Принцесса Малфоя
Призрачное обещание
Дневной свет в библиотеке Хогвартса казался тусклым, словно процеженным сквозь толщу мутной воды. За высокими стрельчатыми окнами моросил промозглый октябрьский дождь, стекая по стеклам длинными холодными каплями. В самом дальнем пролете, между стеллажами с древними трактатами по трансфигурации, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента.
Эмилия сидела за массивным дубовым столом, подперев подбородок тонкой ладонью. Шоколадные волны ее волос спадали на хрупкие плечи, скрывая лицо от редких посетителей. Перед ней лежала открытая книга, но взгляд темно-карих глаз был расфокусирован.
Внезапно воздух перед ней едва заметно задрожал.
Из-под обложки соседнего фолианта бесшумно выскользнула крошечная птица, искусно сложенная из зачарованного пергамента. Она взмахнула бумажными крыльями, сделала плавный полукруг и опустилась прямо на раскрытые страницы перед девушкой, замирая и распадаясь на ровный, исписанный торопливым почерком листок.
Сердце Эмилии тревожно екнуло. Она узнала этот почерк мгновенно — размашистые, чуть угловатые буквы Гарри.
*«Лия, нам нужно поговорить. Срочно. То, что произошло утром, переходит все границы. Малфой не просто слетел с катушек — он что-то замышляет, и ты в центре этого. Гермиона нашла кое-какую информацию. Приходи сегодня в девять вечера в наше место на седьмом этаже. Пожалуйста. Ради собственной безопасности».*
Она едва успела дочитать последние строки, как воздух позади нее стал ледяным. Знакомое, пугающее и одновременно до боли желанное присутствие накрыло ее тяжелой волной еще до того, как раздались шаги. Запах горькой мяты, морозного ветра и терпкого парфюма вытеснил книжную пыль.
Сильная, бледная рука с фамильным перстнем на пальце с молниеносной резкостью опустилась на стол поверх пергамента.
Эмилия судорожно вздохнула и вскинула голову.
Драко стоял за ее спиной, нависая над ней всей своей массивной фигурой. Его платиновые волосы были небрежно растрепаны, воротник черной рубашки помят, а широкие плечи напряжены до предела. Но страшнее всего было его лицо: мужественные черты застыли в ледяной, убийственной маске, а серо-синие глаза потемнели, превратившись в два грозовых жерла.
Он читал записку.
Каждая секунда тишины звенела, словно натянутая до предела струна. Эмилия видела, как желваки заходили на его острых скулах, как побелели костяшки пальцев, когда он медленно, с садистской аккуратностью скомкал пергамент в своем кулаке.
– «Лия», – негромко произнес Драко. Этот голос был тише шелеста книжных страниц, но в нем слышался скрежет обнаженного клинка. – И снова «Лия».
– Драко, отдай, – попыталась твердо сказать она, поднимаясь из-за стола, но ее рост и хрупкое телосложение делали эту попытку бессмысленной — он возвышался над ней, полностью отрезая путь к отступлению.
Вместо ответа Малфой резко разжал пальцы. На ладони вспыхнуло бесшумное изумрудное пламя, за долю секунды обратившее записку Поттера в невесомый серый пепел. Пепел осыпался на раскрытую книгу, оскверняя древний текст.
– Он назначает тебе свидания, – Драко сделал шаг вперед, заставляя Эмилию упереться поясницей в край дубового стола. Его массивная грудь тяжело вздымалась. – Прямо у меня под носом. Этот недоносок шлет тебе тайные записки, пока ты делаешь вид, что прилежно учишься?
– Это не свидание! – Эмилия стиснула кулаки, чувствуя, как внутри закипает фамильное блэковское упрямство. – Гарри беспокоится обо мне! После той сцены, которую ты устроил в коридоре…
– Он смеет лезть в то, что принадлежит мне! – сорвался он на яростный, сдавленный рык.
Драко схватил ее за плечи. Его пальцы сжались чуть сильнее положенного — не причиняя сильной боли, но демонстрируя абсолютную, сокрушительную силу, против которой она была бессильна. Его лицо оказалось в сантиметрах от ее лица. Серо-холодные зрачки сузились, сканируя ее мягкие черты, пухлые губы, испуганно распахнутые темные глаза.
– Ты никуда не пойдешь, – прошипел он, и от звука его голоса мороз пробежал по ее спине. – Слышишь меня, Эмилия? Ты не сделаешь в сторону седьмого этажа ни единого чертового шага.
– Драко, прекрати мне указывать! – взорвалась она, дернувшись в его хватке. – Ты не имеешь права запирать меня! Я не твоя вещь, не узница твоего поместья! Гарри мой друг, и если я захочу поговорить с ним, я пойду!
Лицо Малфоя исказилось такой первобытной, слепой яростью, что Эмилия осеклась. Казалось, вокруг него заискрил сам воздух от неконтролируемого выброса магии.
– Друг? – Он резко притянул ее ближе, вжимая в себя так, что она почувствовала лихорадочный, бешеный ритм его сердца. – Этот выродок сует свой нос в дела моей семьи. Он смотрит на меня так, будто знает… будто знает то, чего знать не должен. И ты помогаешь ему! Ты бежишь к нему по первому зову, пока я…
Он запнулся, и на мгновение в его взгляде промелькнула бездна — та самая черная, разъедающая душу тоска и неподъемный ужас, который он прятал за высокомерием уже несколько месяцев. Шестой курс медленно ломал его, выкручивал кости, а ее близость с Поттером была для него открытой раной, в которую щедро сыпали соль.
– Если ты пойдешь туда, – Драко заговорил медленно, и каждое слово падало тяжелым свинцовым грузом, – я не стану выяснять отношения на словах. Клянусь кровью предков, Эмилия, я подкараулю его. Я изувечу его так, что мадам Помфри не соберет его кости до конца года. Мне плевать на исключение. Плевать на Дамблдора. Я уничтожу любого, кто попытается забрать тебя у меня.
Эмилия замерла. В его глазах не было блефа. В них горела пугающая, холодная решимость человека, которому нечего терять. Она слишком хорошо знала Драко: за маской холеного аристократа прятался опасный хищник, и сейчас этот хищник стоял на краю пропасти. Если он нападет на Гарри всерьез, последствия будут катастрофическими — для них обоих, для всего замка.
Ее злость растворилась, уступив место липкому страху.
– Драко… – Ее голос дрогнул, пальцы невольно потянулись к его предплечьям, ощущая каменную твердость мышц под дорогой тканью. – Успокойся. Пожалуйста, посмотри на меня.
Малфой тяжело дышал, его челюсти были стиснуты до скрипа, но он позволил ее мягким ладоням скользнуть выше, к его шее.
– Не делай глупостей, – прошептала она, заглядывая в его штормовые глаза. Ее сердечко колотилось о ребра, как пойманная птица. – Никто меня не заберет. Я здесь. Слышишь?
– Пообещай, – потребовал он глухо, не ослабляя железного кольца своих рук вокруг ее талии. – Пообещай, что ты не пойдешь к ним. Что ты останешься в подземельях.
Эмилия опустила длинные ресницы, закусив губу. В груди тянуло горьким чувством предательства по отношению к Гарри и Гермионе, но безумие в глазах Драко пугало ее сильнее. Она не могла допустить кровопролития.
– Обещаю, – нехотя, едва слышно выдохнула она. – Я никуда не пойду.
Драко еще несколько долгих секунд сверлил ее подозрительным, тяжелым взглядом, проверяя на прочность ее слова. Затем напряжение в его теле чуть спало, хотя холодная собственническая аура никуда не исчезла. Он медленно наклонился, коснувшись горячими, сухими губами уголка ее рта — требовательно, с привкусом затаенной угрозы.
– Попробуй только солгать мне, Блэк, – прошептал он ей в губы. – Ты знаешь, чем это закончится.
***
Вечер опустился на Хогвартс тяжелым, сырым покрывалом.
Они провели последние несколько часов в гостиной Слизерина, забившись в дальний угол у самого камина. Драко почти не выпускал ее руки из своей, работая над свитком по древним рунам свободной рукой, пока Эмилия читала, чувствуя его постоянный, контролирующий взгляд на каждом своем движении. Атмосфера между ними была наэлектризована до предела: с одной стороны — недавняя ссора и тлеющее недоверие, с другой — та разрушительная, магнитом притягивающая страсть, которой они не могли сопротивляться.
Около восьми вечера тишину подземелья нарушил легкий хлопок.
К Драко бесшумно скользнул школьный филин, сжимая в когтях тяжелый конверт из дорогого пергамента, запечатанный гербом с изображением змеи. Люциус Малфой.
Драко мгновенно изменился в лице. Он сломал сургуч, пробежал глазами короткие строки, и его кожа стала мертвенно-бледной. Черты лица заострились, на миг обнажая глубоко запрятанный, животный страх, который он так отчаянно пытался скрыть от всего мира.
– Мне нужно идти, – произнес он, поднимаясь так резко, что стул позади него едва не опрокинулся. Пергамент мгновенно исчез во внутреннем кармане его черного пальто.
– Драко? Что случилось? – Эмилия встревоженно поднялась следом, вглядываясь в его потемневшие глаза. – Это твой отец?
– Не задавай вопросов, – отрезал он резче, чем следовало, но тут же смягчился.
Он подошел к ней вплотную, взял ее лицо в свои широкие ладони. Его пальцы были ледяными, несмотря на жар камина. Драко смотрел на нее так, будто видел в последний раз — с той щемящей, всепоглощающей нежностью, которую позволял себе проявлять лишь тогда, когда рушился его собственный мир.
– Меня не будет несколько часов. Отец вызвал меня через камин в «Кабаньей голове». Дело не терпит отлагательств.
– Будь осторожен, – искренне выдохнула она, накрывая его ладони своими. При всей его жестокости и невыносимом характере, мысль о том, что с ним может что-то случиться, вызывала в ее душе настоящий ужас.
– Я всегда осторожен, – слабо усмехнулся он, но в этой усмешке не было жизни.
Драко наклонился и запечатлел на ее гладком, мраморном лбу долгий, благоговейный поцелуй. Прикосновение его губ было мягким, почти целомудренным, диссонирующим с его обычной властностью.
– Иди в женские спальни, Эмилия. И жди меня там. Ты помнишь свое обещание?
– Помню, – тихо ответила она.
Он медленно опустил руки, словно отрывая их от нее с физической болью, развернулся и стремительным шагом покинул гостиную. Каменная стена сомкнулась за его спиной с глухим стуком, оставив девушку в звенящей тишине.
***
Время в подземельях текло с мучительной медлительностью.
Эмилия стояла в своей спальне перед высоким старинным зеркалом в серебряной раме. Стрелки зачарованных часов на прикроватной тумбочке неумолимо приближались к девяти вечера.
*Без пятнадцати девять.*
Она мерила комнату шагами, нервно заламывая пальцы. Шоколадные пряди волос вздрагивали при каждом ее резком развороте.
Внутри нее бушевала настоящая война.
С одной стороны было обещание, данное Драко. Она помнила его бешеный взгляд, его страшные клятвы, помнила ту холодную решимость уничтожить Гарри, если она посмеет пойти против его воли. Драко был опасен, нестабилен, загнан в угол собственным отцом и темными силами, о которых она боялась даже думать. Обмануть его сейчас означало собственноручно поднести факел к пороховой бочке.
Но с другой стороны…
*«Лия, нам нужно поговорить. Срочно… Ради собственной безопасности».*
Слова Гарри не выходили у нее из головы. Поттер никогда не стал бы писать подобного без веской причины. Они дружили шесть лет. Шесть долгих лет Гарри, Рон и Гермиона прикрывали ее спину, делили с ней радости и горести, не требуя ничего взамен, в то время как весь остальной факультет Слизерина относился к ней с холодной завистью или скрытым высокомерием. Гермиона что-то нашла. Что-то, связанное с Малфоем. А если Драко действительно в беде? Если то, что он скрывает, убьет его?
«Я просто выслушаю их, – лихорадочно убеждала себя Эмилия, останавливаясь посреди спальни. – Быстро. Десять минут. Драко в деревне, у своего отца. Он вернется глубокой ночью, если вообще вернется сегодня. Он ничего не узнает».
*Без десяти девять.*
Сердце стучало в висках оглушительным набатом. Чувство вины колючей проволокой сдавило горло. Она лгала ему. Она нарушала клятву, глядя в пустоту коридора, где еще недавно ощущался запах его парфюма. Но оставаться в неведении, закрыв глаза на то, как мир вокруг них медленно катится в бездну, она больше не могла.
Эмилия решительно подошла к шкафу, накинула на плечи тонкую темную мантию с глубоким капюшоном и сунула волшебную палочку в карман.
– Прости меня, Драко, – прошептала она тишине пустой комнаты.
Она бесшумно выскользнула из спальни. Гостиная Слизерина уже опустела, лишь изумрудные отблески камина плясали на каменных змеях. Проскользнув мимо дремлющих портретов, Эмилия толкнула потайную дверь и шагнула в темный, промерзший лабиринт замковых коридоров.
Замок спал, укутанный тенями и шелестом осеннего дождя за стенами. Девушка двигалась быстро, словно призрак, ступая мягко и бесшумно, поднимаясь все выше и выше — прочь от холодных, безопасных подземелий, навстречу седьмому этажу.
Каждый шаг давался ей с трудом, словно невидимая цепь, прикованная к Драко, натягивалась до предела, грозя вот-вот лопнуть. Эмилия знала, что ступает по тонкому льду. Если Малфой узнает… если он вернется раньше…
Но отступать было поздно. Впереди уже показался темный гобелен, за которым начинался коридор, ведущий к ее друзьям. И в этот момент часы на астрономической башне глухо пробили девять ударов.