← Назад к обзору

Принц

Цена подмены

– А о Бене ты хоть минуту подумала?! Каково ему будет?! – распалялся я, чувствуя, как голос срывается на крик.

Джейн, прижатая к теплой печи, наконец подала голос. Он был испуганным и дрожал, как осиновый лист на ветру. На ее оторопевшем лице было написано такое искреннее, чистое изумление, что на миг моя ярость споткнулась.

– Рен, ты о чем? Ты, должно быть, бредишь! Может, песчаники ядовиты, и помутился твой разум?

Слова «Рен» и «бредишь» ударили по мне, как пощечины. Снова. Она видела во мне не принца, а обезумевшего мальчишку.

– Принц Рен! – отчеканил я, вкладывая в каждое слово весь холод, на который был способен. – Твоими стараниями!

До нее, кажется, начало доходить. Не смысл моих обвинений, нет. Просто мой статус. Она поспешно сделала неуклюжий книксен, опустив глаза.

– Простите, Ваше Высочество! Не признала! Такая честь для нашего захолустья… Что же вы сразу-то не представились по-людски?

– Хватит ломать комедию! – не выдержал я. Этот переход от испуганной крестьянки к подобострастной служанке был слишком фальшивым. – Скажи хоть, как мать, ты сожалела о том, что сделала?! Что подменила нас!

Я сам не знал, зачем мне ее сожаления. Слова этой чужой, едва знакомой женщины с нежными руками и мягким голосом ничего бы не изменили. Но мне отчаянно нужно было услышать хоть что-то, что подтвердило бы мою картину мира, пусть и уродливую. Хоть какое-то признание, которое сделало бы мою боль осмысленной.

И тут до Джейн наконец дошло. Дошло по-настоящему. Она испуганно отшатнулась, прижав руки к груди. А затем… затем она рассмеялась. Не зло, не истерично. Она рассмеялась так, как смеются, услышав самую нелепую шутку в своей жизни — тихо, сдавленно, качая головой.

– Ох, Ваше Высочество… вы и выдумщик! – выдохнула она сквозь смех, который тут же смешался со слезами. – Вы что, правда решили, что я… что я такое сделала?! Подменила детей?!

Ее реакция была настолько не той, которую я ожидал, что я замер в растерянности.

– Видимо, ты была обижена на короля за то, что он решил от тебя отделаться. И хотела ему отомстить. Или хотела, чтобы твой сын правил, – я припечатал ее своими выводами, но они уже звучали не как приговор, а как отчаянная попытка удержать рушащуюся теорию. – Вот только просчиталась. Системой прокачки я пошел в тебя. Никто не отдаст корону такому слабому наследнику. А вот Бен — другое дело! Из него бы вышел отличный король! Но теперь, благодаря тебе, за его спиной всегда будут шептаться, что он воспитан среди крестьян.

Джейн в ответ отчаянно замотала головой, вытирая ладонью мокрые щеки.

– Все не так, Ваше Высочество! Все совсем не так! Я ничего такого не делала! Клянусь всеми святыми! Бен не сын короля! Между нами… между нами никогда ничего не было!

– Тогда откуда деньги на этот дом и меч Бена?! – прищурился я, цепляясь за последнюю улику. – Не говори, что вы заработали это, продавая овощи на рынке!

– К-королева дала! – выпалила Джейн, и ее голос снова задрожал, но теперь от воспоминаний, а не от страха. – Мы обе были на сносях… и она пожалела меня!

Я ошеломленно смотрел на нее, силясь понять, как королева Селия, моя мать, могла быть замешана в этой истории.

– Отец Бена… он и правда знатный, – тихо продолжила Джейн, глядя куда-то в пустоту. – Он был очень красивым юношей. Баронский сын. Посвящал мне стихи! Мне, безродной служанке! Говорил, что любит меня, что женится, как только получит наследство… А потом его родители подыскали ему невесту, такую же знатную, как он сам. И он стал холоден. Бросил меня, велев забыть все, что было. А я… я уже носила под сердцем Бена. Мне было некуда идти, меня бы с позором выгнали из дворца… Королева Селия узнала о моей беде. Она тогда сама ждала вас, Ваше Высочество. Она позвала меня к себе в покои… и сжалилась. Дала денег. Достаточно, чтобы купить этот дом и жить безбедно. И на меч для Бена хватило, когда он подрос. Она велела мне уехать и никому не рассказывать. Сказала, что каждый ребенок заслуживает родиться в тепле и любви, а не в позоре.

История была… слишком правдоподобной. Слишком трогательной. Она объясняла все, не оставляя места для моей теории. Я растерянно хватал ртом воздух, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Волосы… – выдавил я наконец, как утопающий, цепляющийся за соломинку. – Мы оба рыжие!

Джейн посмотрела на меня, и на ее заплаканном лице снова появилась тень улыбки.

– Ну так и что? Мало ли на свете рыжих? Мои родители оба брюнетами были. Хорошо хоть, лицом я пошла в бабушку по отцу, рыжую, как пламя. А то считали бы нагулянной.

Я пошатнулся и сделал шаг назад, натыкаясь на край стола. Ниточка, которая, как мне казалось, вела к разгадке тайны моего происхождения, оборвалась. Рассыпалась в пыль. Джейн, похоже, была невиновна. Ее историю легко проверить — достаточно спросить королеву. Ту самую королеву, которую я вчера оскорбил своими грязными подозрениями, обвинив в измене. Стыд обжег меня изнутри, куда сильнее, чем ее пощечина.

Да уж, лучше сразиться с песчаником еще раз.

Я молча вышел из дома. Свежий утренний воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Я прислонился к бревенчатой стене, закрыв глаза. Кто я тогда? Если я не подкидыш, не бастард короля, то почему Система так жестока ко мне? Почему я — ошибка? Вопросов стало только больше, а ответов не было вовсе.

Кстати, о песчанике. Он все еще был там, в лесу. Раненый, злой, голодный. Я не мог просто уехать и оставить этих людей на растерзание монстру. Это было бы… неправильно. Но и одолеть его с моим первым уровнем и четвертым Бена нам не по силам. Вчерашняя схватка была чистым везением.

Я уперся лбом в прохладное, шершавое дерево. В голове звучал занудный, скрипучий голос моего наставника Гилберта, склонившегося над шахматной доской в дворцовой библиотеке.

«Вечно вы идете напролом, Ваше Высочество! Голова дана, чтобы думать!»

Его фигуры, как всегда, непринужденно и элегантно окружали моего одинокого короля, ставя ему мат. Я тогда злился, считая шахматы скучной игрой для стариков. Но сейчас…

Голова дана, чтобы думать.

Я принц. Наследник. По крайней мере, официально. И я должен думать как наследник, а не как отчаявшийся авантюрист, бросающийся на врага с одним копьем наперевес. Моя сила не в мышцах. Она должна быть в другом.

В дверях появился Бен. Он смотрел на меня с тревогой.

– Рен? Ты в порядке? Мать сказала, ты ранен сильнее, чем показалось.

– Я в порядке, – я выпрямился, стряхивая с себя оцепенение. – Нам нужно вернуться на рынок. И собрать всех мужчин деревни. У меня есть план.

Бен удивленно поднял брови, но спорить не стал. Он видел во мне опытного охотника и был готов довериться. Какая ирония.

Мы с Беном отправились на местный рынок, который раскинулся на центральной площади Каменных Ключей. Здесь было шумно, пахло жареным мясом, навозом и пылью. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, а крестьяне с важным видом разглядывали горшки, ткани и сельскохозяйственный инвентарь.

Пока Бен по моей просьбе обходил дома, созывая всех, кто мог держать в руках оружие, на вечерний сбор у дома старосты, я проталкивался сквозь толпу, выискивая нужную лавку. Наконец я нашел ее — маленький прилавок старой травницы, заваленный пучками сушеных растений, корешками и мешочками с порошками.

– Мне нужен дымоцвет, – сказал я, указав на пучок сероватой, невзрачной травы. – Пять пучков.

Старуха смерила меня мутным взглядом.

– На кой он тебе, милок? Дымоцвет для отпугивания гнуса хорош, да еще для одного дела… – она хитро подмигнула. – Если поджечь, запах такой, что любой зверь из норы вылезет. Охотники его для приманки используют.

– Именно для этого, – я протянул ей несколько медных монет.

Спрятав траву в сумку, я пошел искать Бена и наткнулся на целое представление. В центре небольшой толпы стоял цыганистого вида торговец, пытаясь удержать под уздцы великолепного вороного коня. Конь был настоящим дьяволом — бил копытами, вставал на дыбы, мотал головой, не подпуская никого к себе.

– Даю слово, кто этого черта укротит, отдам за полцены! – кричал торговец, едва удерживая жеребца. – Красавец, кровь степная, но с норовом!

Несколько дюжих парней уже попробовали свои силы, но конь сбрасывал их, как надоедливых мух. И тут я увидел в толпе Бена. Он смотрел на коня не со страхом, а с восхищением.

– Давай, Бен, покажи им! – крикнул кто-то из деревенских.

Бен усмехнулся и решительно шагнул в круг. Он не стал, как другие, сразу прыгать на спину. Он медленно подошел к коню, говоря что-то тихое и успокаивающее. Жеребец прядал ушами, косил на него налитым кровью глазом, но перестал биться. Бен протянул руку и осторожно погладил его по шее, затем по храпу. Конь фыркнул, но позволил. А потом, одним плавным, уверенным движением, Бен вскочил ему на спину.

Жеребец взвился на дыбы, попытался скинуть седока, но Бен сидел как влитой, не дергая поводья, а лишь крепко сжимая ногами его бока и что-то шепча ему на ухо. Через минуту бешеной скачки по кругу конь вдруг успокоился. Он тяжело дышал, но стоял смирно, позволив Бену потрепать себя по холке.

Толпа взорвалась аплодисментами. Торговец растерянно смотрел то на Бена, то на коня.

– Ну… слово есть слово, – прокряхтел он. – Полцены. Пять золотых.

Улыбка сползла с лица Бена. Пять золотых были для него состоянием. Он виновато посмотрел на торговца и спрыгнул на землю.

– Нет у меня таких денег.

Я подошел и встал рядом с ним. Вытащил из потайного кармана кошелек, который дал мне отец перед отъездом на «учебу». Мои личные деньги. Там было десять золотых — целое состояние для этой деревни. Я отсчитал пять и протянул их ошеломленному торговцу.

– Конь его, – твердо сказал я.

Бен смотрел на меня во все глаза.

– Рен, я не могу… Это слишком…

– Можешь, – я положил ему руку на плечо. – Считай это благодарностью за спасение жизни. Песчаник мог убить меня вчера. А с конем ты сможешь быстрее добираться до города и помогать матери.

Он молчал, но в его взгляде было столько благодарности, что мне стало неловко. Я, принц, укравший у него корону, дарю ему коня. Какая жалкая компенсация.

Вечером у дома старосты собралось около двух десятков мужчин. Они были вооружены кто чем — вилами, топорами, старыми охотничьими луками. Глядя на них, я понимал, что в прямом противостоянии с монстром девятого уровня они не продержатся и минуты.

– Песчаник силен и быстр, – начал я, встав на крыльцо. – В открытом бою мы ему проиграем. Но мы не будем драться с ним в открытую. Мы заставим его драться на наших условиях.

Я разложил на земле свой план. Мы должны были вырыть вокруг пустоши, где он обосновался, несколько глубоких ям-ловушек. На дно каждой — заостренные колья. Все, кто умеет стрелять из лука, должны были засесть в засаде на краю леса. Их задача — не убить, а отвлечь, засыпать монстра стрелами, когда он окажется в центре. А мы с Беном выманим его.

Мужчины слушали меня сначала с недоверием, но Бен поддержал меня, и его авторитет в деревне был непререкаем. К тому же, страх перед монстром был сильнее сомнений. Они согласились.

Всю ночь мы работали. Копали мерзлую землю, таскали бревна, заостряли колья. Я показывал лучникам, как целиться не в толстую шкуру, а в глаза и суставы. Я чувствовал себя странно. Я, принц первого уровня, командовал людьми, учил их воевать. И они слушались. Не потому, что я принц — они об этом не знали. А потому, что мой план был логичен, а голос — уверен.

На рассвете все было готово. Пустошь была окружена замаскированными ловушками. Лучники заняли свои позиции. Я отдал Бену свое копье, смазав наконечник остатками яда. Сам я взял его вилы — они были тяжелее, но в ближнем бою могли пригодиться.

– Готов? – спросил я Бена, который сидел на своем новом вороном коне. Жеребец, которого он назвал Штормом, вел себя на удивление спокойно.

– Готов, – кивнул он.

Я поджег пучок дымоцвета. Резкий, мускусный запах ударил в нос и поплыл над пустошью.

Мы ждали. Минуты тянулись, как часы. И вот он появился. Песчаник выскочил из леса, привлеченный запахом. Он был зол. Рана на боку, оставленная вилами Бена, воспалилась. Он искал обидчиков.

– Давай! – крикнул я.

Бен на Шторме поскакал по краю пустоши, увлекая монстра за собой. Я бежал чуть поодаль, стараясь держать тварь между нами. Песчаник, ослепленный яростью, бросился в погоню за всадником.

План сработал. Разгоряченный погоней, монстр не заметил замаскированную яму и с ходу рухнул в нее. Раздался жуткий, полный боли вой.

Мужики на краю поля уже готовы были закричать от радости, но я жестом приказал им молчать.

– Рано, – прошептал я.

И я оказался прав. Из ямы, цепляясь клешнями за край, показалась голова песчаника. Один из кольев пробил ему плечо, но не задел жизненно важных органов. А потом, собрав все силы, тварь совершила невероятный прыжок. Ее задние ноги были чудовищно сильны. Она выскочила из ловушки, тяжело приземлившись на три лапы.

Проклятье! Прыгучая тварь! Я вспомнил, как читал об этом в бестиарии Гилберта, но совершенно забыл, сосредоточившись на его скорости. Нужно было лучше слушать наставника.

– Лучники, огонь! – заорал я во все горло.

С края леса полетели стрелы. Большинство отскочило от жесткой щетины, но несколько нашли цель — одна вонзилась монстру в сустав на передней лапе, другая — в шею. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его. Песчаник взревел и бросился в сторону лучников.

– Бен, сейчас! – крикнул я.

Бен развернул коня и на полной скорости понесся наперерез монстру. Он держал мое копье наперевес, как настоящий рыцарь. Я бежал за ним, что было сил.

Песчаник, увидев несущегося на него всадника, развернулся. Он прыгнул, целясь клешней в голову коня. Но Шторм, словно поняв замысел, резко шарахнулся в сторону. Бен едва удержался в седле, но сумел нанести удар. Отравленное копье глубоко вошло монстру под ребра.

Тварь зашаталась, но не упала. Она развернулась и ударила клешней по задней ноге коня. Шторм взвизгнул от боли и рухнул на землю, придавив ногу Бена.

Я подбежал в тот момент, когда песчаник занес вторую клешню над головой беспомощного Бена. Времени на раздумья не было. Я с разбегу метнул вилы. Они вонзились чудовищу прямо в глаз.

Монстр издал такой леденящий душу крик, что у меня заложило уши. Он ослеп на один глаз, из пустой глазницы хлестала черная кровь. Он завертелся на месте, размахивая клешнями, и одна из них ударила меня по груди. Не острием, а плашмя, но удар был такой силы, что я отлетел на несколько метров и выронил воздух из легких.

Перед глазами потемнело. Я лежал на земле, не в силах пошевелиться, и видел, как Бен, выбравшись из-под коня, выхватил свой новый меч. Он хромал, но стоял твердо. Он один против раненого, обезумевшего монстра.

Бен уклонялся от слепых ударов клешней, пытаясь подобраться ближе. Наконец ему это удалось. Он вложил в удар всю свою силу, и его меч, купленный на деньги королевы, снес песчанику вторую, здоровую переднюю лапу.

Тварь рухнула на землю. Она еще пыталась ползти, подняться, но Бен подошел и одним точным, милосердным ударом вогнал меч ей в основание черепа.

Все было кончено.

Я лежал на траве, и передо мной плыли системные сообщения.

«Получено опыта: 2,00».

Два очка. За монстра девятого уровня. Два жалких очка. Я открыл интерфейс Бена. Он сиял.

«Получено опыта: 20,00».

Двадцать. В десять раз больше. Будь он чистопородным аристократом, как Дейз, получил бы все полсотни за настолько превосходящего противника, Система бы расщедрилась. Но даже так… разница была колоссальной. Я горько усмехнулся. Доказательство, от которого уже тошнило.

Тем временем на пустошь высыпали крестьяне. Они не смотрели на системные окна. Они видели мертвого монстра и двух парней, лежащих на земле. Они окружили нас, кричали, хлопали Бена по плечам, пытались поднять меня. Староста тряс мою руку, называя героем. Женщины уже осматривали раненую ногу Шторма.

Они чествовали нас. Меня и Бена. Не принца и простолюдина. А двух защитников.

И в этот момент, глядя на их радостные, перепачканные грязью лица, я вдруг ощутил нечто совершенно новое. Глубокое, теплое, всеобъемлющее чувство.

Это были мои подданные.

Слабый я или сильный, бастард или законный наследник — не имело значения. Я был здесь. Я рисковал своей жизнью, чтобы защитить их. И это было правильно.

Я впервые в жизни почувствовал себя на своем месте. Не во дворце, не за столом с королем, не на тренировочной площадке, где все смеялись над моей слабостью. А здесь, в этой грязной деревне, рядом с людьми, которые пошли за мной в бой против чудовища.

Я посмотрел на Бена, который, прихрамывая, пытался успокоить своего раненого коня. Он улыбнулся мне. И в этой улыбке не было ничего от короля. Это была улыбка друга. Брата.

Возможно, я никогда не узнаю всей правды о своем рождении. Возможно, я так и останусь ошибкой Системы. Но теперь я знал одно. Мое место — не на троне. Мое место — здесь, рядом с ними. Защищать, помогать, вести за собой. Даже если за это дают всего два очка опыта.