпать. Запах гнили стал сильнее. Я вытащил одну иглу и зажал ее между пальцами.
– Ну что, старый знакомый, – произнес я, глядя на темную гладь воды, где только что проплыли знакомые желто-зеленые водоросли. – Посмотрим, чей яд окажется сильнее.
В этот раз я не бежал. Я ждал. И когда из воды показалась первая костлявая лапа, я лишь крепче сжал свое маленькое, смертоносное оружие. Мой уровень не изменился. Мои статы были прежними. Но в этот момент я чувствовал себя сильнее любого аристократа в этом проклятом замке.
Потому что у них была сила Системы. А у меня была воля человека, которому больше нечего терять.