Принцесса Малфоя
Цена нарушенных клятв
Тяжелый гобелен с изображением охоты на единорогов глухо колыхнулся за ее спиной, отрезая холодный коридор седьмого этажа.
Эмилия перевела дыхание, стягивая с головы капюшон. Воздух в заброшенном классе был затхлым, пропитанным запахом вековой пыли, сырой штукатурки и воска. Единственным источником света служили три огарка свечей, парящих над старой преподавательской кафедрой.
Они уже ждали ее.
Гарри стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, его поза была напряжена, словно перед дуэлью. За его спиной на краю полуразвалившейся парты сидела Гермиона, нервно комкая в пальцах шерстяной шарф, а Рон беспокойно мерил шагами узкое пространство между пыльными шкафами.
Едва скрипнула половица под ногой Эмилии, Гарри резко повернулся к ней. В его зеленых глазах за круглыми стеклами очков плеснула смесь облегчения и глубокой, наболевшей тревоги.
– Ты все-таки пришла, – тихо выдохнул он, делая шаг навстречу. – Лия, мы боялись, что он не выпустит тебя.
– Не называй меня так, Гарри, – устало отозвалась Эмилия, плотнее запахивая мантию на груди. В памяти мгновенно вспыхнул ледяной оскал Драко, его побелевшие костяшки пальцев и яростное пламя, пожирающее пергамент. – У меня мало времени. Очень мало. Зачем вы позвали меня? Что такого срочного произошло?
Гермиона поднялась со своего места, ее лицо в неверном свете свечей казалось бледным и осунувшимся.
– Эмилия, то, о чем мы говорили утром… это не просто слухи, – начала она мягким, увещевающим тоном, которым обычно успокаивают испуганных первокурсников. – Гарри следил за ним. В «Горбин и Бэркес» перед началом семестра… Малфой интересовался темными артефактами. Он угрожал хозяину лавки.
– Мы уже проходили это, Гермиона, – Эмилия нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается глухая волна раздражения. – Семья Малфоев веками коллекционирует темные реликвии. Это не преступление в глазах Министерства, какими бы отвратительными ни были эти вещи.
– Это не просто коллекция, черт возьми! – не выдержал Рон, резко остановившись. Рыжие брови сошлись на переносице. – Лия, открой глаза! Люциус Малфой сидит в Азкабане за нападение на Отдел тайн! Кем, по-твоему, Сама-Знаешь-Кто заменит его? Кто теперь должен платить по счетам Малфоев?
Слова Рона повисли в воздухе тяжелым ядовитым туманом.
Эмилия вздрогнула. Пальцы под тканью мантии сжались в кулаки так, что короткие ногти впились в ладони. Она вспомнила мертвенную бледность Драко, когда тот читал письмо от отца час назад. Вспомнила тени под его глазами, которые становились глубже с каждым днем, его внезапные исчезновения, его нечеловеческое, давящее напряжение. Она знала, что он несет на своих плечах неподъемный груз. Знала, но упорно отказывалась называть этот кошмар вслух.
Гарри подошел ближе. Настолько близко, что Эмилия могла разглядеть тонкий белый шрам на его лбу.
– Он опасен, Эмилия, – произнес Поттер с такой пронзительной, искренней болью в голосе, что у нее перехватило дыхание. – Вся его семья подчиняется Волан-де-Морту. Они Пожиратели смерти до мозга костей. И Драко… он один из них. Я уверен, что он принял метку. Он выполняет его задание прямо здесь, в стенах Хогвартса.
– Хватит! – оборвала его Эмилия, вскинув подбородок. Фамильная гордость Блэков вспыхнула в ней защитным огнем, маскируя ледяной ужас, закравшийся под ребра. – Ты строишь догадки на пустом месте, Гарри! Ты ненавидишь его с первого курса, ты видишь в каждом его жесте заговор!
– Я вижу факты! – повысил голос Гарри, теряя терпение. – Почему ты так отчаянно защищаешь его? Он чудовище, Лия! Он относится к тебе как к своей собственности, запирает в подземельях, бросается на людей в коридорах! Ты для него — всего лишь красивая чистокровная кукла, Блэк, трофей, которым можно похвастаться перед своим папашей-террористом! Ты в смертельной опасности рядом с ним, неужели ты не понимаешь?!
– Замолчи! – выкрикнула она, и эхо ее голоса ударилось о каменные своды класса.
Темно-карие глаза Эмилии полыхнули чистой яростью. Ее миниатюрная фигура казалась натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент.
– Вы ничего о нем не знаете, – заговорила она тише, но с такой силой и убежденностью, что троица невольно замерла. – Никто из вас. Вы видите только слизеринского принца, богатство, высокомерие и фамильный герб. Вы видите холеного мерзавца, который бросается оскорблениями. Но вы не знаете, каково это — быть им. Не знаете, что значит просыпаться каждую ночь от кошмаров, зная, что любая твоя ошибка убьет твоих родителей.
– Эмилия… – сочувственно протянула Гермиона, сделав шаг вперед.
– Нет, дослушайте! – перебила она подругу, и голос ее предательски дрогнул, обнажая накопившуюся боль. – Он не святой. Он эгоистичный, властный, невыносимый собственник. Он порой пугает меня до дрожи. Но он никогда не причинит мне вреда. Никогда.
Она обвела их взглядом, полным слепого, отчаянного упрямства.
– Я люблю его, – произнесла Эмилия, и эти слова словно выжгли клеймо на ее сердце. – Слышите? Я люблю Драко. И он любит меня. Так, как умеет. Разрушительно, безумно, но искренне. И я не брошу его. Не сейчас, когда весь его гребаный мир летит к чертям, и он остался совсем один.
Гарри смотрел на нее так, будто она только что ударила его ножом под дых. В его глазах отразилась такая бездна разочарования и бессилия, что Эмилии стало физически тошно.
– Значит, ты выбрала сторону, – глухо, почти беззвучно произнес Поттер. – Сторону тех, кто хочет уничтожить все, что нам дорого.
– Я выбрала человека, Гарри! Не сторону, а человека, – горько усмехнулась она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Мне жаль, что вы не можете этого понять.
Эмилия отступила на шаг к выходу, натягивая капюшон обратно на шоколадные волны волос, пряча лицо в глубокой тени ткани.
– Спасибо за заботу. Правда. Но не лезьте больше в мою жизнь. И держитесь от Драко подальше. Ради вашего же блага.
– Ты пожалеешь об этом, Эмилия, – бросил ей вслед Рон, и в его тоне не было злости, только мрачное пророчество. – Когда-нибудь он утянет тебя за собой на дно.
Она не стала отвечать. Развернувшись, девушка выскользнула за гобелен, оставляя за спиной шепот свечей, тепло старой дружбы и тяжелый, невыносимый осадок предательства, осевший пеплом на душе.
***
Сердце колотилось в горле с такой силой, что в ушах стоял сплошной глухой гул.
Эмилия не шла — она почти бежала. Легкие шелковые туфли едва касались холодных каменных плит, пока она стрелой летела вниз по бесконечным винтовым лестницам замка.
Время. Проклятое время утекало сквозь пальцы. Часы на Астрономической башне отбили половину десятого. Если Драко вернулся раньше… если он уже в гостиной…
Воздух в коридорах становился все холоднее, возвещая о спуске на территорию Слизерина. Здесь тени казались гуще, а тишина — глубже и враждебнее. Эмилия прижималась к сырым стенам при каждом шорохе, вздрагивая от скрипа старинных доспехов и приглушенного бормотания портретов. Ей казалось, что сам замок осуждает ее, наблюдая сотнями нарисованных глаз за тем, как благородная слизеринка нарушает клятву, данную собственному принцу.
«Только бы успеть, – билась в висках лихорадочная мысль. – Мерлин, пожалуйста, пусть он задержится. Пусть он еще говорит с отцом».
Добравшись до глухой каменной стены, скрывавшей вход в гостиную факультета, она остановилась, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
– *Чистая кровь*, – едва слышно прошептала она пересохшими губами пароль.
Каменная кладка бесшумно пришла в движение, открывая темный проход.
Эмилия проскользнула внутрь. Гостиная Слизерина встретила ее могильным холодом и густым зеленым полумраком. Огонь в массивном камине почти угас, лишь слабые изумрудные всполохи отражались на поверхности Черного озера за высокими панорамными окнами.
Диваны были пусты. Никого. Ни Забини, ни Пэнси, ни… Драко.
Огромная, сокрушительная волна облегчения смыла накопившееся напряжение. Ее колени едва заметно подогнулись. Он не вернулся. Он все еще был в деревне, решая вопросы своей проклятой семьи. Она успела. Она не попалась.
Стараясь не шуметь, Эмилия бесшумно пересекла пустую гостиную и направилась к каменной винтовой лестнице, ведущей в женский корпус. Ее персональная спальня — привилегия чистокровной наследницы рода Блэк — находилась в самом конце темной галереи.
Она толкнула тяжелую дубовую дверь с серебряной ручкой в виде свернувшейся гадюки, шагнула внутрь и мягко, едва слышно прикрыла ее за собой, повернув защелку.
Спальня утопала в темноте. Лишь редкие лунные лучи, пробивавшиеся сквозь тяжелые бархатные шторы, падали на гладкий темный паркет и серебряные узоры покрывала на огромной кровати с балдахином.
Эмилия прислонилась спиной к закрытой двери и зажмурилась.
– Слава Мерлину… – сорвался с ее пухлых губ прерывистый, дрожащий вздох.
Она провела ладонями по лицу, стирая холодную испарину со лба, и дрожащими пальцами расстегнула серебряную застежку мантии на шее. Тяжелая ткань скользнула вниз, упав бесформенной грудой к ее ногам. Девушка расправила плечи, глубоко вдыхая прохладный воздух комнаты, пытаясь вытравить из памяти тяжелый взгляд Гарри и ядовитые слова Рона.
Она была дома. В безопасности.
Эмилия сделала шаг вперед, собираясь подойти к туалетному столику и зажечь зачарованную свечу, как вдруг все ее тело оцепенело.
В глубине комнаты, в самом темном углу возле высокого книжного шкафа, раздался звук.
Медленный. Тяжелый. Рваный вдох.
Воздух в спальне мгновенно сгустился, превращаясь в ледяной, невыносимо плотный свинец. Температура упала так резко, что с губ Эмилии сорвалось крошечное облачко пара. А следом за этим спальню наполнил до боли знакомый, удушающий запах: морозный ночной воздух, горькая дикая мята и дорогой древесный парфюм.
Она застыла, не в силах пошевелить даже пальцем. Ее сердце, только что начавшее успокаиваться, пропустило сокрушительный удар и рухнуло в пропасть.
Из густой, непроницаемой тени угла медленно отделился высокий, массивный силуэт.
Драко.
Он стоял там все это время. В темноте. Ждал ее.
Малфой медленно сделал шаг вперед, и полоса лунного света пересекла его фигуру. Он был без мантии, в одной черной рубашке, ворот которой был яростно разорван у горла, а рукава закатаны до предплечий, обнажая вздувшиеся вены на сильных бледных руках. Платиновые волосы были в абсолютном беспорядке, растрепанные и мокрые от дождя, словно он бежал по школьному двору сломя голову.
Но его лицо…
Эмилия невольно отшатнулась назад, снова врезаясь спиной в глухое дерево запертой двери.
Лицо Драко было мертвенно-белым, искаженным такой нечеловеческой, всепоглощающей яростью, какой она не видела у него никогда прежде. Резкие скулы казались высеченными из гранита, челюсти были сжаты с такой силой, что на них ходили желваки, а серо-синие глаза… Они горели в полумраке безумным, хищным, инфернальным огнем. В них плескалась открытая тьма, смешанная с дикой, кровоточащей болью загнанного в капкан зверя.
Он тяжело, хрипло дышал через нос, и этот звук в тишине комнаты напоминал рычание опасного хищника перед смертельным броском.
– Ты… – прошептала Эмилия одними губами, чувствуя, как ледяная волна ужаса сковывает внутренности. – Драко… ты вернулся.
Малфой медленно, с пугающей, тягучей грацией двинулся на нее. Каждый его тяжелый шаг отдавался глухим ударом в ее висках. Он не произносил ни слова, но аура, исходившая от его массивного тела, была настолько подавляющей, что девушке физически не хватало воздуха в легких.
Он остановился в полушаге от нее, полностью заслоняя собой лунный свет, нависая над ней всей своей мощью, запирая ее хрупкую, миниатюрную фигурку между собой и запертой дверью.
– «Обещаю», – прозвучал его голос.
Это не был крик. Он заговорил низким, сорванным, пугающе хриплым шепотом, от которого по коже Эмилии пробежал мороз крупнее прежнего.
Драко резко вскинул руку и с глухим стуком впечатал ладонь в дерево прямо над ее головой, заставив девушку вздрогнуть и сжаться.
– «Я никуда не пойду, Драко», – процитировал он ее же собственные слова, медленно наклоняясь к ее лицу. Его горячее, лихорадочное дыхание обжигало ее щеку, контрастируя с ледяным холодом его взгляда. – «Я буду ждать тебя в спальне, Драко». Так ты сказала мне, Блэк? Так звучит твоя чистокровная клятва?!
– Драко, выслушай меня… – попыталась вымолвить она, поднимая дрожащие ладони, чтобы упереться в его каменную грудь, но он даже не позволил ей дотронуться до себя.
Его свободная рука метнулась вперед со скоростью броска гадюки. Сильные, безжалостные пальцы грубо и властно обхватили ее тонкую шею, прижимая затылком к двери. Он не перекрывал ей кислород полностью, но хватка была железной, неоспоримой, лишающей малейшей иллюзии свободы.
Большой палец Драко лег на ее сонную артерию, ощущая, как ее пульс бьется подобно крыльям обезумевшей птицы.
– Выслушать тебя? – прорычал он прямо в ее губы, и в его глазах вспыхнуло настоящее, чистое безумие. – Я примчался сюда из «Кабаньей головы», сломя чертову шею! Я бросил отца, наплевал на приказы, рисковал собственной шкурой только ради того, чтобы вернуться к тебе! Чтобы убедиться, что ты в безопасности!
Его пальцы на ее горле сжались на долю миллиметра сильнее, заставляя Эмилию запрокинуть голову и смотреть прямо в бушующий шторм его зрачков.
– А твоя постель была холодной, – каждое слово он выплевывал, словно битое стекло. – Тебя не было здесь. Тебя не было в гостиной. И знаешь, откуда ты пришла, Эмилия? Я чувствую это.
Он наклонился еще ближе, шумно втягивая воздух у самой линии ее челюсти, и скривился от физического отвращения, обнажая ровные белые зубы в хищном оскале.
– От тебя разит пылью седьмого этажа. От тебя несет чужой магией. От тебя разит Поттером!
– Драко, пусти, мне больно! – всхлипнула она, вцепляясь обеими руками в его стальное запястье, пытаясь разжать пальцы, но Малфой был словно из цельного камня.
– Больно?! – сорвался он на бешеный, яростный рык, резко подаваясь вперед и вжимаясь всем своим весом в ее тело, лишая ее возможности сделать даже вдох. Его массивные бедра намертво заблокировали ее движения, припечатывая к дереву. – Тебе больно, Блэк?! А каково было мне, когда я стоял здесь, в этой гребаной темноте, понимая, что ты снова предпочла их мне?! Что ты наплевала на мое предупреждение, растоптала мое доверие и побежала к нему, едва я переступил порог замка?!
– Я защищала тебя! – крикнула она сквозь подступающие слезы, глядя прямо в его искаженное яростью лицо. – Я пошла туда, чтобы защитить тебя, чертов ты идиот! Они знают о лавке! Они знают об артефактах! Гарри думает, что ты…
– Мне плевать, что думает этот святой выродок! – перебил он ее с оглушающей силой, и его рука на ее шее наконец разжалась, но лишь для того, чтобы обе его ладони властно, сокрушительно опустились на ее талию, сминая шелковую блузку до треска швов.
Драко приподнял ее миниатюрное тело над полом, словно она ничего не весила, и с силой притянул к себе, заставляя смотреть в его глаза. Расстояние между ними исчезло. Она чувствовала, как ходит ходуном его грудная клетка, как бешено бьется его сердце — так же неистово, как и ее собственное.
– Ты лгала мне, – прошептал он, и в этом шепоте прозвучала такая пугающая, темная горечь, от которой у Эмилии сжалось сердце. – Ты посмотрела мне в глаза, пообещала остаться и ушла к моим врагам.
– Драко…
– Ты моя, – перебил он, и в его взгляде вспыхнуло то самое собственническое безумие, которое копилось в нем долгие шесть лет. – Слышишь меня? Ты принадлежишь мне, Эмилия. До последней капли твоей чистой крови. До последнего вздоха. И если ты думаешь, что я позволю тебе играть в благородство за моей спиной… ты жестоко ошибаешься.
Его лицо опустилось к ее лицу так стремительно, что она не успела выдохнуть.
– Я предупреждал тебя о наказании, Блэк, – прорычал он в ее губы, и его пальцы впились в ее бедра с нечеловеческой силой. – И клянусь Салазаром, сегодня ночью ты запомнишь раз и навсегда, кому ты даешь клятвы.